74 У того у моря у холодного,
У того у каменя у Латыря,
Тут живет един сын с родной матушкой.
Молода юность, десяти годов,
Он замог, детинушка, конём владать,
Он немецьким копейцом замог штурмовать,
Он здымать замог свою палицу буевую,
Хоть не тежолую палку - девеносто пуд.
И говорил тогда детинка таковы слова:
Уж ты ой еси, мать моя родимая!
Мне-ка дай благословеньицо великое
Ходить мне-ка, ездить по чисту полю! -
Выводила она ему тут коня доброго,
Выносила ему сбруню лошадиную,
Выносила копейцо бурзомецкое
И выносила ему саблю вострую,
Указала ему палицу буевую
И стала тогды ему наказывать:
Уж ты ой еси, мое чадо милое!
Ты когды поедешь по чисту полю,
Ты увидишь когда старого седатого,
Не доедиши старому, с коня ставай,
Кланяйся старому понизёшинько,
Понизёшинько старому, ниже пояса,
Ниже пояса старому, до сырой земли,
До сырой земли старому, в ногу правую. -
Отправляетца удалой доброй молодец,
Седлат-уздат коня доброго,
Перекресницу кладёт через хребётну степь,
Не для ради басы - да ради крепости:
Не оставил бы меня добрый конь во чистом поле.
Кладёт свои доспехи богатырские,
Берёт свою саблю вострую,
Берет от копейцо бурзомецкое,
Берет свою палицу буевую,
Садитца он на добра коня,
Распрощаетца со своей родной матушкой,
И поехал он ступцой потихошинько.
Поехал детина по чисту полю,
Со утехами он своима потешаетца:
Впереди его бежит большой [белый] зверь,
Позади его бежит большой черной медведь,
По праву руку бежит чёрной выжлочек,
Как по левую бежит его серый волк,
На правом плече сидит блад ясен сокол,
На левом плече сидит блад сизой голубь.
Он и левою рукою нонь коня правит,
Правою рукою ярлыки пишет,
Он розметыват по полю по чистому,
По тому ли раздолю по широкому.
Мимо едёт крепку заставу великую,
Где стоят двенадцать руськиих богатырей,
Пасут-берегут стольной Киев-град.
Туда ясной сокол не пролётывал,
Туда серые волк не прорыскивал,
Доброй молодец удалой не проезживал -
Эта крепкая застава великая.
Он двенадцать богатырей ничем зовет -
Стучит-гремит матушка сыра земля:
Тогда услышал старой Илья Муромец,
Выходил старой вон на улицу
В одной беленькой рубашечки без поеса,
В одных беленьких чулочках и без чобота.
Он скоро заходит во белый шатер,
Говорит своей дружинушки хороброей,
Своим двенадцати руськиим богатырям:
Уж вы ой еси, могучие богатыри!
Проехал богатырь по чисту полю,
Нас, двенадцать богатырей, видно, ничем зовёт,
Он ничем, видно, зовёт нас, ни во што кладёт. -
Говорил тогды старой таковы слова:
Уж ты ой еси, Олешинька Попович блад!
Попроведай ты удала добра молодца:
Он коей земли, какого города,
Он какого отца, которой матери,
Его как, молодца, именём зовут,
Величают молодца из отечества. -
Приготовили Олёшки коня доброго,
Выходил тогда Олёшка вон на улицу,
Надевал на себя платьице военное,
Тогда скоро заскочил на добра коня -
И поехал Олёшка по чисту полю
Состигать на чистом поли богатыря.
Приезжал Олёшка близко к нему - за пять верст,
Закричал Олёшка громким голосом:
Уж ты, блядь наша ворона пустоперая,
Ты последняя птица волочажная,
По сметишшам ты, птица, волочиласе,
Поганой косью задавиласе! -
Приезжал Олёшка к ему близко к самому -
Едет детинка - не огленетця,
Всё с утехами своими потешаетця.
Тогда воротитца удалой доброй молодец,
Воротит своёго коня доброго,
Приезжал к Олёшке близко к самому,
Снимал Олёшку со добра коня,
Во праву холку дал ему два отяпыша,
Во леву холку дал два оляпыша,
Посадил Олёшку на добра коня,
Стал Олёшиньки тогда он наказывать:
Я старого возьму к себе в прикащики,
Я Добрынюшку возьму во писари,
Я Иванушка Горденова - во конюхи,
Я тебя, Олёшку, - чашки-ложки мыть. -
Поехал со своима утехами великима,
Поехал вдоль по чисту полю,
А Олёшка поехал ко белу шатру.
Едет Олёшка не по-старому,
Не по-старому была, не по-прежному.
Приехал Олёшка ко белу шатру,
Он едва спустилса да со добра коня,
Он едва зашел во белой шатер
И стал Олешинька россказывать,
Со слезами Олешка разговаривать.
Говорит богатырь таковы слова:
Он старого берет у нас в прикащики,
Он Добрынюшку Микитича у нас - во писари,
Он Иванушка Горденова - во конюхи,
А меня, Олёшку, - чашки-ложки мыть. -
У старого очи ясны помутилисе,
Его могучие плечи расходилисе,
Богатырское сердце возъярилосе.
Приготовили старому коня доброго.
Выходил старой вон на улицу,
Надевал на себя платьице военное,
Опоясал кольчуги золоченые,
Он берет с собой палицу буёвую,
Он берет с собой саблю вострую,
Новую саблю, необновлену,
И берет с собой копейцо бурзомецкое.
Не видели посадки молодецкоей,
Его скороей побежки лошадиноей,
Увидели: во поле только курева стоит,
Курева стоит, да дым столбом валит:
Сустигать он на чистом поле поехал богатыря.
Недалеко приезжал он, близко - за пять верст,
Закричал тогды старой громким голосом:
Уж ты здраствуешь, удалой доброй молодец,
Ты какой земли, какого города,
Ты какого отца, коей матери,
Тебя как, молодца, именём зовут,
Величают удалого из отечества? -
Приезжат тогды старой близко к самому,
Съезжаютца удалы добры молодцы.
Говорит тогды удалой доброй молодец:
Уж вы ой еси, мои утехи любимые!
Мне-ка нонче, утехи, не до вас стало,
Не до вас мне стало, да не до вас пришло. -
Съезжались удалы добры молодцы,
Они бились палками буёвыма -
От рук ихны палочки ломалися,
Ни один ни одного не обранили,
Не обранили, не окровавили.
Они секлися сабельками вострыма -
Ешше все ихны сабли исшербилисе,
Ни один ни одного не обранили.
Не обранили, не окровавили.
Они тыкались копьями бурзомецкима -
По насадочкам все ихны копья изломалися,
Ни один ни одного не обранили,
Не обранили, не окровавили.
Скакали со своих коней добрыих,
Схватилисе они рукопашкою.
Ешше бродят молодцы по колен земли -
У старого рука права промахнуласе,
Да его левая нога подвернуласе -
И упал тогды старой на сыру землю:
Во озерках вода вся сколыбалася,
И сухое пеньё обломалосе,
Сыро дубье со вершинами соплеталосе.
Тогды сел ему собака на белы груди,
Розрывал он его латы-панзыри
И те же кольчуги золоченые.
Тогды взмолилса Илья Муромец:
Уж ты ой еси, Спас многомилосливой!
Пресвета, говорит, мать Божья Богородица,
Я стоял за веру православную,
Я за руськие церкви за соборные,
И за все монастыри богомольные -
Уж ты выдала меня собаке на поругание! -
У старого тогда силы вдвоё прибыло,
Он и сшиб-сломил собаку со белых грудей,
Завернулса ему он на черны груди,
Разрывал он его латы-панзыри
И те же кольчуги золоченые,
Тогда вынимал он из кинжалишша булатной нож,
Еще хочет он пороть груди черные,
Мешать он собаки кровь со печенью
И вымать его ретиво серцо -
В заведи у старого рука права остояласе.
Спрашиват старой Илья Муромец:
Уж ты ой еси, удалой доброй молодец!
Ты какой земли, какого города,
Ты какого отца, которой матери,
Тебя как, молодца, именем зовут,
Величают удалого по отечеству? -
Ответ держит удалой доброй молодец:
Когда я сидел у тебя на белых грудях,
И хотел я пороть груди белые,
И хотел я мешать кровь со печенью,
И хотел я вымать ретиво серцо,
Я не спрашивал ни роду, ни племени.
Ни твоё отца, твоей матери. -
Вынимал старой из кинжаляшша булатен нож,
И хочет он пороть груди черные,
Мешать он собаки кровь со печенью
И вымать его ретиво серцо -
В локтю у старого рука права остояласе.
Спрашиват старой Илья Муромец:
Уж ты ой еси, удалой доброй молодец!
