|
303. Горе В одной деревушке жили два мужика,
два родные брата: один был бедный, другой богатый.
Богач переехал на житье в город, выстроил себе большой
дом и записался в купцы; а у бедного иной раз нет
ни куска хлеба, а ребятишки - мал мала меньше - плачут
да есть просят. С утра до вечера бьется мужик как
рыба об лед, а все ничего нет. Говорит он однова своей
жене: Дай-ка пойду в город, попрошу у брата: не поможет
ли чем? - Пришел к богатому: Ах, братец родимый! Помоги
сколько-нибудь моему горю; жена и дети без хлеба сидят,
по целым дням голодают. - Проработай у меня эту неделю,
тогда и помогу! - Что делать? Принялся бедный за работу:
и двор чистит, и лошадей холит, и воду возит, и дрова
рубит. Через неделю дает ему богатый одну ковригу
хлеба: Вот тебе за труды! - И за то спасибо! - сказал
бедный, поклонился и хотел было домой идти. - Постой!
Приходи-ка завтра ко мне в гости и жену приводи: ведь
завтра - мои именины. - Эх, братец; куда мне? Сам
знаешь: к тебе придут купцы в сапогах да в шубах,
а я в лаптях хожу да в худеньком сером кафтанишке.
- Ничего, приходи! И тебе будет место. - Хорошо, братец,
приду. - Воротился бедный домой, отдал жене ковригу
и говорит: Слушай, жена! Назавтрее нас с тобой в гости
звали. - Как в гости? Кто звал? - Брат; он завтра
именинник. - Ну что ж, пойдем. - Наутро встали и пошли
в город, пришли к богатому, поздравили его и уселись
на лавку. За столом уж много именитых гостей сидело;
всех их угощает хозяин на славу, а про бедного брата
и его жену и думать забыл - ничего им не дает; они
сидят да только посматривают, как другие пьют да едят.
Кончился обед; стали гости из-за стола вылазить да
хозяина с хозяюшкой благодарить, и бедный тож - поднялся
с лавки и кланяется брату в пояс. Гости поехали домой
пьяные, веселые, шумят, песни поют. А бедный идет
назад с пустым брюхом. - Давай-ка, - говорит жене,
- и мы запоем песню! - Эх ты, дурак! Люди поют от
того, что сладко поели да много выпили; а ты с чего
петь вздумал? - Ну, все-таки у брата на именинах был;
без песен мне стыдно идти. Как я запою, так всякий
подумает, что и меня угостили... - Ну, пой, коли хочешь,
а я не стану! - Мужик запел песню, и послышалось ему
два голоса; он перестал и спрашивает жену: Это ты
мне подсобляла петь тоненьким голоском? - Что с тобой?
Я вовсе и не думала. - Так кто же? - Не знаю! - сказала
баба. - А ну, запой, я послушаю. - Он опять запел;
поет-то один, а слышно два голоса; остановился и спрашивает:
Это ты, Горе, мне петь пособляешь? - Горе отозвалось:
Да, хозяин! Это я пособляю. - Ну, Горе, пойдем с нами
вместе. - Пойдем, хозяин! Я теперь от тебя не отстану.
- Пришел мужик домой, а Горе зовет его в кабак. Тот
говорит: У меня денег нет! - Ох ты, мужичок! Да на
что тебе деньги? Вишь, на тебе полушубок надет, а
на что он? Скоро лето будет, все равно носить не станешь!
Пойдем в кабак, да полушубок по боку... - Мужик и
Горе пошли в кабак и пропили полушубок. На другой
день Горе заохало, с похмелья голова болит, и опять
зовет хозяина винца испить. - Денег нет, - говорит
мужик. - Да на что нам деньги? Возьми сани да телегу
- с нас и довольно! - Нечего делать, не отбиться мужику
от Горя: взял он сани и телегу, потащил в кабак и
пропил вместе с Горем. Наутро Горе еще больше заохало,
зовет хозяина опохмелиться; мужик пропил и борону
и соху. Месяца не прошло, как он все спустил; даже
избу свою соседу заложил, а деньги в кабак снес. Горе
опять пристает к нему: Пойдем да пойдем в кабак! -
Нет, Горе! Воля твоя, а больше тащить нечего. - Как
нечего? У твоей жены два сарафана: один оставь, а
другой пропить надобно. - Мужик взял сарафан, пропил
и думает: Вот когда чист! Ни кола, ни двора, ни на
себе, ни на жене! - Поутру проснулось Горе, видит,
что у мужика нечего больше взять, и говорит: Хозяин!
