|
2000
20 июня Писал два дня с упоением странное стихотворение...Боюсь,
что, как это иногда бывало, отдал душу чему-то случайному,
если не сказать - ложному. Что ж, и это тоже своеобразная
дань призванию, которое чревато и заблуждениями, хорошо
бы не органическими...А на стихи подвигнуло цветение
жасмина и шиповника во дворе, да, может быть, еще
ласточки в небе, к которым я приглядываюсь уже третье
лето, и тихое пушкинское присутствие рядом, возникшее
еще в Михайловском, да так и оставшееся рядом...
Июнь В июне, когда во дворах расцветают жасмин
и дикая роза, хорошо иногда побродить, разглядывая
листья и облака, размышляя о том, что силлабика -
это, в общем-то, проза, даже поза для русского языка.
Но иногда как-то хочется слегка отпустить поводья
и отдаться свободно безразмерному звуку шагов, с любопытством
обозревая еще неосвоенные угодья случайных интонаций,
выкриков, уличных слов, - оглядывая травы и пух отбушевавшей
тополиной метели, щурясь от солнца, от его раздробленного
листвою огня...Кто сказал, что мы вышли из сумрака
гоголевской шинели? - Мы - из сияющего июня, из его
ленивого аксаковского дня...И в этом знойном раскрепощении,
в этом томлении плотском, совершенно расслабясь душой,
застаешь себя и на том, что готов понять, что вот
так и наборматывался Бродским весь его силлабический
нобелевский фантом. Да, вот так, - в перегретом вином
или полднем сознанье, в размагниченном трансе вылeпливался
очередной кунстштюк из гимназических знаний, помещаемых
в многословное глаголaнье, выдаваемое за Нечто, впрочем,
с должной ловкостью рук...Но лежачих не бьют...
Догорают соцветья жасмина
С горьким запахом пади, - шмели собирают и падь,
Торопясь к тем садам, где прекрасная Rosa canina*
Не желает в латыни обидной, грустя, прозябать...
* Rosa canina (лат.) - роза собачья, видовое название
шиповника.
Птичий дядька-июнь над землею листвою распластан,
Замолчали скворцы, но державинских ласточек звон
Снова тютчевским свистом полозьев по мерзлому насту
Отозвался в душе, перепутавшей бденье и сон.
Эти ласточки тенью стрельчатой возникнут у Фета
И исчезнут, скользя, над набоковским скорбным мостом...
Бродит призрак двойной бесконечного русского лета,
Где под вечным присмотром весь этот родной окоем,
-
Эта веточка в светлом саду (Веневитинов, что ли?),
Этот пушкинский клеточный чижик в случайном окне,
-
Все под бдительным оком, в каноне, традиции, школе,
Все знакомо до боли, все знал и любил не во сне.
...И уже в кабинете на светлом экране дисплея,
Где, спеша, воссоздашь впечатленья от знойных химер,
Вдруг в мерцании строк различишь, от волненья немея,
Пятистопную музыку, строгий и твердый размер.
- О, великий, могучий, - шепнешь удивленный, и снова
Потрясенно следишь, как из мнимой силлабики вдруг
Все восстало и встало на место, и каждое слово
Обрело очертанья, замкнувшись в ритмический круг.
Все грехи искушенья быть выше божественной речи,
Вся ленивая плотскость, размыв, бормотанье, зевки,
Переплавились где-то и, музыке слов не переча,
Заповеданным ладом поплыли, беспечно легки.
Знаю, это - не я, это мудрая русская лира
Упокоила блажь, разгадав, разглядев и презрев
Маргинальный напор под лукавые премии мира,
Сберегая навек своей речи священный напев.
...А в июньском окне уже ночь, и софийские клены
Там вдали за рекой заклубились тяжелой волной, -
И давно уж пора утомленным стилом электронным
Выделять заголовок и тихо идти на покой.
Кажется, 22 июня. Солнцестояние...Чуть подправил
Июнь. Да, так свободно я давно не писал, со времен
моего Актеона - с 1987 года...Нужно еще написать пару
стихотворений о бореальной тайне...Обдумывал целый
день Аристея. Но что-то глубинно мне в этой идее не
нравится...