Ты какой земли, какого города,
Ты какого отца, которой матери,
Тебя как, молодца, именем зовут,
Величают, удалого, по отечеству? -
Ответ держит удалой доброй молодец:
Когда я сидел у тебя на белых грудях,
И хотел я пороть груди белые,
И хотел я мешать кровь со печенью,
И хотел я вымать ретиво серцо,
Я не спрашивал ни роду, ни племени,
Ни твоё отца, твоей матери. -
Вынимал старой Илья Муромец булатен нож,
Он хочет пороть груди черные,
Мешать он собаке кровь со печенью
И вымать его ретиво серцо -
В заведи у старого рука права остояласе.
Спрашиват старой Илья Муромец:
«Уж ты ой еси, удалой доброй молодец!
Ты какой земли, какого города,
Ты какого отца, которой матери,
Тебя как, молодца, именем зовут,
Величают, удалого, по отечеству? -
И сказал тогда удалой доброй молодец:
От того я от моря от холодного,
От того я от камешка от Латыря,
Я родилса от матушки Златыгорки,
От той ли паленицы преудалые. -
Тогда стал Илья со черных грудей
И берет его за белы руки,
Человал его в уста сахарные:
Уж ты ой еси, мое чадо милое!
Мы с твоей матушкой Златыгоркой
Спали-ночевали в одном шатре,
И тут мы тебя, видно, прижили. -
Распрощалися удалы добры молодцы,
И поехал он к морю ко холодному,
Ко своей ко матери Златыгорки,
А старой тут осталса на чистом поле
Со своим конем добрыим,
Разоставил свой белой шатёр,
И лег он спать во белой шатёр.
Приехал Сокольник ко своему двору,
Ко своей ли матери родимоей.
Стречат его матушка родимая:
Уж ты ой еси, мое чадо любимое!
Не видал ли ты старого-седатого? -
Ответ держит удалой доброй молодец:
Уж я видел старого-седатого,
Старой называт тебя блядкою,
А меня обзыват он выблядком. -
Берет он во свою руку правую,
Берет свою саблю вострую,
Новую саблю, необновлену,
И ссек у ей со плеч голову,
Идёт ко своёму коню доброму,
Повеся идёт буйну голову,
Идет, потупя очи ясные.
Садился молодец на добра коня,
И поехал он по чисту полю
Искать старого Илью Муромца.
Приехал к старому ко белу шатру
И скоро скочил со добра коня,
Берет в руки копейцо бурзомецкое,
Распахнул у шатра полу правую,
Ткнул старому во белы груди.
Пробудилса старой Илья Муромец,
Выскочил старой вон на улицу
В одной беленькой рубашки и без пояса,
В одных беленьких чулочках и без чобота.
Он берет тогда собаку за черны кудри,
Он здымал его выше головы,
Опускал его о сыру землю,
О сыру землю его, о горюч камень -
И кончил его тогды вечну жизнь

75 По утру-де, утру было ранному,
На восходе было красном солнышки,
Выходил-то старой да вон на улицу,
Брал он трубоньку подзорную,
Здрел-смотрел да на все стороны,
Слушал ушми да богатырськима:
Под той сторонушкой под западной
Едет невежа потешаицця,
Небылыма он словами похваляицця,
На поезде он стрелоцьку постреливат,
На полетике стрелоцьку подхватыват,
Впереди его бежит серой волк,
Позади его бежит большия пёс,
На правом плеци да блад ясен сокол,
На левом плеци - сизой орёл.
Небылыма он словами похваляицця:
Я зайду-заеду в стольный Киев-град -
Соборны церьквы все - конюшнами,
Чудны образа во грезь стопцю,
Самого князя голову срублю,
Саму княгинушку с собой возьму! -
Зашел-то старой нонь во бел шатёр,
Будил он Олешиньку Поповиця:
Ставай-ко, Олёшинька, скорешинько,
Умывайся, Олёшинька, белешинько,
Обтирайсе, Олёшинька, сушешенько. -
Будил он Микитушку Добрынюшку:
Ставай-ко, Микитушка, скорешенько,
Оммывайся, Микитушка, белешенько,
Обтирайсе, Микитушка, сушешинько -
Под той сторонушкой под западной
Едет невежа потешаицця.
Небылыма он словами похваляетца:
Я зайду-заеду в стольный Киев-град -
Соборны церьквы все - конюшнами,
Чудны образа во грязь стопцю,
Самого князя голову срублю,
Саму княгинушку с собой возьму! -
Седлал-уздал Микита коня доброго,
Подстегивал он двенадцеть подпругов,
Тринадцату степ да лошадиную,
Не ради басы - ради крепости:
Не оставил молодца да в поли добрый конь
Серым волкам да на съеденьицё,
Черным воронёнкам на граеньё.
Не видали отправки молодецькоей,
Не видали поездки богатырськоей,
Только видят: во поли курева идет,
Курева идет, да дым столбом валит.
Наганивал невежу во чистом поли,
Стал выспрашивать роду-племени:
Ты коего, молодець, да роду-племени,
Ты коего, молодець, да отця-матери,
Как тя, молодца, да именем зовут? -
Тут от невежи ответу нет.
Другой раз Микитушка выспрашивал:
Ты коего, молодець, да роду-племени,
Ты коего, молодець, да отця-матери,
Как тя, молодца, да именем зовут? -
Тут от невежи ответу нет.
И третий раз Микитушка выспрашивал:
Ты коего, молодець, да роду-племени,
Ты коего, молодець, да отця-матери? -
Заревел невежа большим голосом -
У Микиты конь в окораць пошел,
Оттуль Микита поворот даёт.
Глядит старой да во чисто полё:
Едет Микита не по-старому,
Едет Микита не по-прежному.
Звыл старой и заплакал тут:
Винно, старому мне замены нет,
Нету старому да великоей. -
Седлал-уздал старой да коня доброго,
Подстегивал он двенаццеть подпругов,
Тринадцату степ да лошадиную
Не ради басы - ради крепости:
Не оставил молодца да в поли добрый конь
Серым волкам да на съеденьицё,
Черным воронёнкам на граеньё.
Наганивал невежу во чистом поли,
Говорит-то старой да таково слово:
Що ты, ворона, рострепаласе,
Що ты, пустопера, рострепескаласе,
Небылыма ты словами похваляисся? -
Хватали они колья ноньце вострые -
По насадкам копья извернулисе.
Некоторый некоторого не ранили,
Некоторой некоторого не окровавали.
Хватали они сабельки нонь вострые -
По насадкам сабельки свернулисе.
Некоторой некоторого не ранили,
Некоторый некоторого не окровавали.
Хватали они палици буёвые -
По насадкам палици свернулисе.
Некоторой некоторого не ранили,
Некоторой некоторого не окровавили.
Соскакивали они да с добрых коней,
Хватались они во мятоцьку,
Бились-боролись трои сутоцьки.
По великому старого по бесчастьицу
Права нога да прокатиласе,
Лева рука да прокольздиласе,
Пал старой на сыру землю.
Садилса Сокольник на белы груди,
Розрывал его пуговки серебрены,
Вымал чинжалишшо-булатен нож,
Ладит пороть его белы груди.
Подумал старой да Илья Муромець:
Стоял я за веру за крешченую,
Стоял я за церькви соборные,
Стоял за младенцей троедённыих -
Выдала присвета Богородиця
Поганому Издолишчу на граеньё. -
Прибыло старому тут силоньки,
Не вдвое, не втрое - силы впетеро.
Смахнул невежу со белых грудей,
Садилса Сокольнику на черны груди,
Розрывал его пуговки серебрены,
Вымал чинжалишчо-булатен нож,
Ладит пороть его черны груди.
Увидел он Сокольника на правой руки,
На правой руки - старого именно кольцё -
Остаялась у старого рука правая.
Стал он спрашивать роду-племени:
Ты коего, молодець, да роду-племени,
Ты коего, молодець, да отця-матери,
Как тя, молодца, да именем зовут? -
- Сидел я у тя на белых грудях,
Не спрашивал ни роду, ни племени,
Не спрашивал ни отця, ни матери. -
Другой раз старой нынь выспрашивал:
Коего, молодець, да роду-племени,
Коего, молодець, да отця-матери,
Как тя, молодца, да именем зовут? -
- Сидел я у тя на белых грудях,
Не спрашивал ни роду, ни племени,
Не спрашивал ни отця, ни матери. -
Третей раз старой выспрашиват:
Коего, молодець, да роду-племени,
Коего, молодець, да отця-матери,
Как тя, молодца, да именем зовут? -
Сказал он старому Ильи Муромцю:
Из того же я, говорит, города,
Той же матушки Паленги. -
Ставал старой да на резвы ноги,
Брал его да за белы руки,
Говорит старой да таково слово:
Ой есь, мой сын Сокольничек!
С твоей матушкой я жил триццет лет.
Поедем, Сокольник, ко мне на заставу,
На заставу ко мне попить-поись. -
- Не еду я к тебе на заставу. -
Второй раз старой выспрашивал:
Поедем, мой сын Сокольничёк,
На заставу ко мне попить-поись! -
- На заставу ехать мне-ка время нет. -
Третьей раз старой его выспрашивал:
Поедем, мой сын Сокольничёк,
На заставу ко мне попить-поись! -
Говорит-то его Сокольничёк:
Ехать мне к вам - время нет. -
Розъеждались удалы добры молодцы.