- Что, Горе? - А вот что: ступай к соседу, попроси
у него пару волов с телегою. - Пошел мужик к соседу:
Дай, - просит, - на времечко пару волов с телегою;
я на тебя хоть неделю за то проработаю. - На что тебе?
- В лес за дровами съездить. - Ну, возьми; только
не велик воз накладывай. - И, что ты, кормилец! -
Привел пару волов, сел вместе с Горем на телегу и
поехал в чистое поле. - Хозяин! - спрашивает Горе.
- Знаешь ли ты на этом поле большой камень? - Как
не знать! - А когда знаешь, поезжай прямо к нему.
- Приехали они на то место, остановились и вылезли
из телеги. Горе велит мужику поднимать камень; мужик
поднимает, Горе пособляет; вот подняли, а под камнем
яма - полна золотом насыпана. - Ну, что глядишь? -
сказывает Горе мужику. - Таскай скорей в телегу. -
Мужик принялся за работу и насыпал телегу золотом,
все из ямы повыбрал до последнего червонца; видит,
что уж больше ничего не осталось, и говорит: Посмотри-ка,
Горе, никак там еще деньги остались? - Горе наклонилось:
Где? Я что-то не вижу! - Да вон в углу светятся! -
Нет, не вижу. - Полезай в яму, так и увидишь. - Горе
полезло в яму; только что опустилось туда, а мужик
и накрыл его камнем. - Вот этак-то лучше будет! -
сказал мужик. - Не то коли взять тебя с собою, так
ты, Горе горемычное, хоть не скоро, а все же пропьешь
и эти деньги! - Приехал мужик домой, свалил деньги
в подвал, волов отвел к соседу и стал думать, как
бы себя устроить; купил лесу, выстроил большие хоромы
и зажил вдвое богаче своего брата. Долго ли, коротко
ли - поехал он в город просить своего брата с женой
к себе на именины. - Вот что выдумал! - сказал ему
богатый брат. - У самого есть нечего, а ты еще именины
справляешь! - Ну, когда-то было нечего есть, а теперь,
слава богу, имею не меньше твоего; приезжай - увидишь.
- Ладно, приеду! - На другой день богатый брат собрался
с женою, и поехали на именины; смотрят, а у бедного-то
голыша хоромы новые, высокие, не у всякого купца такие
есть! Мужик угостил их, употчевал всякими наедками,
напоил всякими медами и винами. Спрашивает богатый
у брата: Скажи, пожалуй, какими судьбами разбогател
ты? - Мужик рассказал ему по чистой совести, как привязалось
к нему Горе горемычное, как пропил он с Горем в кабаке
все свое добро до последней нитки: только и осталось,
что душа в теле; как Горе указало ему клад в чистом
поле, как он забрал этот клад да от Горя избавился.
Завистно стало богатому: Дай, - думает, - поеду в
чистое поле, подниму камень да выпущу Горе - пусть
оно дотла разорит брата, чтоб не смел передо мной
своим богатством чваниться. -Отпустил свою жену домой,
а сам в поле погнал; подъехал к большому камню, своротил
его в сторону и наклоняется посмотреть, что там под
камнем? Не успел порядком головы нагнуть - а уж Горе
выскочило и уселось ему на шею. - А, - кричит, - ты
хотел меня здесь уморить! Нет, теперь я от тебя ни
за что не отстану. - Послушай, Горе! - сказал купец.
- Вовсе не я засадил тебя под камень...- А кто же,
как не ты? - Это мой брат тебя засадил, а я нарочно
пришел, чтоб тебя выпустить. - Нет, врешь! Один раз
обманул, в другой не обманешь! - Крепко насело Горе
богатому купцу на шею; привез он его домой, и пошло
у него все хозяйство вкривь да вкось. Горе уж с утра
за свое принимается; каждый день зовет купца опохмелиться;
много добра в кабак ушло. - Этак несходно жить! -
думает про себя купец. - Кажись, довольно потешил
я Горе; пора б и расстаться с ним, да как? -
Думал-думал и выдумал: пошел на широкий двор, обтесал
два дубовых клина, взял новое колесо и накрепко вбил
клин с одного конца в втулку. Приходит к Горю: Что
ты, Горе, все на боку лежишь? - А что ж мне больше
делать? - Что делать! Пойдем на двор в гулючки играть.