***
Вечером, после чтения Пушкина…Если воссоединить воедино
Горе от ума и Евгения Онегина, что было уже пару раз
проделано хохмачами из ВЛК, то Софья и Татьяна немедленно
слились бы в один персонаж, а Чацкий стал бы чем-то
средним между Онегиным и Ленским. Кстати, Онегин,
раздраженный бесконечной демагогией Чацкого, немедленно
вызвал бы его на дуэль и с удовольствием пристрелил
бы, а затем: карету мне, карету...Евгений Байроныч
Онегин...
23 июня, пятница Два грустных письма: от Б.
Хвойко - о болезни Вадима Нестерова и от Ф. Черепанова
о том, что мой Рахманов завяз в Москве у Бородина.
Там якобы не понравилось, что герой эссе стал колдуном...Какая
все-таки дикая страна - Москва, огромная консервная
банка с самодостаточным содержимым. Иногда кажется,
что они уже не русские люди...Вообще, наступает какая-то
глушь. Все, что наработал в этом году, пошло в стол,
- и хотя знаю, что это ничего не значит, что все равно
нужно работать, постоянно возникают сомнения и неуверенность...Впрочем,
такие периоды уже были, все уже было: любовь, поэзия,
война, и вот уже и старость и неизлечимая болезнь...Рассматривал
рисунки Юли, - как всегда, когда плохо на душе, спасаюсь
ее рисунками...Какая линия и форма!..Но тоже почти
абсолютная невостребованность, творчество для себя.
Но творчество, в принципе, собою питаться не может
- это только дети могут творить безадресно и безвозмездно.
Художнику нужна аудитория, призвание, - кроме, конечно,
покоя и воли...Вот и эти записи, я, как ребенок, пишу
только для себя, тешась возможностью остановить какие-то
блестки наблюдений и памяти, чтобы потом поиграть
ими, пересыпая из ладони в ладонь...Ангел, бабочка,
цветок...
***
В тетради - веточка жасмина, подвигнувшая меня на
стихотворение Июнь... Любопытно, что с этим цветком
я познакомился заочно и очень давно, через мамин рукописный
девический альбомчик, который я запоем читал во Владимире,
когда мне было 10 лет, это - 1950 г. Там были стихи,
открытки, рисунки, самодельные посвящения, примерно
то, о чем писал Пушкин в Евгении Онегине, когда описывал
альбом Лариных. Там мне попался акростих:
Жасмин хорошенький цветочек,
Он пахнет очень хорошо,
Понюхай, миленький дружочек,
А я сорву себе еще.
Конечно, я не сразу разглядел, что это акростих, а
разглядев, был не столько удивлен, сколько обманут,
оскорблен и раздосадован: может быть, я впервые, еще
не определяя словом, почувствовал, что такое пошлость,
оскорбляющая то, что я внутренне считал чистым и возвышенным,
т.е. поэзию...Я и сейчас читаю или слушаю стихи какого-нибудь
Вознесенского и Иртеньева примерно с таким же чувством
досадливого оскорбленного недоумения - поэзия, в конце
концов, совершенно не тот способ и не та сфера, где
надо распоясываться, кощунствовать и грязнословить...
25 июня Коллаборационизм на Руси явление старое.
Любопытные сведения есть в русских летописях. Зимой
1258-1259 гг. в Новгород Великий прибыли из Орды послы
Беркай и Касачик с женами и многочисленной челядью.
Они потребовали число и туску, т.е. перепись(!) русского
населения и подушную подать. Народ, чернь, взялся
было за топоры: Положим головы у святой Софии! Но
Александр
Невский с боярами согласился на число и на туску,
ведь дань все равно шла через их руки, причем 10 резан
с гривны, т.е. 20% шло в карман князю и боярам. В
летописи сказано очень четко: творяху бояре себе легко,
а меньшим - зло.
***
Олжас Сулейменов от имени казахов писал в поэме Глиняная
книга:
О, мы не забывали никогда
Свои тысячелетние обиды!