Приезжат Сокольник к родной матери,
Стрецяла его мати родимая:
Где ты был, мое да цядо милое? -
Говорит Сокольник таково слово:
Ой есь, моя мати родимая!
Старой тебя зовет бледью, меня - выбледком. -
Говорит она да таково слово:
Не пустым, дитя, он похваляицца. -
Соскоцил Сокольник со добра коня,
На одну ногу стал, о другу розорвал.
Скоцил он нонь на добра коня,
Оттуль Сокольник поворот дает.
Приеждат к старому к белу шатру,
Соскоцил Сокольник со добра коня,
Скоцил старому в белой шатёр -
Спит старой да крепко-накрепко.
Схватил Сокольник копье вострое,
Ткнул старому во белы груди.
По великому старого по счастьицу
Попало старому в чуден крест,
Толшчина креста - аршин была,
Долина креста - коса сажень,
Зашло копье да до полу-креста.
Соскоцил-то старой да на резвы ноги,
Схватил Сокольника за черны кудри,
Подымал он его выше буйной гловы,
Опустил он его о сыру землю,
Придал он его смерти лютоей

76 От того от морюшка от синего,
От того от камешка от серого,
От той от мамки от Владимирки
Был у ей сын, маленький воробушек.
И стал он тоже поезжать от матушки,
Просится в чисто поле погулять.
Отпускает его мамка, наговаривает:
Ты еси, мое чадо милое,
Не съезжайся ты со старым казаком Ильей Муромцем,
Он побьет тебя, молодёшенька! -
(Он-то молодой был еще, пятнадцать лет ему было!)
Взял Соколик палицу боёвую,
На правом плече у него сидит седой голубь,
На левом плече сидит сизый сокол,
Впереди его бежит собака его верная.
И поехал он, простился с родной маменькой,
И выехал он во чисто поле.
Едет он по чисту полю,
По чисту полю, по раздольицу,
Едет он, забавляетца,
Вперед палицу помётывает,
На лету он палицу подхватывает,
И палице он наговаривает:
Нож ты мой булатный,
Стрелоцка моя калёная,
Палица моя боёвая,
Не выдавайте меня во чистом поле,
Во чистом поле с неприятелем! -
Поехал он прямо на заставу богатырскую.
А было в эту пору, во времецко -
Вышел стар казак да вон на улицу,
Вышел он на свою на башню на высокую,
Взял он трубоцку подзорную,
И смотрит он во все четыре стороны:
Под восточной стеной - горы снежные,
Под западной - погоды великие,
А под северной - горы льденистые,
А с южной стороны он заметил
Во чистом поле неприятеля,
Неприятеля да мала юноша.
Едет маленький да забавляетца,
Небылыми речами похваляетца,
Говорит он, изрецает таково слово:
Я заеду нынче в стольний Киев-град,
Святы иконы я сповыкалю,
Старого казака возьму во конюхи,
Всю заставу его сповыубиваю. -
Едет, просит споединщика.
Зашел стар казак Илья Муромец:
Ну, ребята, - говорит он, - кого послать нынче нам?
Алешеньку, рода поповского? Не умеет он съехатьца
С Добрынюшкой во чистом поли,
Потерят он свою буйну голову;
Послать Добрынюшку, роду богатого?
Так Добрынюшка - роду богатого,
Не умеет он съехатца во чистом поли;
И послать мне Васильюшка - роду християнского! -
Вот собрали они Василия,
Посадили его на добра коня,
Посадили в седёлышко зеркальное,
Дали ему тугой лук, нож булатный, копьё долгометное.
И видели: молодец в стремена вступил,
А не видели, как на коня вскочил.
Видели: в поли не пыль стоит,
Курева стоит, да дым столбом валит.
Наехали молодца во чистом поле:
Што едешь, ворона распугана,
Нас, сорок богатырей, ницем зовешь,
Всю нашу заставу, молодец, под ноги стоптал? -
Нагонил Васильюшку с добрым конем,
Схватил Васильюшка за желты кудри,
Вытащил его из седёлышка зеркального,
На одну уколку дал тяпушек,
На другую посадил алабушек
И посадил обратно на того коня,
Отправил Васильюшка со выслугой.
Поехал Васильюшка - не может сидеть на кони -
Едет Василий не по-старому,
Едет Василий не по-прежнему.
Встречает стар казак да Илья Муромец,
И говорит он таково слово:
Што ты, Василий, едешь не по-старому,
Что ты, сын крестьянский, не по-прежнему?
Ты не умел, видно, съехаться с молодцом во чистом поле.
Кого нынце послать нам поединщика?
Давай пошлем нынце Алешеньку, сына поповского. -
Отправляют они Алешеньку, сына поповского,
Повыбрали Алешеньке добра коня,
Всю приправу молодецкую,
Всю сбрую лошадиную.
Сел Алешенька на добра коня,
Распростился со всема со товарищами,
Поехал во чисто поле.
Подъезжает опеть ко добру молодцу
И говорит молодцу таково слово:
Што ты едешь, собака стара,
В цем ты едешь, похваляешься,
Из речей да вышибаешься? -
Подгонил Алешенька к добру молодцу.
Не успел Алешенька конём вернуть -
Подхватил его добрый молодец за желты кудри,
Вытащил со добра коня,
Со добра коня, с седла зеркального,
По одну - дал ему тяпышек,
По другу холку дал алабушек,
Посадил обратно на добра коня,
Отправил опять на заставу со выслугой.
Поехал Алешенька не по-старому,
Едет Алешенька, да не по-прежнему,
Встречат стар казак да Илья Муромец:
Что ты едешь не по-старому,
Што ты, сын Попович, не по-прежнему?
Не умел, наверно, съехатьца с добрым молодцем во чистом поли.
Кого нынце нам послать да поединщиком,
Кого станем выбирать да защитника,
Защитника всему нашему народу? -
Послали они Добрынюшку, сына купеческа,
Повыбрали ему добра коня,
Всю сбрую лошадиную, всю приправу военную:
Дали ему копье долгометное, тугой лук, булатный нож,
Дали ему все стрелоцки калёные,
Все винтовочки заряженые.
Поехал Добрынюшка во чисто поле.
Во чистом поле да на раздольице
Наезжает быстро добрый молодец
И говорит он таково слово:
Ты куда-то едешь, куда путь держишь,
Нас, сорок богатырей, ницем зовешь? -
Он не бился с ним, на ратился,
Он взял дал ему тяпышек,
На другу холку дал алабушек,
Посадил его на добра коня,
И поехал Добрынюшка со выслугой -
Не может сидеть на добром коне.
И говорит нынце стар казак Илья Муромец:
Больше неким, ребята, заменитися,
Придетца самому ехать во чисто поле
Да съезжатьца с добрым молодцом.
Мы съедимся с им - добром да не разъедимся. -
Поехал стар казак да Илья Муромец.
Помолился он Господу Богу,
Заходил он да во божьи церквы,
Налаживал он чудный крепкий крест.
Видели, как стар казак в стремена вступил,
А не видели - на коня вскочил,
Не пыль в поли - курева стоит,
Курева стоит, дым столбом валит.
Съезжаютца сейчас два молодца во чистом поли
На добрых своих конях да на удалыих.
Как подъезжат стар казак да к добру молодцу,
Отпускает от себя всех добрый молодец.
Он сымает с права плеча сиза голубя,
Сымает с лева плеча черна соболя,
Отпускает он всех их во чисто поле:
Вы подьте от меня, мы съедимся со старым Ильёй Муромцем,
Нам добром с им да не разъехатьца. -
Вот и съехались они и сразались,
Они пулями стрелялись - пули их не брали,
Копьями бились - копья поламалися.
Бились они тут трои суточки -
Некоторый некоторого не ранили.
Сбились они с добрыих коней,
Схватились они на рукопашную битьца,
Волочились они тут и билися -
У младого у Соколика нога тут подвихнулася,
Повихнулась у него права нога,
Упал он на колена с ног.
А в пору было, в то времечко,
А стар казак Илья Муромец
Сел ему да на белы груди
И вытащил он булатный нож,
И замахнулся ему во белы груди -
Во плече рука у его да застоялася.
И стал он у его спрашивать:
Уж ты молодой, юный да сын Соколушек,
Ты скажи мне всю правду-истину,
Ты с какой земли, какой родины,
Ты какого да отца-матери? -
- Уж ты старая собака захлынчива,
Уж ты стар, смотри, да стар казак,
Ты не спрашивай у меня ни отца, ни матери,
Никакого у меня ни роду, ни племени;
Коли сидишь на грудях, так коли меня. -
Во второй раз замахнулся стар казак на него -
Во локти рука застоялася.
- Ты скажи-ка мне, христианский сын,
Ты какой земли, да какой родины,
Ты какого да отца-матери? -
- Ты коли меня, когда сбил меня,
Ты не спрашивай ни роду, ни племени:
Ни отца у меня, ни матери. -
Он и замахнулся во третей након -
По кисти рука застоялася.