- А Горе и радо; вышли на двор. Сперва купец спрятался
- Горе сейчас его нашло, после того черед Горю прятаться.
- Ну, - говорит, - меня не скоро найдешь! Я хоть в
какую щель забьюсь! - Куда тебе! - отвечает купец.
- Ты в это колесо не влезешь, а то - в щель! - В колесо
не влезу? Смотри-ка, еще как спрячусь! - Влезло Горе
в колесо; купец взял да и с другого конца забил в
втулку дубовый клин, поднял колесо и забросил его
вместе с Горем в реку. Горе потонуло, а купец стал
жить по-старому, по-прежнему
304. Две доли Жил да был мужик, прижил двух
сыновей и помер. Задумали братья жениться: старший
взял бедную, младший - богатую; а живут вместе, не
делятся. Вот начали жены их меж собой ссориться да
вздорить; одна говорит: Я за старшим братом замужем;
мой верх должон быть! - А другая: Нет, мой верх! Я
богаче тебя! - Братья смотрели-смотрели, видят, что
жены не ладят, разделили отцовское добро поровну и
разошлись. У старшего брата что ни год, то дети рожаются,
а хозяйство все плоше да хуже идет; до того дошло,
что совсем разорился. Пока хлеб да деньги были - на
детей глядя, радовался, а как обеднял - и детям не
рад! Пошел к меньшому брату: Помоги-де в бедности!
- Тот наотрез отказал: Живи, как сам знаешь! У меня
свои дети подрастают. - Вот немного погодя опять пришел
бедный к богатому. - Одолжи, - просит, - хоть на один
день лошади; пахать не на чем! - Сходи на поле и возьми
на один день; да смотри - не замучь! - Бедный пришел
на поле и видит, что какие-то люди на братниных лошадях
землю пашут. - Стой! - закричал. - Сказывайте, что
вы за люди? - А ты что за спрос? - Да то, что эти
лошади моего брата! - А разве не видишь ты, - отозвался
один из пахарей, - что я - Счастье твоего брата; он
пьет, гуляет, ничего не знает, а мы на него работаем.
- Куда же мое Счастье девалось? - А твое Счастье вон
там-то под кустом в красной рубашке лежит, ни днем,
ни ночью ничего не делает, только спит! - Ладно, -
думает мужик, - доберусь я до тебя. - Пошел, вырезал
толстую палку, подкрался к своему Счастью и вытянул
его по боку изо всей силы. Счастье проснулось и спрашивает:
Что ты дерешься? - Еще не так прибью! Люди добрые
землю пашут, а ты без просыпу спишь! - А ты небось
хочешь, чтоб я на тебя пахал? И не думай! - Что ж?
Все будешь под кустом лежать? Ведь этак мне умирать
с голоду придется! - Ну, коли хочешь, чтоб я тебе
помочь делал, так ты брось крестьянское дело да займись
торговлею. Я к вашей работе совсем непривычен, а купеческие
дела всякие знаю. - Займись торговлею!..Да было бы
на что! Мне есть нечего, а не то что в торг пускаться.
- Ну хоть сними с своей бабы старый сарафан да продай;
на те деньги купи новый - и тот продай! А уж я стану
тебе помогать: ни на шаг прочь не отойду! - Хорошо!
- Поутру говорит бедняк своей жене: Ну, жена, собирайся,
пойдем в город. - Зачем? - Хочу в мещане приписаться,
торговать зачну. - С ума, что ли, спятил? Детей кормить
нечем, а он в город норовит! - Не твое дело! Укладывай
все имение, забирай детишек и пойдем. - Вот и собрались.
Помолились богу, стали наглухо запирать свою избушку
и послышали, что кто-то горько плачет в избе. Хозяин
спрашивает: Кто там плачет? - Это я - Горе! - О чем
же ты плачешь? - Да как же мне не плакать? Сам ты
уезжаешь, а меня здесь покидаешь. - Нет, милое! Я
тебя с собой возьму, а здесь не покину. Эй, жена!
- говорит. - Выкидывай из сундука свою поклажу. -
Жена опорожнила сундук. - Ну-ка, Горе, полезай в сундук!