О каких обидах говорит Олжас, сегодняшний посол Казахстана
в Италии, кому и чем он грозит? Кстати, и Ал. Галич,
лауреат премии КГБ за какой-то фильм, тоже грозит
и жалуется:
Мы не забудем этот смех и эту скуку.
Мы - поименно - вспомним всех, кто поднял руку.
Памяти Бориса Пастернака, 1966 г.
***
Палиндромы, по-русски - ракоход. Вот несколько классических
палиндромов:
О лесе - весело!
О горе серого!
Надо меч в чемодан.
Золото лоз!
Изредка так дерзни.
И пикантен, и нет накипи.
А ремень - не мера.
Кинь лед зебре, бобер, бездельник.
А ругала баба балагура.
Оттепель - лепет-то!
Али сломана, мол, сила?
Нам боли бурь убил обман...
Хилее дух - худее лик.
И лиру дурили.
Не сова ли била в осень?
Державин:
Я иду с мечем судия.
Фет:
А роза упала на лапу Азора.
В.Софроницкий:
Но невидим архангел мороз
Узором лег на храм,
И дивен он.
Кстати, с палиндрома А роза упала на лапу Азора, который
однажды мне преподнес А. Розанов, и начался наш КурРоРТ,
длившийся лет 15...На этот палиндром я написал ядовитое
стихотворение А Розанов в Лениногорске подстригся…Вообще-то
в связи с палиндромами нужно бы сделать небольшое
исследование, главку в Русском Пантеоне, где можно
было бы объяснить и доказать, что необоримое стремление
поэтов к палиндромическим опытам питается скрытой
памятью языка об одном исчезнувшем его свойстве: способности
смены направления прочтения в зависимости от того,
к кому обращена речь, - от Бога или к Богу...Для примера
показать некоторые атавистические моменты из греческой
мелики, объяснить фантомы т.н. тарабарского языка
и текстов некоторых берестяных грамот, написанных
справа налево, музыкального ракохода, возвратного
движения некоторых ритуальных танцев - и пр...Но что-то
скучно писать уже, сам процесс скушен...
***
Перевел для Пантеона две интереснейшие дощечки В.К.
(11а и 11б), где хорошо просматривается весь мифокалендарь
наших пращуров...Любопытно, что обнаружился и русский
Бог Письма - Скрыбъ, это нечто вроде греческого Кадма...Skrib
= ve ko re ie vo bivi ћaie ћire boko ћivi, бывшее
сжатое Великое боковой жизни, откуда видно, что это
и объект содержания, и само письмо...(Ср. латинское
- script…) Скрыб - Ве-корей…Не от этого ли Корея написаны
некоторые псалмы Псалтыри?..Перевел, полюбовался собственной
виртуозной работой и...вновь отложил все это в стол...Что
делать?..И вдруг снова остро понял, что любое творчество
требует еще и обязательного везения. Например, все
труды знаменитого дешифровщика египетских иероглифов
Франсуа Шамполлиона были, собственно, его письмами
к секретарю Парижской Академии наук Дасье. И как повезло
молодому Шамполлиону на эту встречу: Дасье положил
всего себя, весь свой вес и научный авторитет, чтобы
показать миру открытия молодого ученого!..Сейчас такое
невозможно. На мои письма известный критик и литературовед
Вад. Кожинов даже и не ответил, а в частном разговоре,
который мне передали мои друзья, он сказал, что это
лингвистические игры...А он ведь даже толком и не
прочел, что я писал ему...Времена и нравы? Да, безусловно,
но еще и просто невезение...
***
Семен Липкин. Вячеславу. Жизнь Переделкинская (Нов.
мир, 8, 1989 г.):
Тогда поболее давали нам борща
И ели мы гарнир досыта…
Это крошечный отрывок из длинной полупоэмы одного
старого поэта-переводчика, решившего вдруг написать
нечто под Державина. Бог знает, откуда у этого графомана
возникла подобная идея, но, как водится у этой публики,
он произвел в конце концов огромный рифмованный кукиш,
с вывертом, ерничеством, злобой. Текст, кстати, органически
неграмотен (начиная с неверно расслышанного державинского
размера), с массой мелких языковых неточностей, неправильно
употребленных слов, плохо осмысленных фразеологизмов.