Он опять спрашивает:
Уж ты ой еси, Соколушка,
Ты скажи мне-ко всю правду-истину,
Ты какой земли, какой родины,
Какого да отца-матери? -
Он и сказывать ему стал:
Я от того от камешка от серого,
От той от мамки от Владимирки».
Вставал стар казак на резвы ноги,
Брал его во белы руки,
Целовал его в уста сахарные,
Называл его чадом милыим:
Ты одно у меня чадо милое.
Есть в чистом поле стоит шелков шатер,
Мы поедем там, да отдохнем там. -
Садились они на добрых коней,
Поехали они к белому шатру да белокаменну,
Поехали они во чисто поле.
Они приехали столованьем да пированьем тут,
Ложились они тут с бою отдыхать,
Ложился стар казак, засыпал своим крепким сном.
А молодой этот Соколик не спит,
В худом уме всё думает.
Вышел он вон на улицу,
Поехал он ко своей маменьке.
Приезжает он к своей мамоньке.
Встречает его мамонька родимая:
Всё-то у него не по-старому, всё не по-прежнему,
Всё-то у него истрепано, всё оборвано.
И говорит ему мамонька таково слово:
Ты, чадо мое милое,
Ты съехался во чистом поле со старым казаком,
А старому в поле смерть не написана. -
Говорит Соколик таково слово:
Я съехался со старым казаком во чистом поле,
Старый казак зовет тебя б<лядью>, меня выб<лядком>. -
Говорит ему мамонька родимая:
Не пустым старой да похваляетца. -
Он ваял у матери да голову смахнул.
Когда заспал стар казак да Илья Муромец
Своим сном да богатырскиим,
Тогда забежал Сокол во бел шатер,
Во бел шатер да в белокаменный
Со своим ножом со булатныим,
Он ткнул стара казака во белы груди.
У старого-то казака был чудный крест,
Во крест нож-то ударился,
Разбудился стар казак да Илья Муромец,
Увидел окол себя Соколушка,
Говорит ему таково слово:
Уж ты что делаешь, млад Соколушек,
Не говорено было больше биться-ратитьца. -
Вскочил стар казак на резвы ноги,
Хватал его за желты кудри,
Поднимал его выше лесу, выше тёмного,
Выше облака, выше ходяцего,
Опускал его на землю - не подхватывал, -
Опадывал Соколик, как камешек, на сыру землю.
(Так вот он его и убил)

77 Поехали прогуливатьце двенадцать молодцев,
Ездили, гулели и стали варить, закусывать.
Постреливат детинка стрелку вверх,
На лету простреливат.
- Кого послать по детинке спросить,
Какого роду он, племени? -
- Послать лучше Олешеньку Поповича:
Если послать Добрынюшку Никитича,
Так он роду невежливого, да не отечливого.  -
Послали Олешеньку. Олешенька поехал. Подъезжат к тому добру молодцу:
Уж ты ой еси, удалой доброй молодец!
Ты какого да роду-племени:
Какого да отца-матери,
Как, детинка, тя именем зовут? -
Он: Фу - да не здраствует,
Всё похватыват да постреливат.
На третий раз Олешенька Попович подъезжает ближе. Иванушка Сокольничек говорит: Не сказывай да не спрашивай, - говорит. Поехал Олешенька Попович и подъезжат к товарищам, а стар казак Илья Муромец говорит: Самому надо съездить, кипятите котлы, а сам я съезжу. - Подъезжат во чисто поле и говорит:
Уж ты ой еси, детина, добрый молодец!
Как тя именем зовут,
Какого ты роду племени?
А он опять не отвечат. На второй раз опять говорит:
Какого ты роду-племени,
Какого отца-матери,
Как тебя именем зовут? -
А он опять тут не здравствует. Третий раз спрашиват. Тогда Илья Муромец говорит: Давай, говорит, бороться, если ты не отвечашь. - Ну и стали боротьца. Боролись, боролись, землю-мать до полноги пробили. Боролись, боролись второй раз - до колена пробили, а третей раз пробили землю до пояса. Иванушка Сокольник старого казака Илью Муромца и бросил, подколоть хочет. А стар казак
Илья Муромец и говорит: Старому казаку Илье Муромцу смерть во чистом поле не написана. - Старому казаку Илье Муромцу силы вдвое прибыло. Свалил с грудей Иванушку Сокольника, и опять стали боротьца. Боролись они, боролись. Стар казак Илья Муромец бросил Иванушку Соколика, вынимат свой кинжалище и спрашиват:
Как тебя, детинка, зовут,
Какого ты роду-племени? -
- Я, грит, тебя валил, не спрашивал,
И ты вали меня, не спрашивай. -
Нож вынимат, а Бог не допускат,
Рука в плечи не дошла, стала.
Опять стали снова боротьца. Долго дело деется, скоро сказыватца, опеть Илья Муромец его сбросил, опеть вынимат кинжалище, а рука в локти застоялася, опять говорит:
Я тебя валил, не спрашивал,
И ты меня вали, не спрашивай. -
Потом опять стали боротьца третий раз. Илья Муромец опеть свистнул - рука у него в кисти отстоялася.
- Скажи, говорит, детинка,
Какого ты роду-племени,
Какого отца-матери,
Как тебя именем зовут?
[У] меня, грит, рука отстоялась. -
А он отвечат: А я, грит, Иванушка Сокольничек. - Илья Муромец и заплакал: Эх, да я, грит, тебя прижил. Я у твоего тятеньки жил во конюхах. - Теперь стар казак Илья Муромец стал от его отходить. Стал на лошадь садитьца. Трое сутки ведь они боролись, стягались, сын да отец. Иван Сокольничек поехал так в избу-ту к матери раскатом и говорит матери: Ты, грит, выблядка, меня прижила, меня люди корят. - Приехал к своим товарищам. (Тут и конец, а мне кривой жеребец!)

78 Во славном во городе во Киеве
Уж как жили на заставе богатыри.
Атаманом-то был Илья Муромец,
Полутаманом - Самсон да Колыбанович,
Алеша Поповиц жил во писарях,
Добрыня Никитич жил во поварах,
А Мишка Торопанец чашки-ложки мыл,
Чашки-ложки он мыл, да повареночки

79 Недалёко от города от Киёва,
Недалёко ли во чистом поле? - за двенадцать верст,
Тут стояла застава богатырская,
Тут стояло тут тридцать удалых добрых молодцев,
Тут стояло тридцать могучих богатырей.
Уж набольший их был да, право, стар казак,
Стар казак Илья Муромец.
Выезжал Сокольник во чисто полё,
Ездит на полях у города у Киева,
Не приворотил к заставе богатырскоей,
Не спросился славныих богатырей.
Ездил Сокольник по чисту полю,
Своими утехами забавляется:
Подкидывает свою палицу буёвую,
Палица была девяносто пудов,
На полёте-то палочку подхватыват,
На землю ей не ураниват;
Из туга лука стрелочку постреливат,
На землю ее не ураниват,
На полете стрелочку подхватыват.
По праву руку бегат черной медведь,
По леву руку бегат серый волк,
На правом плече сидит млад ясён сокол,
На левом плече - млад сиз орел,
На головушке сидит черный кречеток заморской.
Вставал Илеюшко по утру по раннему,
Вот он брал трубочку подзорную,
Выходил он в одну улочку,
Заходил на заставу богатырскую,
Смотрел Илья да на все стороны.
Смотрел в сторонку подшелонную -
Стоят леса темные, дремучие;
Смотрел в сторону подзападную -
Под западной сторонушкой грязи черные, болота зыбучие;
Смотрел в сторонушку подглубничную -
Под глубничной сторонкой снежны горы непроходимые;
Смотрел в сторонку подсеверную -
Под северной сторонушкой стоят сини моря Вохлынские,
Стоят сини моря Вохлынские, Ледовитый океан.
Смотрел в сторонку подполуночну -
Тут стоят ледяны горы непроходимые;
Смотрел в сторонку подвосточную -
Под восточной сторонкой стоят горы превысокие,
Стоят горы превысокие, места претемные;
Смотрел в сторонку подобедничную -
В подобедничной сторонке стоят поля зеленые;
Смотрел в сторону теплую подлётную -
В подлётной сторонке стоит славный Киев-град,
По чистым полям ездит Издолище поганое.
Тогда стар казак зашел да на заставу богатырскую,
Разбудил всех молодцов-богатырей:
Проспали мы: Издолище поганое
Ездит по чистым полям по киевским. -
Сказал стар казак Илья Муромец:
Надо ехати проведати,
Снарядить Алешеньку Поповича! -
(Худяшший такой был, малосильный!)
Уж как стал Алешенька сряжатися,
Стал Попович сподоблятися.
