Сказка ли это, быль ли - плывут павами сударыни-боярыни в парчовых сарафанах и кокошниках, блистающих золотом в лучах низкого вечернего солнца и поют:
Ты завейся, труба золотая!
Завернись, камча кружчатая…
На Печоре, в заповедной Усть-Цильме и окрестных селах, живет этот прекрасный народный праздник - Горка: пора брачных союзов и место игрищ, пик веселья и вершина года. Усть-Цильма - место среди всех русских сел совершенно особое, глубина памяти народной тут от постороннего глаза во многом скрытая, незаметная. По преданию, заложили это село в середине XVI века новгородцы, осваивавшие новые охотничьи угодья и земли. Потом бежал сюда в поисках воли крепостной люд, приходили таежными тропами староверы, несли с собой древние книги. Великое множество песен, сказок и былин было записано в этих местах, а глубинную книжную культуру открыл уже в наши дни основатель и хранитель собрания древнерусских рукописей Пушкинского дома Владимир Иванович Малышев. Первый привезенный им из Усть-Цильмы сборник нот открыл неведомый дотоле древнейший пласт русской музыкальной культуры. А венцом этого духовного завещания минувших веков стала Горка...
Горки-то мы водить начинали с весны. Хоть и затяжная весна, холодная, а как коров выгонят на улицу, так девки вышли - песни завели. Как Горка начинается? Сначала - столбами - ходим. Идем по дороге по трое: задние наперед переходят, потом заворачиваемся, пока народу не очень много, последние наперед стают - медленно, торопиться ведь некуда. Мужчины раньше столбами не ходили, они в лапту, в мяч играли, боролись - встречали нас. Теперь Горку на стадионе водят, а раньше вот здесь, на улице, водили. Столбами походим, в круг встанем - поем. После на две стороны встаем, друг против друга, потом на четыре стороны, потом - лен полоть - идем и все поем…Невесту уже в конце выбирают, когда - долгую - водят
- Бояре, вы зачем пришли,
Да молодые, вы зачем пришли?
- Мы пришли на невест смотреть,
Молодые, их хороших выбирать.
- Вы, бояре, покажите жениха,
Молодые, покажите жениха
- Долгая вожжа - беремся рука за руку и поем:
Я по реченьке потеку,
Да я ко бабушке забегу,
Скоро бабушка добра, добра
Да сладка, сладка, сладка,
В огородах-то чиста, чиста,
В огородах сажено,
Что земля-то была оранная,
Земля оранная, да не борованная,
Семена те были куплены,
Да не окуплены,
А вода вожена, да заморожена
Так вот и ходили - мужчина и женщина, мужчина и женщина. А потом - в - плетень - заплетаются, как в косичку, а потом расплетаются
Заплетайся, плетень, заплетайся!
Ты завейся, труба золотая!
Эта песня поется протяжно, повторяется несколько раз. А уж последнее - прососеянье - снова на сторону. Раньше мы на Горку днем ходили, праздновали, с обеда пойдем и до ночи - ночи у нас светлые.
Ночью и кашу ездили за реку варить - петровщину - девицы с парнями вместе. Из пшена, риса - какая крупа есть, из той и варили. А еще варить кашу на кострах ездили далеко на лошадях. Место найдем, песни поем, из деревни в деревню скачем, в одном попляшем кадриль, в другом попляшем. Самая главная Горка - в Петров день. А с утра все на луг - сено страдать…
Трудно передаваемое это ощущение - ожидание Горки, словно электрический заряд, передается тебе это всеобщее возбуждение. А вдруг непогода - не быть тогда празднику. Двенадцатого июля, в положенный срок, взошло из-за леса солнце, и на всем небосводе не оказалось ни единой тучки. Но до Горки было еще далеко - день рабочий, и начаться она могла не раньше семи вечера, а на устойчивую погоду здесь полагаться нельзя - в минуту все может перемениться. И вправду, к обеду сдвинулись со всех сторон на Усть-Цильму облака, уплотнились в тучу, которая так и осталась висеть над селом, оставив узкую желтую полоску по всей линии горизонта. Никаких внешних примет готовящейся Горки в селе не было видно. А в домах в это время открывались сундуки, шелестели шелка, утюжились сарафаны - прихорашивались хороводницы. Но все это было скрыто от постороннего взгляда. В семь вечера улицы, зеленая лужайка за Домом культуры - усть-цилемский стадион, - где должна состояться Горка, все еще оставались пустыми и тихими. И только ближе к восьми на центральной улице стали появляться красавицы в дивных соих нарядах. По одной, по две неторопливо прохаживаются, будто знать не знают и ведать не ведают ни о каком празднике. Без всеобщей кумы никто Горку начать не посмеет. Кто же возьмет на себя роль заводилы усть-цилемских краснопевов?