А главное, приблизительность, приблизительность, приблизительность...Короче,
типичное творение маргинала. Они (маргиналы) без конца
приближаются к избранному ими для творчества языку,
но постичь его так и не могут:
Качает иван-чай ничтожные права,
Лелея колкую лиловость,
А подорожнику все это трын-трава,
Ему скучна любая новость...
Вообще, о чем здесь? И как все это смертельно похоже
на каких-нибудь пастернаков или кирсановых...Нет,
русский язык им не по зубам...Что-то снова грустно
стало...Написал очерк Мы не от старости умрем - о
БОМПе. Получился, как сейчас вижу, вялым и неинтересным...Так
всегда, когда пишешь под заказ: сразу повисают над
рукописью несколько внутренних цензоров, они пыхтят,
кряхтят и не дают свободно творить...Кроме того, многое
я и не хочу никому рассказывать, а это самое интересное.
Пусть полежит...Хотя, дописывать уже больше нечего,
можно только дотянуть на эмоциях, но первое ощущение
уже исчезло...Стихи не идут, опять засел за Пантеон
- уже от отчаянья...Кому повем печаль мою...
***
Дионисий Ареопагит, Послание Титу-Иерарху, 3-4: сверхразумение
Божие - в умном его промышлении, т.е. в словесах:
одни по вине (причине), другие по бытие, третьи -
по причести (причастии). Т.е. здесь определены три
основных типа речи человеческой: ранняя - причинная,
средняя (основная) - бытийная и третья, т.е. наша
диссипатированная речь, - речь причастия (т.е. косвенно
проистекающая). (При)чес(ть) = Ne re ie - ti ћi ve
- ti ie (ћaie ieti) - ћivi ieza ieti - (ћaie ћire
ћera), Живое отсеченное поято. Это качество третьей
человеческой речи, т.е. языков. (Реинверсию предлога
и окончания опускаем.)
Вчера, 6 июля, ездили с Василием Евгеньевичем
в Хутынь и Вяжищи. Два монастыря, две святыни...Если
получатся фотографии, нужно сделать эссе о Державине
и кое-что добавить в Семейный альбом. День жаркий,
к вечеру гроза...Странно, все время думаю о том, что
я буду похоронен именно здесь, на погосте Хутынского
монастыря...В общем, я это даже завещал...Но имею
ли я моральное право на это?..Ведь смерть наследует
духовное право жизни, право окончательного и истинного
ее завершения. Однако это будет накладно, место надо
выкупать…О Господи, о чем я?..
Старорусские заметки (две недели курортного прозябания)
Россия растаскивается уже и археологически. Мужик,
которому на зиму поручили охранять уникальный раскоп,
запросто продает из него столбы мореного дуба...Хм...Недалеко
и до объявления на стене: Продается культурный слой
12 века со всем содержимым...Торг уместен....
- Соседка-старуха: Вот поросенок у меня был давеча...Вынесешь
ему в сарай пойло, начнешь с ним разговаривать, а
он есть перестанет и слушает. И еды
не надо, дай поговорить с ним...Вот ведь животина...
- Огромная черная надпись на стене бывшей школы: Сергеева,
у тебя
кривые ноги...
- Сосед по подъезду сказал между делом, что в автобусах
он ездит бесплатно. - Инвалид? - Нет, я узник...Господи,
кого только не встретишь на Руси великой. Он, оказывается,
бывший малолетний узник войны, которым Германия сейчас
выплачивает какие-то гроши...
- Начальник вокзала - Лазков - так и умер, не догадываясь
о странной палиндромичности своей судьбоносной фамилии...
- Топонимика Старой Руссы такова, что не знаешь, плакать
или смеяться. Вдоль гниющей старицы Малашки - улица
Просвещения. Масса улиц названа именами политических
убийц, международных экстремистов и преступников:
К. Цеткин, К. Либкнехта, цареубийца Свердлова, палача
Дзержинского, бомбометательницы С. Перовской...Есть
перекресток улиц Якутских стрелков и Латышских гвардейцев,
почему-то улица Правосудия, Бетховена и Красных командиров.