Выходил Алешенька на улицу,
Обуздал коня уздечкою тасмяноей,
Оседлал седёлышком зеркальчатым,
Во седёлышко клал плотны потнички,
На потнички стелил он мягки войлочки,
Застегивал у седла двенадцатую подстеголенку,
Метал тринадцатую через сильну степь,
Через сильну степь лошадиную:
Это не ради басы - ради крепости,
Не оставил чтобы конь меня в чистом поле. -
На коня вскочил, в стремена ступил,
Поехал Алешенька ко Издолищу.
Подъезжает, ругает речьми непотребными:
Ах ты Издолище, сорока белобокая,
Ты, ворона пустопёрая,
Уж ты ездишь мимо заставы богатырскоей,
Нас, богатырей, ничем зовешь,
Нас, богатырей, ни во что кладешь! -
Едет Сокольничек помимочок, ему не здравствует,
Своими утехами забавляется.
Обгонил его Алешенька вокруг кругом,
Встречает Сокольничка, сам ругается:
Ты, сорока белобокая, ворона пустопёрая,
Едешь мимо нашей заставы богатырскоей,
Нас, богатырей, ничем зовешь,
Нас, богатырей, ни во что кладешь,
Не отдаваешь нам честь молодецкую! -
Едет Сокольник помимочок, ему не здравствует.
Обгонил Алеша Сокольничка во третий раз,
Обгонил, опять ругается.
- Ты, сорока белобокая, ворона пустопёрая,
Едешь мимо нашей заставы богатырскоей,
Нас, богатырей, ничем зовешь,
Нас, богатырей, ни во что кладешь,
Не отдаваешь нам честь молодецкую! -
Это Сокольничку не по уму пришлось,
Это Сокольничку не по разуму,
За великую досадушку показалося.
Подгонил Сокольничек ко Алешеньке,
Схватил его за черны кудри,
Вытащил его из седёлышка,
На ж<опу> положил два отяпышка,
На отяпышки положил два олабушка
(четыре раза хлопнул!) -
Алеша и встать не смог.
Еле-еле взобрался на добра коня
И поехал на заставу богатырскую.
Вышел стар казак из заставы,
Смотрит он на Алешеньку Поповича:
Уж как едет Алеша не по-старому,
Не по-старому едет, не по-прежнему,
Он лягается на коне, как худа ворона.
Зашел старой казак на заставу богатырскую:
Не надо было посылать Алешеньку Поповича,
Алешенька ведь роду он поповского,
Он поповского роду, собачлива,
А надо было посылать Добрынюшку Микитича.
У Добрыни отец был Никита Романович,
Он ведь роду был-от вежлива, вежлива роду, очестлива,
Умел с людьми сойтись, съехаться,
Умел людей именём назвать
И величать из отечества.
И Добрынюшка Микитич роду вежливого. -
Стал Добрынюшка сряжатися,
Микитич-бат сподоблятися,
Срядился он скоро-наскоро,
Выходил он вон на улицу,
Обуздал коня уздечкою тасмяною,
Обседлал его седёлышком зеркальчатым,
Во седёлышко клал плотны потнички,
На потнички стелил мягки войлочки,
Застегивал двенадцатую подстеголенку,
Метал тринадцатую через сильну степь,
Через сильну степь лошадиную:
Не ради басы - ради крепости,
Не оставил чтобы конь да во чистом поле.
На коня садился Добрыня, в стремена ступил,
Не видали поездки молодецкоей,
Не видали побежки лошадиноей,
Только видят: в поле курева стоит,
Из ушей пар столбом валит,
Из ноздрей искры сыпом сыплются,
Изо рту пламя-огонь столбом стоит.
Подгонил Добрынюшка к Сокольничку,
Обгонил его вокруг-кругом,
Соскочил Добрыня со добра коня,
Снял он шапочку-пуховой колпак,
Еще кланяется понизёшенько:
Здравствуешь, удалый добрый молодец,
Коя ты села, коя города,
Какого роду, какой племени,
Какого отца, которой маменьки,
Как тебя, молодца, именём назвать
И величать тебя из отечества? -
Едет Сокольничек помимочок, ему не здравствует.
Заскочил Добрыня на добра коня,
Обгонил Сокольничка вокруг-кругом,
Соскочил со добра коня,
Снял он шапку-пуховой колпак,
Еще кланяется понизёшенько:
Здравствуешь, удалый добрый молодец,
Коя ты села, коя города,
Какого роду, какой племени,
Какого отца, которой маменьки,
Как тебя, молодца, именём назвать
И величать тебя из отечества? -
Сокольничек едет помимочок, не разговариват.
Тогда заскочил Добрыня на добра коня,
Обгонил Сокольничка вокруг-кругом.
Стретаетсе ему во третий раз.
Снял он шапочку-пуховой колпак,
Еще кланяется понизёшенько:
Здравствуешь, удалый добрый молодец,
Коя ты села, коя города,
Какого роду, какой племени,
Какого отца, которой маменьки,
Как тебя, молодца, именём называть
И величать тебя из отечества? -
Тут сказал ему Сокольничек:
Я не спрашивал вас ни отца, ни матери,
Я не спрашивал ни роду, ни племени.
Только надо мне поединщичка,
Старого казака Илью Муромца».
Тогда заскочил Добрыня на добра коня,
Приехал на заставу богатырскую:
Что Сокольничем со мною не здоровался,
Только просит он, Сокольник, поединщичка,
Стара казака Илью Муромца. -
Тут и стал Илеюшка сряжатися,
Стал сряжаться, сподоблятися,
Снарядилсе Илейко скоро-наскоро,
Обуздал коня уздечкою тасмяною,
Обседлал коня седёлышком зеркальскиим,
Во седелышко клал плотны потнички,
На потнички стелил мягки войлочки,
Застегивал у седла двенадцатую подстеголенку,
Метал тринадцатую через сильную степь,
Через сильну степь лошадиную:
Не ради басы - ради крепости,
Не оставил чтобы конь во чистом поле.
И поехал тогда Илеюшка в стольный Киев-град:
Надо, надо мне-ка покаяться,
Надо, надо мне с души грехи снести,
Может статься - убьют меня. -
Покаялся Илейко, распростился с князем и с княгинею,
Тогда уехал на заставу богатырскую,
Распростился со богатырями.
Как сказал Илейко таково слово:
Коли убьют меня, - схороните во матушку во сыру землю. -
Распростился он, садился на добра коня,
Погонил он в чисто поле к Сокольничку.
Не гора с горой скатается -
Богатырь с богатырем съезжаются.
Ухватили они по палице буёвоей,
Начали один другого бить палицами буёвыми.
От рук их палочки загорелися,
По насадочкам извихлялися -
Бросали они палочки на матушку сыру землю.
Схватили тогда по копейцу бурзомецкому,
Начали драться кольями бурзомецкими.
Дрались они копьями бурзомецкими.
От рук у их копеицы загоралися,
По насадочкам извихлялися -
Бросили они их на матушку сыру землю.
Схватили они по сабельке по востроей,
Нещерблены, некровавлены,
Начали рубиться саблями вострыми.
От рук их сабельки загорелися,
С носка до пяты исщербалися,
По насадочкам извихлялися -
Бросили их на матушку сыру землю.
Соскочили тогда со добрых коней на матушку сыру землю.
Схватились в рукопашный бой.
Дрались они, промесили матушку сыру землю до колена.
У старого права нога да прокатилася,
Лева рука да прохватилася -
Улетел старой на матушку сыру землю.
Взлетел Сокольничек ему на белы груди,
Вытащил чинжалище, булатен нож,
Хочет распороть у старого белы груди,
Вытащить лёгка, печень и ретиво сердцо,
Предать старого злой смерти.
Тогда взмолился старой Богу Господу:
За что выдали меня поганому татарину на поруганье?
Стоял я сорок лет за церкви за соборные,
Стоял за веру за крещеную,
За пресвяту я Божью матерь Богородицу
И за всю силу небесную,
Стоял я за тех младенцев троелётныих,
За тех девиц сорокалётныих,
Не выдавал поганым татарам на поруганье. -
Вдруг у старого силы прибыло.
Схватил Сокольника за черны кудри,
Свистнул его с себя на сыру землю,
Взлетел ему на белы груди,
Вытащил чинжалище булатен нож,
Хочет у него распороть белы груди,
Вытащить вон ретиво сердцо.
Замахнулся, хочет всадить ему булатен нож в белы груди -
В плече у его рука застоялася.
Стал Илеюшка выспрашивать:
Кто ой еси, удалый молодец,
Коя села, коя города,
Какого роду, какой племени,
Как тебя именём назвать, величать по отчеству? -
Говорит Сокольничек таковы слова:
Когда я сидел у тебя на белых грудях,
Я не спрашивал у тебя ни роду, ни племени,
Ни отца не спрашивал, ни матери,
Пори мои груди белые,
Тащи вон мое ретиво сердцо, лёгка и печень. -
Во второй раз замахнулся старой казак Илья Муромец -
Во локтю у Ильи рука застоялося.