Откуда-то издалека, с дальнего края села, послышалась песня. Затем она эхом прозвучала с боковой улицы, и вот к центру села подошла группа боярынь во главе с немолодым крепким мужчиной в строгом костюме при орденах. Быть Горке! С появлением одного из главных хороводников, боевого ветерана, полного кавалера орденов Славы Кирилла Матвеевича Чупрова вмиг ожили улицы, поплыли по мостикам пары, тройки горошниц. На поляне они собрались в яркий букет. Совсем уже смеркалось, когда Чупров, расставив должным образом хороводниц и взяв за руки двух их них, завел песню и двинулся по кромке поляны. И в этот миг из-под края тучи блеснул золотой луч и зажег червонным золотом парчу и атлас Горки - позднему северному солнцу не терпелось взглянуть на древний праздник в его честь. Медленно, крохотными, незаметными шажками движется нарядная колонна, но вот задняя тройка горошниц чуть отодвигается в сторону м едленно, но все же быстрее остальных движется с песней, становясь в голову процессии. Сарафаны до земли, шагов не видно - словно река течет. Так столбами ходят долго, пока не перейдут все тройки. Хоровод между тем растет - пришедшие с дальних концов села вливаются в общий поток
Как на улице дождик нахрапывает,
Хоровод красных девок прибывает,
Ох вы, девушки, поиграйте!
Уж вы, холостые, не глядите!
Вам гляденьицем девушек не взятии,
Уж как взять ли - не взять ли по любви,
Что по батюшкину веленью,
По матушкину благословенью
Поблескивая орденами, Чупров закручивает Горку в спираль, соединяет ее в огромный - на сотню сарафанов - круг, артистично перестраивает в шеренги, в квадрат для Иванова монастыря, вновь в круг…Сменяются игры, меняются построения, фигуры танцев. А вот и памятный плетень. Сплетаются девицы руками в одну коску, плывут лебедушки, склонив набок голову
Заплетайся, плетень, заплетайся!
Ты завейся, труба золотая!
Завернися, камча кружчатая!
Из-за гор девица утей выгоняла.
Тига, утушка, домой,
Тига, серая, домой!
Я сама гуськом,
Сама сереньким,
Ой свет, сера утица!
Потопила малых детушек
И в меду и в сахаре
И в ястве сахарном.
Я старым старикам
Киселя с молоком,
Молодым молодкам
Шелковую плетку,
А красным девицам
Белил да румян
Первая пара поднимает руки другой пары и под арку из рук проходит вся змейка
Расплетайся, плетень, расплетайся,
Ты развейся, камча кружчатая!
Из-за гор девица утей выгоняла.
Тига, утушка, домой!
Я сама гуськом,
Сама сереньким,
Ой свет, сера утица!
Вынимала малых детушек
Из меду, из сахару,
Из яств сахарных
Танцевальные узоры причудливо меняются, вновь новая игра - венки вить. Кидают платочки-венки на землю…
Подыскался паренечек -
Перенял он мой платочек,
Ты отдай венок, пожалуй,
За тебя я замуж не иду -
Спереди некрасовитый
И совсем нестановитый…
Парень поднимает платочек, настроение у девицы меняется
Ты отдай венок, пожалуй,
За тебя я замуж пойду…
У невесты из глаз слезы - ей под семьдесят, да и жених - миловидная девушка лет двадцати - вот-вот всхлипнет - таков уж нынче усть-цилемский хоровод: мужчин, раз,  два и обчелся, и те пожилые. На самых малых теперь надежда - на детишек, - может, и помолодеет со временем Горка. Вновь становятся усть-цилемки на две стороны - просо сеять
- А мы просо сеяли,
Ой Дид-Ладо сеяли.