А самое дикое и нелепое название - улица Трибуны (почему
не Подиума, Пюпитра или Тумбы на худой конец?). И
впрямь Скотопригоньевск...Чуть не забыл, есть еще
улица с совершенно уже дичайшим названием, трудно
даже поверить: Улица Окт. событий...И это древнейший
русский город, город Достоевского.
- У сестры есть любопытный термин откапывать брата.
Это значит промывать
его капельницами после запоя, когда он еле дышит...Откапывает
она его раза по три-четыре в год...Бедный брат мой...
- Вдоль Малашки, аккуратно отмеченная валунами, сделана
дорожка отца Агафангела. Посыпан песок, поставлены
скамеечки вдоль речки - самое
тихое и приятное место в городе...Местный полусвятой...
Из старых записей С В.Е. Мельниковым ездили
в Поозерье на поиски священного камня Медведица. Поозерье
- это своеобразная местность на западном берегу озера
Ильмень южнее Великого Новгорода, одно из самых древних
мест русской истории, запечатленных в начальных летописях.
Любопытно, что население Поозерья, издавна занимающееся
земледелием и рыболовством, называет себя поозерами,
предпочитая это самоопределение общеэтническому -
русские. В общем-то, это известный этнографический
феномен, характерный как раз для групп, чрезвычайно
древних и плотно локализованных в одном месте, связанных
между собою спецификой труда и ритуалов, - таковы,
например, сицкари в Ярославской области, поморы русского
Севера, а также т.н. досельные люди устьев Лены, Индигирки
и Колымы...Поозеры имеют и свои праздники, неизвестные
более нигде, например, т.н. Прихоженье (6 июля и 24
января н.ст.). В Поозерье существовал и уникальный
феномен построения т.н. парусных церквей или часовен,
когда в некоторые праздники (чаще в Преображенье,
в Казанскую или в Ильинскую) мужики посреди деревни
ставили квадратом колья, которые обвешивали лодочными
парусами. В огороженное пространство вносили иконы,
посуду с водой, потом служился водосвятный молебен,
после которого обходили деревню кругом, кропили водой
скотину и выходили с молебном в поле. В пяти км от
Ильменя на берегу реки Веряжи стоит небольшой древний
монастырь во имя Пресвятой Троицы, называемый Клопским.
Это - главное православное святилище Поозерья, его
сакральный центр, который, к сожалению, ныне пришел
в полный упадок. Монастырь основан в конце XIV или
в самом начале XV века, расположен в красивейшем месте,
поросшем лесом, которое весной бывает окружено водой.
В Новгородской летописи под 1419 годом сообщается:
Феодосий игумен постави святую Троицу церковь камену
на Клопске в 60 дней...Т.е., в принципе, место монастыря
заведомо называлось Клопско...Итак, мы поехали на
поиски Медведицы - священного камня поозеров, хорошо
известного и много раз описанного исследователями.
Кстати, в Поозерье известно два таких камня. (Еще
один исчезнувший камень с крестом находился под Юрьевым
монастырем на т.н. Рели. На нем, по преданию, сидел
святой Михаил Клопский. Здесь его настигли т.н. Семь
Крестов, т.е. семь крестных ходов из семи церквей,
и просили вернуться на Клопско, т.е. в Клопский монастырь,
откуда святой ушел, обиженный братией.) Камень представляет
из себя массивный плоский валун (4 на 2 м, высотой
выше 1 м). По верхней площадке нанесены 7(!) знаковых
лунок (диаметром 3-4 см, глубиной 1,5-2 см). Лунки
расположены загзагом с общей ориентировкой на Север,
что было определено по компасу. Одно из поспешных
заключений, промелькнувших в печати, - о том, что
на камне, названном Медведицей и строго ориентированном
на Север, обозначено созвездие Большой Медведицы в
том виде, в каком ее могли бы якобы наблюдать в глубокой
древности. Чрезвычайно любопытна и сакральная связь
мифа о Михаиле Клопском в связи с его возвращением
(Прихоженьем) на Клопско с помощью семи крестов, т.е.