Опять старой стал выспрашивать:
Кто ой еси, удалый добрый молодец,
Коя села, коя города,
Какого роду, какой племени,
Как тебя именём назвать, величать по отечеству? -
Говорит Сокольничек таковы слова:
Когда я сидел у тебя на белых грудях,
Я не спрашивал у тебя ни роду, ни племени,
Ни отца не спрашивал, ни матери.
Пори мои груди белые,
Тащи вон мое ретиво сердцо, лёгка и печень,
Представляй меня да злой смерти. -
Третий раз замахнулся старой казак Илья Муромец -
В кисти рука застоялося.
Тогда стал он опять Сокольничка спрашивать:
Кто ой еси, удалый добрый молодец,
Коя села, коя города,
Какого роду, какой племени,
Как тебя именём звать, величать по отечеству? -
Тогда сказал ему Сокольничек:
От того я от моря, моря синего,
От того я от камешка от Латыря,
От той от матушки Золотой горки. -
Соскакивал старой на резвы ноги,
Брал Сокольничка за белы руки,
Ставил его на резвы ноги,
Целовал его в уста сахарные,
Называл его сыном любимыим.
Говорит Сокольник таково слово:
Как ты мог меня прижить моей маменьке? -
- Я у твоей маменьки жил в таю три месяца,
Тут я тебя прижил, мой сын. -
Я съезжу, спрошу у маменьки,
Верно ли ты ею хвастаешь. -
На коня скочил, в стремена ступил,
Погонил Сокольничек во своё место.
А старой казак поставил шатер белобархатный,
Лег спать с великого побоища,
Захрапел, как порог зашумел.
Пригонил Сокольник ко свою месту.
Не приказывал коня, не привязывал,
Как бежал он в палаты белокаменны.
Повстречалась ему маменька родимая.
Говорит Сокольник таковы слова:
Был я на полях на киевских,
Видел старого казака Илью Муромца,
Он тебя назвал б<лядь>ю, меня зовет вы<бляд>ком». -
Не пустым старой похваляется:
Жил со мною в таю три месяца,
Тут тебя мне-ка прижил. -
Схватил Сокольничек сабельку вострую,
Нещарблёну, некровавлену,
Срубил у матери буйну голову.
Схватил копейцо берзомецкое,
Как бежал он вон на улицу,
Как садился на добра коня,
Как он ехал во чисто? полё ко старому.
Старой спит, как порог шумит.
Заскочил Сокольник в шатер белобархатный,
Ткнул старого копьем берзомецким в ретиво сердцо.
А у старого погодилсе на груди чуден крест -
В крест взошло копейцо и сломилося.
Ото сну старой прохватился,
Соскочил старой на резвы ноги,
Как схватил Сокольничка за черны кудри,
Свистнул его в вышину поверх,
Поднял повыше дерева стоячего,
Чуть пониже облака ходячего,
Не подхватывал его на белы руки.
Пал он на матушку сыру землю, -
Тут Сокольничку смерть случилася.
Поймал Сокольничкова коня старой казак,
Привязал Сокольничка к коню за хвост,
Пустил Сокольничка во чисто полё:
Езди, гуляй по чистым полям. -
Тогда собрал свой белой шатер,
Склал в седёлышко зеркальское,
Вскочил старой на добра коня,
Сам поехал на заставу богатырскую.
Собрались тогда русские могучие богатыри
И поехали во стольный Киев-град.
Приезжали они в стольный Киев-град,
Сделал тогда князь им почестен пир,
Пировали они, столовали трое суточки.
(Тогда и конец)

80 Жило-было тридцать два богатыря могучиих,
Они жили на заставушке,
Охраняли на посту да славный Киев-град.
За старшого был старой казак,
Старой казак Илья Муромец.
Вот сидят они, богатыри, у заставушки.
У заставы сидят у великоей,
А в чистом поле Соколик-богатырь.
Он к заставы не приворачиват,
Богатырям челом не бьет, головы не гнет.
Как пошли тут богатыри, Илье доложили:
Ездит в чистом поле богатырь незнаемый,
Он к заставы не приворачиват,
Нам, богатырям, челом не бьет, головы не гнет. -
Рассердился старой казак Илья Муромец,
Стали думать они, кого в чисто поле послать,
Во чисто поле, во раздолие:
Нам послать будет Алешеньку Поповича:
Алеша роду невежливого, неочестливого,
Не сумеет он слова молвити,
Разумную речь говорити.
А послать нам буде послать Добрынюшку Никитича:
Он, Добрыня, роду вежлива,
Роду вежлива, очестлива,
Он сумеет с богатырем съехаться,
Он сумеет ему речь держать.
Поезжай, Добрыня, во чисто поле. -
Не видали тут, как Добрыня коня седлал,
Не видали, как Добрыня на коня скочил,
Только видят: в чистом поле курева стоит.
Подъезжает Добрыня ко богатырю:
Ох ты гой еси, удалый добрый молодец!
Как тебя по имени зовут,
Величают из отечества?
Куда едешь, куда путь держишь? -
Богатырь ему ответа не дает,
Он челом не бьет, головы не гнет.
В другой раз Добрыня спрашивал:
Ох ты гой еси, удалый добрый молодец!
Как тебя по имени зовут, величают из отечества?
Куда едешь, куда путь держишь? -
Богатырь ему ответа не дает,
Он челом не бьет, головы не гнет.
Рассердилсе тут Добрынюшка:
Ох ты гой еси, невежа неученая!
Ты пошто мимо заставы поезжашь,
Сам челом не бьешь, головы не гнешь? -
Тут богатырь оборот давал,
Дал Добрынюшке по тябышу, по олябышу,
Сам поехал во чисто поле.
Едет по полю Добрынюшка,
Повеся держит буйную голову,
Приезжает на заставу он:
Еще дали мне по тябышу, по олябышу. -
Говорит тут Илья Муромец:
Некого послать нам в чисто поле за богатырем -
Видно, самому мне ехати.
Не сварить вам котла пива пьяного -
Привезу я вам вора-татарина. -
(Похвастался, значит)
Не видали, как Илья на коня скочил,
Только видят: в поле курева стоит.
Подъезжает Илья ко богатырю,
А Соколик с им не разговариват,
Он челом не бьет, головы не гнет.
Говорит ему Илья Муромец:
Ох ты гой еси, удалый добрый молодец!
На заставы нас тридцать два богатыря,
Куда едешь мимо, нам челом не бьешь, головы не гнешь? -
А Соколик ему ответа не дает.
В другой раз говорит Илья:
Ох ты гой еси, удалый добрый молодец!
На заставы нас тридцать два богатыря,
Куда едешь мимо, нам челом не бьешь, головы не гнешь? -
А Соколик ему ответа не дает.
75Рассердился Илья Муромец:
Ох ты гой еси, невежа неученая!
На заставы нас тридцать два богатыря,
Куда мимо едешь, нам челом не бьешь, головы не гнешь? -
Тут схватил Соколик свое копье мурзомецкое,
Они стали биться-ратиться.
У их копья изломалися,
У их сабли извихлялися,
У их мечи поисщербалися.
Захватилися они в рукопашный бой -
У Ильи тут нога подскользнулася,
Говорит Илья Муромец:
Не была мне на роду смерть в поле написана.
Ох, неужто ко мне смерть пришла? -
Тут у его силы вдвое прибыло -
Повалил Илья Соколика,
Еще сел к ему на белы груди:
Ох ты гой еси, удалый добрый молодец!
Ты чьего нынь роду-племени,
Как тебя именём зовут,
Величают по отечеству? -
Отвечает Соколик таковы слова:
Я сидел у тебя на белых грудях,
Ничего у тебя не спрашивал,
Режь и ты меня, не спрашивай. -
Вынул нож Илья Муромец,
А рука у его в плече остоялася.
Говорит он таковы слова:
Ох ты гой еси, удалый добрый молодец!
Ты чьего нынь роду-племени,
Как тебя именём зовут,
Величают по отечеству? -
Отвечает Соколик таковы слова:
Я сидел у тебя на белых грудях,
Ничего у тебя не спрашивал.
Режь и ты меня, не спрашивай. -
Вынул нож Илья Муромец,
А рука в локте остоялася.
Говорит он таковы слова:
Ох ты гой еси, удалый добрый молодец!
Ты чьего нынь роду-племени,
Как тебя именём зовут,
Величают по отечеству? -
Отвечает Соколик таковы слова:
Из того я роду-племени,
Только знаю я свою мать родимую. -
(Марьей ли ее звали, как ли - он назвал)
Поднимат его Илья Муромец,
Говорит ему таковы слова:
Ты сынком мне-ка приходишься».
И пошел старой спать во белой шатер.
Тут Сокольник нынь разгневался,
К своей матери он кинулся,
Приезжает, говорит ей таковы слова:
Видел я старого казака Илью Муромца,
Тебя назвал б<лядь>ю, меня вы<блядко>м. -
Тут убил он мать родимую.
Снова едет во чисто поле ко заставушке.
Там увидели его опять богатыри:
Не опять ли тот невежа к нам спешит? -
А Соколик привернул ко шатру,
Размахнулся - хотел старого убить,
Да попало его копье в чудотворен крест.