- А мы просо вытопчем,
Ой Дид-Ладо вытопчем.
- А чем же вам вытоптать?
Ой Дид-Ладо вытоптать?
А мы коней выпустим,
Ой Дид-Ладо выпустим.
- А мы коней переймем,
Ой Дид-Ладо переймем.
- А чем же вам перенять?
Ой Дид-Ладо перенять?
- Шелковым мы поводом,
Ой Дид-Ладо поводом.
- А мы коней выкупим,
Ой Дид-Ладо выкупим.
- А чем же вам выкупить?
Ой Дид-Ладо выкупить?
- А мы дадим сто рублей,
Ой Дид-Ладо сто рублей.
- Не надо нам тысячи,
Ой Дид-Ладо тысячи.
- А что же вам надобно?
Ой Дид-Ладо надобно?
- Нам надобно девицу,
Ой Дид-Ладо девицу
С одной стороны девушка переходит на другую:
Нашего полку убыло,
Ой Дид-Ладо убыло.
- Нашего полку прибыло,
Ой Дид-Ладо прибыло
Заклинают, ворожат, сеют, урожай собирают, любят, женятся, род продолжают - все это можно выразить языком народной хореографии. До чего удивительна, оказывается, природа этого праздника - Горки! Вся жизнь крестьянская со всеми представлениями и образами, трудом и отдыхом, горестями и радостями вплеталась в ее хороводы и песни. А ведь это не просто череда игр и хороводов, это - настоящий театр, в котором действие не оторвано от реальной жизни. И вдруг степенность Горки сдуло же первыми звуками гармони: кадриль, пляски, частушки - все парчовое великолепие смешалось в их вихре, как в калейдоскопе. Представление было окончено, занавес опущен, и былую размеренность прорвала лавина народного веселья. Где-то далеко-далеко за синим прозрачным лесом садилось, провожая Горку прощальными отблесками, солнце. Горка не умолкала до петухов и лишь под утро стала растекаться с тихими песнями по селу.
А утром Усть-Цильма вышла страдать сено - кто с косами, а кто с архаичными горбушами - нечто среднее между серпом и косой. Многие в нарядных сарафанах. Лица были уставшие, но и счастливые - как бывает, когда в душе народа живет праздник. Такой же праздничный и солнечный стоял над Печорой день. В разгаре был июль-сенозорник
Ритуальные праздничные хороводные композиции - Горки - в старину были распространены по всему русскому Северу. Горки водили три-четыре раза в год, наперекор запретам и гонениям христианской церкви за их языческую родословную
Столбы, круг, на две стороны, на четыре стороны (Иванов монастырь), долгая (большая вожжа), плетень - название шести основных фигур хороводного действа, сопровождающихся хоровыми песнями, закрепленными за каждой фигурой
Петровщина - варка каши на Петров день (12 июля), ставшая теперь забавой, - отголосок старинного поминального обряда, жертвоприношения предкам. В этом обычае сохранились следы древнего представления о том, что души умерших вселяются в птиц; поэтому и еда здесь птичья - крупа, каша. Важно, что поминальная трапеза происходит за рекой: в фольклоре переправа через реку - синоним путешествия в страну мертвых. Не случайно и то, что петровщину варят ночью. Считалось, что это время, когда стираются грани между живым и загробным миром
В песнях, а когда-то заклинаниях Горки просматривается несколько связанных между собой основных тем. Во-первых, эта тема любви, свадьбы, брака. Во-вторых, тема земледельческих работ, урожая, который является природным, космическим отражением земных свадеб. К ней примыкает и мотив воды, орошающей посевы (Я по реченьке потеку…Тига, утушка, домой…). Знаменательно, что песни эти сопровождают спиральные хороводные фигуры - плетень и большая вожжа. Еще у древних трипольцев спираль была знаком воды; девушка здесь именуется утушкой, лебедушкой