крестных ходов. Все это единая мифостадиальная система,
возникшая в бореальном времени и безотрывно продолженная
и христианскими (православными) ритуалами, что, кстати,
еще и еще раз подтверждает некорректность пропагандируемой
ныне идеи о неком двоеверии, якобы существовавшем
на Руси в первые столетия т.н. ее христианизации.
Совершенно очевидно, что процесс был иным, глубоко
и взаимно обогащающим с плодотворной взаимозаменой
обрядов и литургий. И камень Медведица, как и камень
Щаглец, - прямое тому подтверждение. В этой поездке
мы еще раз убедились и в чрезвычайно древнем времени
заселения края, где буквально каждый пригорок имеет
обильный подъемный материал всех времен, начиная с
неолита. Судя по единой топонимике бореального исхода,
население здесь всегда было единоэтническим, мало
того, даже и не определявшим себя каким-то этносом,
но лишь людьми, жившими и живущими на одной земле
по одному закону Божьему, в едином языке и культуре...Кстати,
в прямой реинверсии слово Клоп звучит как Колибане,
т.е. светожертвы бокового пути. Мифостадиально таких
светожертв было семь, причем эти жертвы запечатлялись
и речью, способом герметизации, т.е. оглушения гласных.
Видимо, потому и главный храм монастыря был посвящен
Троице (связанной с тремя инверсиями речи). Любопытно,
что в Житие преп. Михаила Клопского, Христа ради юродивого
встречается упоминание о Колывани как о некой заморской
стране, где одному купцу после долгой молитвы был
явлен образ Михаила Клопского - и все это, безусловно,
не случайно. Можно предположить, что функции лунок
были все же вспомогательными, вполне возможно, они
служили или для неких ритуальных возжиганий, или для
выкручивания т.н. живого огня, т.к. в любом случае
священная Семерка человечества связана прежде всего
с огненными, солнечными катаклизмами его многотысячелетней
истории. Подобные камни известны, например, в Англии,
но и там, где исследование ведется не одно десятилетие,
функции подобных камней остаются загадочными (см.
Вуд Дж. Солнце, Луна и древние камни. М., 1981). Нужно
сказать, что и в русской народной культуре (и православной,
естественно) сохранилось большое количество разнообразных
обрядов, связанных с камнями. До сих пор, например,
в западном притворе собора Рождества Богородицы, главного
храма Антониева монастыря в Великом Новгороде, лежит
огромный ладьевидный валун, на котором якобы приплыл
преподобный Антоний Римлянин, высоко почитаемый у
прихожан. Сразу следует сказать, что понятие камень
Ь йера жеще суко (где суко Ь боко-виве - бокоповивающее,
поящее) определяло гляциомассу, символ которой после
речевого кенозиса преобразился в водные символы. Один
из ярчайших примеров тому - современный обряд или
чин Благодатного плавания у камня преподобного Антония
на Дымском озере около Тихвинского монастыря, состоявшийся
7 июля 1995 года. В завершение небольшого обзора хотелось
бы подчеркнуть слабую изученность великой культуры
священных камней древней Руси, безусловной предтечи
будущего православия. На фотографии виден удивительный
памятник Дубу Михаила Клопского и часовня над Любытинским
источником, тоже связанным с великим русским святым.
Местность - типичное безлесное Поозерье, которое издавна
и почти сплошь распахано, кроме заболоченных мест,
одно из которых виднеется слева на заднем плане.
1 августа Было бы грустно узнать, что эти записи
кем-то могут быть восприняты как некий перечень преодолеваемых
невзгод или еще хуже как возрождение духа, т.е. тем,
что оценивается какой-либо патетической формулой типа
сквозь тернии к звездам. Здесь дело не в том, что
любой пафос, как любой надрыв и перебор, неприятен
просто уже по своей сути, а то, что эти записи менее
всего предполагали изначально не только хотя маломальский
сюжет на тему возрождения, но не предполагали вообще
ничего, особенно и прежде всего быть - опубликованными:
их исток и причина были жизнью рядом со смертью, вернее,
крохотная искорка едва теплящейся жизни, сознания
над бездной смерти. Никаких терний и невзгод не предусматривалось
здесь изначально, т.к. все шло тем чередом событий
и положений, как просто жизнь, которая никогда не
имеет в настоящем своего будущего, а значит, и не
может сама себе строить сюжет, да еще и завершенный.