Пробудился Илья Муромец,
Разорвал тогда Соколика, в поле выбросил.
(Тут и конец. Боле не помню, дале-то. Быват, боле ницо и не было)

81 Ай да во стольнём во городе во Киёве
Как жили на заставы богатыри,
Каравулили-хранили стольнёй Киёв-град.
Не видали они ни конного, ни пешего,
Не прохожого они да не проезжаго.
Да не серой-от волк да не прорыскивал,
Да не черной медведь да не пробегивал.
Ставает старой да поутру ранёшенько,
Да выходит старой, да он на улицу,
Да берет он подзорну свою трубочку.
Он смотрит под сторону под западну:
Кабы там-де стоят горы ледяные.
Он смотрит под сторону под северну:
Кабы там-де стоит да море синее.
Он смотрит под сторону под летнюю:
Кабы там бы стоит да поле чистое.
Не туман ведь в поле да полыхается -
Ездит богатырь, забавляется:
Он кверху-то стрелочку постреливат,
На сыру землю стрелку не ураниват,
На лету-то стрелочку подхватыват.
На одном-то колене держит чернилочко,
На другом-то колене держит бумажечку,
Да и пишет богатырь скору грамотку.
Подъезжает богатырь ко белу шатру,
Он подбросил эту грамотку сторому казаку.
Берет да старой эту грамотку,
Да заходит сторой да во белой шатёр -
Заревел, закричал он громким голосом:
Уж как не время спать, да пора вставать,
От велика сона пробуждатися,
От великой хмелины просыпатися! -
Вскочили ребята на резвы ноги,
Умывались они все ключевой водой,
Утирались они да полотёнышком.
Вот и стал им читать да старик грамоту:
Уж я еду да к вам во стольный Киев-град,
Я греметь-штурмовать что ваш стольный Киев-град,
Что Владимира-то князя я под меч склоню,
Молоду его княгиню за себя возьму,
Я Алешу Поповича - во конюхи,
А Добрынюшку Микитича - во писари,
Кабы Мишку Торопанишка - чашки-ложки мыть,
Чашки-ложки ему мыть да поварёшки,
А святы ваши иконы на поплав спущу! -
Вот и стал тогда старой их спрашивать:
Да кого мы пошлем да во чисто поле,
Во чисто полё пошлем да за богатырем?
Да послать бы нам Мишку Торопанишка:
У нас Мишка да роду торопливого,
Зря ведь он потерят свою буйну голову.
Мы пошлём лучше Добрынюшку Микитича:
Добрыня-то - роду у нас вежливого,
Он сумеет с богатырем-то съехаться,
Он сумеет богатырю всю честь воздать. -
Вот и стал-то Добрынюшка сряжатися,
Вот и стал-то Никитич сподоблятися.
Да не видели Добрыню, как на коня когда вскочил,
А увидели: Добрыня в стремена ступил, -
Да увидели: в чистом поле курева стоит,
Курева стоит, да дым столбом валит,
У коня-то из роту пламя мечется,
У коня из ноздрей искры сыплются,
А хвост трубашкой возвивается.
Полетел тут Добрыня во чисто полё,
Во чисто полё поехал да за богатырем.
Подъезжает Добрыня ко богатырю.
Заревел тут Добрыня во первой након:
А куда же ты едешь, куда путь держишь?
Не воротишь ты на заставу караульную? -
А на это богатырь не вослушался.
Заревел тогда Добрыня да во второй након:
Ах ты летишь, ворона да пустопёрая,
Ах ты летишь, сорока загумённая,
А ты нас, богатырей, ничем зовешь? -
На это богатырь поворот дает,
Нападает тут богатырь да на Добрынюшку,
Схватил он Добрыню да со добра коня,
Свистнул он его да на сыру землю,
Да дал ему по ж<опе> да два тяпыша,
Да прибавил он два олабыша,
Посадил его назад да на добра коня:
Поезжай ты назад да во белой шатёр,
Да скажи старику от меня да низкой поклон,
Да пусть вами, г<ов>нами, не заменяется,
Самому ему со мной не поправиться! -
Видят: едет Добрыня не по-старому,
А конь-то бежит да не по-прежнему -
Повеся он держит да буйну голову,
Потопя он держит да очи ясныя.
Подъезжает Добрыня ко белу шатру,
Заходит Добрыня во белой шатер.
Вот и стал его старой да тут выспрашивати,
И стал ему Добрыня рассказывати:
Посылает он тебе со мною низкой поклон,
Не велел нами, г<овн>яками, да заменятися;
- Самому ему со мной не поправиться. -
У старого глаза да помутилися,
А могучие плеча да расходилися.
Заревел тут старик да громким голосом:
Уздайте, седлайте коня доброго,
Коня доброго да со восьми цепей,
Не успеете, говорит, горшок щей сварить -
Привезу сюда боярскую да буйну голову! -
Вот и стал тут старой тут сряжатися:
Надеват-то латы богатырские,
Надеват он шляпу да на одно ухо,
На правом плече у него орёл сидит,
На левом у него черный ворон.
Да не видели старика, на коня когда скочил,
Не увидели: старик в стремена скочил,
А увидели: в чистом поле курева стоит,
Курева стоит, да дым столбом валит,
У коня-то из роту пламя мечется,
У коня-то из ноздрей да искры сыплются,
А хвост трубашкой завивается.
Полетел да старой да во чисто полё,
Во чисто полё поехал да за богатырем.
Подъезжает старой да ко богатырю,
Заревел тут старой да во первой након:
А куда ты же едешь, куда путь держишь?
Не воротишь ты на заставу караульную? -
А на это Сокольник да не ослушался.
Заревел тогда старой да во второй након:
Ах ты летишь, ворона пустопёрая,
Ах ты летишь, сорока загумённая,
Ах ты нас, видно, богатырей, ничем зовёшь! -
На это Сокольник да поворот дает.
Не две тучи столпилися -
Два богатыря тут да солеталися.
Задрожала тогда да мать сыра земля.
Они бились-хвостались да целы суточки,
У их палицы все да изломалися.
Они бросили тут бой да на сыру землю,
Да и повыхватили сабельки булатные.
Они билися-рубилися да вторы суточки,
У них сабельки все да исщербалися.
Они бросили тут бой да о сыру землю,
Да соскочили тогда да со добрых коней,
Да схватились тогда они в охабочку.
Они бились-боролись да третьи суточки.
Да старого похвально да слово спутало -
Одна-то нога да поскользнулася,
А друга-то нога да подломилася,
А столкнул Сокольник его на сыру землю,
Да разорвал он у его латы богатырские,
Да вытащил чинжалице булатное.
Замахнулся Сокольник да во белы ему груди -
Взмолился старой тогда Богородице:
Пресвятая ты мать да Богородица,
Почему ты меня выдала
Черным воронам да на раслеванье,
Лютым зверям да на растасканье? -
Вдвое-втрое у старого силы прибыло.
Сосвистнул он Сокольника со белых грудей,
Соскочил он ему да на черны груди,
Он разорвал его латы богатырские,
Да и вытащил чинжалище булатное,
Замахнулся Сокольнику во белы груди -
А в маханье рука да застоялася.
Он и стал его тогда он и спрашивать:
Да какого ты роду, да какой племени,
А как же тебя зовут по имени? -
Отвечал Сокольник да такову речь:
Когда был я у тебя да на твоих грудях,
Я не спрашивал ни роду у тя, ни племени. -
Замахнулся старой да во второй након -
А в маханьи рука да остоялася.
Он и стал его опять да тут спрашивать:
Да какого ты роду, да какой племени,
А как же тебя зовут по имени? -
- Есть там за морем богатырица да одноокая,
Я ей буду сын, а отец у мня прихожий молодец. -
Скочил тут старой на резвы ноги,
Схватил он Сокольника за белы руки,
Поставил его на резвы ноги:
А ты будешь сыном, да я отец тебе. -
[На этом месте исполнитель, певший всю былину с огромным увлечением, устал и дальнейшее передал в кратких словах:] Сокольник едет к матери за проверкой, узнает от нее правду, сердится, убивает ее, возвращается к Илье, спящему в шатре, и пытается убить его копьём. Илью спасает крест на груди. Богатырь просыпается, убивает Сокольника, выбрасывает из шатра и снова засыпает

82 Ой недалёко от города от Киева,
Ах, не далёко, не близко - да за двенадцать вёрст,
Стояла застава да богатырская,
Не велика, не мала - тридцать собогатырёв.
Они хранили-каравулили стольнёй Киев-град.
Тут не конной, не пешой не прохаживал,
Не рыскучой зверь да не пробегивал,
Не ясён сокол да не пролетывал,
А жил за старшего да Илья Муромец.
Поутру вставал да он ранёшенько,
Умывается старой да ключевой водой,
Вытирается старой да полотеничком,
Богу молится да не по множеству,
Одевал козловы-те сапожки на белы чулки,
А кунью шубу да на плечи,
А пуховой колпак да на головушку.