- Горе влезло; он его запер тремя замками; зарыл сундук
в землю и говорит: Пропадай ты, проклятое! Чтоб век
с тобой не знаться! - Приходит бедный с женой и с
детьми в город, нанял себе квартиру и начал торговать:
взял старый женин сарафан, понес на базар и продал
за рубль; на те деньги купил новый сарафан и продал
его за два рубля. И вот таким-то счастливым торгом,
что за всякую вещь двойную цену получал, разбогател
он в самое короткое время и записался в купцы. Услыхал
про то младший брат, приезжает к нему в гости и спрашивает:
Скажи, пожалуй, как это ты ухитрился - из нищего богачом
стал? - Да просто, - отвечает купец, - я свое Горе
в сундук запер да в землю зарыл. - В каком месте?
- В деревне, на старом дворе. - Младший брат чуть
не плачет от зависти; поехал сейчас на деревню, вырыл
сундук и выпустил оттуда Горе. - Ступай, - говорит,
- к моему брату, разори его до последней нитки! -
Нет! - отвечает Горе. - Я лучше к тебе пристану, а
к нему не пойду; ты - добрый человек, ты меня на свет
выпустил! А тот лиходей - в землю упрятал! - Немного
прошло времени - разорился завистливый брат и из богатого
мужика сделался голым бедняком
302. Лихо одноглазое Жил один кузнец. Что,
- говорит, - я горя никакого не видал. Говорят, лихо
на свете есть; пойду поищу себе лихо. - Взял и пошел,
выпил хорошенько и пошел искать лихо. Навстречу ему
портной. - Здравствуй! - Здравствуй! - Куда идешь?
- Что, брат, все говорят: лихо на свете есть: я никакого
лиха не видал, иду искать. - Пойдем вместе. И я хорошо
живу и не видал лиха; пойдем поищем. - Вот они шли-шли,
зашли в лес, в густый, темный, нашли маленькую дорожку,
пошли по ней - по узенькой дорожке. Шли-шли по этой
дорожке, видят: изба стоит большая. Ночь; некуда идти.
- Сём, - говорят, - зайдем в эту избу. - Вошли; никого
там нету, пусто, нехорошо. Сели себе и сидят. Вот
и идет высокая женщина, худощавая, кривая, одноокая.
- А! - говорит. - У меня гости. Здравствуйте. - Здравствуй,
бабушка! Мы пришли ночевать к тебе. - Ну, хорошо;
будет что поужинать мне! - Они перепугались. Вот она
пошла, беремя (охапку, вязанку) дров большое принесла;
принесла беремя дров, поклала в печку, затопила. Подошла
к ним, взяла одного, портного, и зарезала, посадила
в печку и убрала (сьела). Кузнец сидит и думает: что
делать, как быть? Она взяла - поужинала. Кузнец смотрит
в печку и говорит: Бабушка, я кузнец. - Что умеешь
делать-ковать? - Да я все умею. - Скуй мне глаз. -
Хорошо, - говорит, - да есть ли у тебя веревка? Надо
тебя связать, а то ты не дашься; я бы тебе вковал
глаз. - Она пошла, принесла две веревки, одну потоньше,
а другую толще. Вот он связал ее одною, которая была
потоньше. - Ну-ка, бабушка, повернися! - Она повернулась
и разорвала веревку. - Ну, - говорит, - нет, бабушка!
Эта не годится. - Взял он толстую веревку да этою
веревкою скрутил ее хорошенько. - Повернись-ка, бабушка!
- Вот она повернулась - не порвала. Вот он взял шило,
разжег его, наставил на глаз-то ей на здоровый, взял
топор да обухом как вдарит по шилу. Она как повернется
- и разорвала веревку, да и села на пороге. - А, злодей,
теперича не уйдешь от меня! - Он видит, что опять
лихо ему, сидит, думает: что делать? Потом пришли
с поля овцы; она загнала овец в свою избу ночевать.
Вот кузнец ночевал ночь. Поутру стала она овец выпускать.
Он взял шубу, да вывернул шерстью вверх, да в рукава-то
надел и подполз к ней, как овечка. Она все по одной
выпускала; как хватит за спинку, так и выкинет ее.
И он подполз; она и его хватила за спинку и выкинула.
Выкинула его, он встал и говорит: Прощай, Лихо! Натерпелся
я от тебя лиха; теперь ничего не сделаешь. - Она говорит:
Постой, еще натерпишься, ты не ушел! - И пошел кузнец
опять в лес по узенькой тропинке. Смотрит: в дереве
топорик с золотой ручкой; захотел себе взять. Вот
он взялся за этот топорик, рука и пристала к нему.