Ничего здесь этого нет, как и того, что эти записи
вообще могут стать фактом литературы. Забылось даже
и то, что любая писательская почеркушка сутью профессионального
своего происхождения почти всегда тайно претендует
стать литературой. Все забылось навсегда, осталось
только
последнее и единственное: поговорить с кем-то, всегда
стоящим за любым написанным словом, может быть, просто
с самим собой...
***
Удивительные тайны хранит древняя русская культура.
Вот миниатюра Лицевого летописного свода с изображением
иконы Христа, написанного по образу Дыеву. Миниатюра
представляет иконописца, дерзнувшего исписати Христа
по образу Дыеву (т.е. Зевса). За такое нарушение иконографии
иконописец был тут же наказан - и абие рука его усше.
На миниатюре плохо видно, в чем было нарушение иконографии,
разве что Христос написан в стиле Эммануила и без
нимба. Но любопытно другое. Выше домов явился облак
трубообразен, на который воззрился иконописец. Это
т.н. отреченные изображения Древней Руси. (ТОДРЛ,
1985, XXXVIII, стр. 231. Чернецов А.В. Иллюстрации
к Шестокрылу и вопрос об отреченных изображениях в
Древней Руси.) Труба - битое повернутое пространство
жизни. Это и есть Прародина и одновременно Тело Вида
(в распятии). TRUBA = ti re vi vo su vive bivi ievi
ћire ieti, Обетование бывшей Яви Тучного (Великого)
поятое...Мифостадиальная модель Великого Новогорода
имела тоже т.н. Трубу, которую нынешние исследователи
то и дело отождествляют с какими-то деревянными трубами,
то и дело попадающимися в раскопах...А на самом деле
Труба - это стержень Ключ-пространства, построенного
вдоль Илии (ул. Ильинская), вплоть до расширения в
Детинец. Детинец - модель тройной жертвенной Гляциомассы.
***
Намедни, перезаряжая картридж, обнаружил в упаковке
50 рублей. Понял, что это Бог руками моего друга,
приславшего из Москвы картридж, приготовил мне неожиданный
подарок. Сходил в магазин, взял бутылку рябиновки
и пачку сигарет и провел несколько грустных, но очищающих
душу часов в воспоминаниях и переборке редеющих архивов
(я их почти все сжег к чертовой матери однажды, находясь
в депрессии, в том числе и десять папок со своим Пантеоном,
будь он неладен, а то прослывешь еще с ним шизофреником).
Сидел, вспоминал Усть-Каменогорск, дочерей, студию,
потом - Розанова, наш с ним незабвенный дурацкий КурРоРТ
и даже написал под рюмочку стихи для исчезнувшего
навеки КурРоРТа, дабы продлить соприкосновение с прошлым.
Стихи получились пошлые и дурные, но вполне в стиле
нашего междусобойчика, и я представил себе, как Розанов,
вообще-то, законченный совок, как сейчас выражаются,
вначале бы обиделся за партию и правительство, как
он всегда это делал, а потом мы вместе долго бы хохотали
над общим идиотизмом жизни, где и наше с ним КурРоРТовское
идиотство было вполне в духе незабвенной и навеки
прожитой жизни...
Пройдут тысячелетья,
Замедлит время ход,
И вымрет на планете
Ее большой народ.
Умрут, молясь и каясь,
И немец, и француз,
От тесноты китаец,
От пустоты тунгус.
Еврей умрет от спеси,
Швед вымрет просто так,
Калмык умрет от пепси
И от тоски поляк.
От водки вымрет русский,
(Он без закуски слаб),
И, как народ этрусский,
От лености - араб.
И лишь американец,
Презрев земной закон,
Засунув в жопу палец,
Закрутит патефон.
2 августа Приехала Юля, и мы почти три недели
делали с ней альбом Холмы Чечек. Кажется, что-то получилось.