А брал он трубочку подзорную
И зрел-смотрел на все стороны:
На севере стоят да ледяны горы;
А еще зрит в сторону восточную -
На восточной стоят да леса темные;
А еще зрит-смотрит в ту да южную -
А на юге там стоят луга зелёные;
А еще зрит-смотрит во сторону во западную -
А на западе стоит да поле чистое,
Поле чистое да все Куликово.
Там славный Буян-остров, он шатается,
А не Саратовски там горы да воздымаются -
А ведь едет богатырь да забавляется:
Во руках держит да свой лук тугой,
Он стрелочку калёну да сам постреливат,
На лету ее подхватыват,
На землю ее да не ураниват.
На левом колене у его чернильница,
На его правом колене бумажечка.
А и пишет он арлык да скору грамоту,
Он подмётыват да ко белу шатру.
Выбегат старой да он скорёшенько,
Брал он записочку легошенько,
Давал читать Добрынюшке Никитичу.
Где читал Добрыня, да усмехается:
А не идёт богатырь, да похваляетсе:
Уж я еду к вам в стольный Киев-град,
Пошуметь-пограметь да в стольном Киеве,
Я божьи церкви на дым спущу,
А церковны-те иконы на поплав воды,
А медны кресты я во грязь стопчу,
Владимира-князя под меч склоню,
Апраксию-княгиню за себя возьму,
Крупну силу да я повыбью всю,
Мелку силу я повыгоню,
Да Добрынюшку Никитича да во писари. -
Закричал старой громким голосом:
А не время спать, да нам пора вставать,
Не от великого хмелю да просыпатися,
Не от крепкого сна вам разбужатися!
А кого же мы пошлём да за богатырем,
А кого же мы пошлём да за могучиим?
А послать-то не послать Самсона да Колыбанова?
А Самсон-от Колыбанов роду да он сонливого,
Не за что он потерят дак буйну голову.
А послать-то не послать-то Мишку ле Турупанишка?
А Мишка Турупанишка роду ле да торопливого,
Не за что он потерят дак буйну голову.
А послать-то не послать Алешеньку Поповича?
А Алешенька Попович роду заговорлива,
Не за что он потерят дак буйну голову.
А послать-то не послать Добрынюшку Никитича?
А Добрынюшка Никитич роду вежлива,
А сумеет он с богатырем ведь съехаться. -
А не видели, как Добрыня да на коня скочил,
А не видели, как Добрыня да в стремена ступил,
Только видели: в поле копоть стоит.
Где догнал Добрынюшка богатыря,
Он кричал ему да во первой након:
Если русский богатырь, да поворот держи,
А не русский богатырь, да я напус даю! -
А на это тут детина да не ослушался.
А закричал Добрыня да во второй након:
Если русский богатырь, да поворот держи,
А не русский богатырь, да я напус даю! -
А на это тут детина да не ослушался.
А кричал Добрыня да во третий након:
Если русский богатырь да поворот держи,
А не русский богатырь, да я напус даю! -
А на это тут детина да не ослушался.
А тут стал Добрынюшка ругатися:
А едешь, гадина, да перегадина,
А летишь, ворона да пустопёрая,
А летишь-машешься, сорока да загумённая.
А была у нас убайна коровка набозыкова -
По загуменьям коровина волочилася,
Алавиной корова да подавилася.
А верно те, собаке, да то же надобно. -
А на это тут детина да поворот дает,
О да брал он Добрыню да за желты кудри,
А бросал его да на сыру землю,
А дал ему да тут по тяпышу,
А прибавил еще да по олабышу:
А поезжай, грит, ты назад да во белой шатер,
А скажи-ка старику да ты низкой поклон,
А что он вами, говнами, да заменяется:
Ему самому со мною да не поправиться. -
А и едет Добрыня да не по-старому,
А и конь его бежит да не по-прежнему,
А повеся держит Добрыня да буйну голову,
Потопя его да очи ясные.
А-де стал старой Добрынюшку выспрашивать,
А Добрынюшку выспрашивать, его выведывать.
Видел в поле да я богатыря,
А шлёт он тебе да он низкой поклон,
А говорит, что он вами, говнами, да заменяется,
Ему самому со мною да не поправиться. -
А завидело око да молодецкое,
А заслышало ухо да богатырское,
Расходились его плеча могучие,
Рассердилось его да ретиво сердцо:
Оседлайте мне да вы добра коня!
Уберите его да вы со трех цепей,
Укладите восемь подпружичек,
А девятую кладите да через хребётину.
А на шею кольчужечку серебряну,
А не ради красы дак молодецкоей,
А ради крепости да богатырскоей,
А чтобы не оставил добрый конь да во чистом поле.
А не успеете вы щей котла сварить -
А привезу я вам погану да буйну голову,
На погаленье вам дам, на поруганье! -
А не видели, как старой да на коня вскочил,
А не видели, как он да в стремена вступил,
А только видели: в чистом поле копоть стоит,
Из-под копыт коня да искры сыплются,
А из рота да коня да пламя мечется,
Не золотиста грива да расстилается,
Хвост трубой его да завивается.
О-де наговаривал Сокольник да он своим слугам,
Он своим слугам, да своим верныим:
Уж выбирайте вы себе хозяина поласковей,
А поласковей хозяина, повежливей,
А со старым-то съехатися - да не с родным отцом,
А со старым-то съехаться - да мне не брататься,
А со старым-то съехаться - да дело да под молитвою,
День под молитвою - да чья Божья помощь. -
Тут не две горы да там столкнулися,
А два богатыря да съехались.
А копья их да повихалися,
А сабли их да пощербалися,
Ухватились они да там в охабочку,
Они бились-дрались да целы суточки.
А-де старому похвально да слово встретилось -
А лева рука да проказнулася,
А права нога да подломилася,
А-де упал старой да на сыру землю,
Где взмолился старой да Богородице:
А я за вас стою, да я за вас борюсь,
А я стою-борюсь за верушку Христовую,
А выдали вы меня поганыим да на погаленье,
А на погаленье выдали, на поруганье! -
А тут не ветер полосочкой возмахиват -
У старого силы вдвое да тут поприбыло.
Ухватил он Сокольника за подпазухи
И бросил его да на сыру землю.
Он вытащил ножичок булатныей,
Разорвал его латы железные,
А хотел он ему резать да груди черные,
А смотреть его да ретиво сердцо -
А в плече его рука да остоялася,
Он стал выспрашивать богатыря:
Уж ты кой земли, да коей матери,
А как звать тебя да нынь по имени? -
- Когда я у тя сидел на грудях, тебя не спрашивал,
А режь меня да ты, не спрашивай. -
А замахнулся старой ведь во второй разок, -
А в локтю рука его да остоялася:
Уж ты гой еси, да добрый молодец!
Коей ты земли, да коей матери,
А как тебя зовут да нонь по имени? -
- Я у тя сидел на грудях, тебя не спрашивал,
А режь меня да ты, не спрашивай. -
Замахнулся старой да во третий разок -
А в заведи его рука да остоялася:
Уж ты гой еси, да добрый молодец!
Коей земли да коей матери,
А как тебя зовут да нонь по имени? -
- Есть за морем поляница да одинокая.
Есть за морем поляница да одинокая,
Та поляница - моя матушка. -
Тут соскакивал старой на резвы ноги,
Брал Сокольника за белы руки,
Называл его сыном любезныим.
Говорит Сокольник таково слово:
А и как ты прижил меня моей маменьке? -
- Я у маменьки твоей прожил втаю три месяца,
Тут тебя и прижил я, мой сын. -
Говорит Сокольник таково слово:
А поеду я, спрошу у моей маменьки,
Верно ли ты ею похвасталсе. -
Погонил Сокольничек к своей маменьке,
А старой поставил шатер белобархатный,
Лег он спать с великого побоища.
Пригонил Сокольник к своему двору,
Говорит матери таковы слова:
Был я на полях на киевских,
Видел старого казака Илью Муромца,
Назвал он тебя б<лядь>ю, меня вы<блядко>м. -
- Не пустым старой похваляется:
Он со мной жил втаю ровно три месяца,
Тут тебя мне-ка прижил. -
Тут схватил Сокольник саблю вострую,
Срубил у матери буйну голову.
Он садился на добра коня,
Ехал во чисто поле ко старому.
Заскочил Сокольник в шатер белобархатный,
Старой спит, как порог шумит.
Ткнул Сокольник старого копьём в ретиво сердцо.
А у старого погодился на груди чуден крест,
Копейцо в крест вошло да и сломалося.
Ото сну старой пробуждается,
Как схватил Сокольника за черны кудри,
Поднял повыше дерева стоячего,
Чуть пониже облака ходячего,
На белы руки его не подхватывал.
Пал Сокольник на матушку сыру землю -
Тут Сокольничку смерть случилася.
Тогда собрал старой свой белой шатер,
Соскочил старой на добра коня,
Сам поехал на заставу богатырскую
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_1053.htm