Что делать? Никак не оторвешь. Оглянулся назад: идет
к нему Лихо и кричит: Вот ты злодей, и не ушел! -
Кузнец вынул ножичек, в кармане у него был, и давай
эту руку пилить; отрезал ее и ушел. Пришел в свою
деревню и начал показывать руку, что теперь видел
лихо. - Вот, - говорит, - посмотрите - каково оно:
я, - говорит, - без руки, а товарища моего совсем
съела. - Тут и сказке конец
572. Лихо Жил да был человек и не знал, что
то есть на свете лихо; слышит - люди часто его поминают,
и решился во что бы то ни стало увидеться с ним. Взял
сумку на плеча и пошел. Шел-шел, под лесом стоит железный
замок, кругом частокол из человечьих костей, черепа
воткнуты сверху. Подходит к замку. - Чего надо? -
Лиха; его ищу! - Лихо здесь. - Вошел в горницу, а
там лежит громадный и тучный великан; голова на покути,
ноги на печке; ложе под ним - людские кости. Это Лихо,
а вокруг него сидят Злыдни и Журба. Подало ему Лихо
человечью голову и потчует, а само Лихо слепое. Взял
гость голову да под лавку. - Что, скушал? - спрашивает
Лихо. - Скушал. - А где ты, головка-мотовка? - Под
лавкою. - Жаром и холодом обдало гостя. - Скушай,
голубчик, ты сам вкусней для меня будешь. - Он взял
голову и спрятал за пазуху. А Лихо: Где ты, головка-мотовка?
- Подле желудка. - Значит, съел, - подумало Лихо.
- Ну, теперь твоя очередь. - Гость улучил годину (час)
да бегом. Дверь железная заскрипела; Лихо узнало побег
и закричало: Двери, держите, уйдет! - Но он уже был
за дверью; только правую руку не уберег, в дверях
оставил, да тут и сказал: Оце лыхо!
573. Людська доля Посилав пан козака з листом,
і йому випала дорога через ліс, і він iхав тим лісом,
та надибав святого Миколая, що він вязав лика - єдно
добре, а друге кепське. Але святий Миколай показався
йому в постаті старого діда. Де той козак, приiхавши
близько св. Миколая, і дивиться на тоє і повідае:
Що то ви, дідуню, ото робите? - А св. Миколай відзивається
до нього: А що ж? Ти бачиш добре, що я роблю; лика
вяжу. - Та я, дідуню, бачу, що ви лика вяжете; іно
не знаю, нащо? - Ото так, козаче! Тіi лика, которіi
я вяжу докупи, то вони свідчать людськую долю! - А
чого ви вяжете едно лико добре, а друге кепське? -
Бо так треба; бо і люди такі на світі: есть добріі
і недобріi, то треба iх так вінчати, щоб були злі
з добрими, а добрі зо злими. - А то для чого? - Для
того, бо як би се звінчали самі злі, то вони би не
могли в світі жити; а як би се повінчали добрі, обое
робучіi, то вони б з великого добра забули за бога
577. Рассказ о мертвеце Ехал мужик по полю
мимо кладбища, а уж стемнело. Нагоняет его незнакомый
в хорошем полушубке и в красной рубахе. - Остановись!
- говорит. - Возьми меня в попутчики. - Изволь, садись!
- Приезжают они в село, подходят к тому, к другому
дому; хоть ворота и настежь, а незнакомый говорит:
Заперто! - Вишь, на тех-то воротах были кресты выжжены.
Подходит к крайнему дому, ворота на запоре, и замок
в полпуда висит; но креста нету - и ворота сами собой
отворилися. Вошли в избу; там на лавке сидят двое:
старик да молодой парень. Незнакомый взял ведро, поставил
позади парня, ударил его по спине - и тотчас полилась
из него алая кровь; нацедил полное ведро крови и выпил.
То же самое сделал он и с стариком и говорит мужику:
Уж светает, пойдем-ка теперь ко мне. - В один миг
очутились они на кладбище. Упырь обхватил было мужика
руками, да на его счастье петухи запели - и мертвец
сгинул. Наутро смотрят: и молодой парень и старик
- оба померли; тотчас разыскали могилу, разрыли -
а упырь весь в крови лежит! Взяли осиновый кол, да
и всадили в него
|