Есть рисунки и на самом деле впечатляющие. Что ж,
нужно ждать результата. Юля, конечно, пока не готова
к подобной самостоятельной работе, ей нужно обучаться
работе на компьютере с Фотошопом, иначе свои рисунки
(сами по себе очень неплохие) ей трудно будет где-то
разместить, кому-то предложить...Что ж, пока жив,
постараюсь помочь ей, чем смогу...Но альбом получился
любопытный, многие его идеи - это и мои невоплощенные
стихотворения. Юле я только намекал, и она тотчас
делала по несколько вариантов рисунков: ей это тоже
все близко и знакомо...За три недели предельно вымотался
сам и, чувствую, замучил и Юлю: по 14 часов за компьютером...Она
уехала, удовлетворенная работой и самим альбомом,
повезла с собой и макет и дискеты с рисунками, но
я остался в глубоком сомнении в том, что альбом издадут:
слишком хорошо я знаю ненадежность издателя и саму
ситуацию этого дела, где тоже нужно везение...
3 сентября Рисунок пророка Иоиля из Острожской
Библии 1580 г. Здесь замечательно дано изображение
священного Пятиземелия Геогляциала, где жилыми путями-пространствами
оставались две приледниковые полосы, обозначенные
лозой, а нежилые пространства витой плетенкой. Т.е.
и наказание лозой - определенный ритуал.
5 сентября Скоро Юля должна доехать до дому.
Пишу потихоньку своего Державина, хотя идеи, стержня,
литературной фабулы еще нет. Так, ветер времени, река
времен...На снимке - моя река моих времен...Ульба...Фотографировался
в мае этого года в Тарханке. Сзади на островах прекрасные
отмытые выворотни, которые я когда-то сплошь опиливал:
они выдавали мне великолепные декоративные узлы, инкрустированные
вросшей речной галькой...Смотрю и тоскую...На столе
- один из ульбинских окатанных камней и маленький
ленточный корень: вот и все, что осталось мне от моей
реки, творчества, молодости...
***
Телевизор смотреть невозможно. Вся арбатская подворотня
вылезла на экран: эта гнуснейшая передача В нашу гавань
заходили корабли...и всякие иртеньевы...Времечко местечка...
***
ПАРАКЛИТЪ - наименование Святого духа. Греческимъ
языкомъ параклитъ...Словенским же призватель и оутешитель
наречетъся...Григ. Двоесл. XVI в. (Рум. 652). Срезн.
II т., 2 ч. Любопытно, что Параклит обозначается крюковым
знаком - Ђ. Встречается в текстах Влесовой книги,
табл. 11а: Се бо ящет-Е перви-Е Триглаву и т.д., где
Параклит - это и есть Триглав, что объясняет и троичность
Святого Духа.
***
Трудно найти более счастливую поэтическую судьбу,
чем судьба Гаврилы Романовича Державина, - ему повезло
даже с державной фамилией и с именем самим - Гавриил,
символически оправдавшимся в житии русской поэзии
безупречным образом воистину державного благовестника.
Все служебные неурядицы и превратности семейной жизни
странным образом оборачивались в его пользу. Его светлый
ум, простодушие и добросердечность позволили и в старости
спокойно встретить новое молодое поэтическое поколение,
ничем и нисколько не растеряв уважения современников
и потомков. Державин мог бы стать родоначальником
несостоявшейся национальной традиции уважительного
и бережного отношения к своим певцам-поэтам, но традиция
не состоялась. Все последующие русские гении погибали,
часто непростительно рано, а некоторые были просто
отданы на растерзание и едва ли не на ритуальное заклание
(Есенин, Клюев, Павел Васильев и др.). А не гении
вообще дохли как мухи...Вот и я погибаю...В державных
владеньях Державина литературоведам делать нечего.
Поэт, доживший до преклонного возраста, успел и сумел
не только собрать и выверить все им написанное (и
издать к тому же собрание сочинений!), но и написать
к каждому своему произведению подробнейшие примечания.
По совету своего друга Евгения Болховитинова Гаврила
Романович одно званское лето посвятил своим Объяснениям,
подробно разъяснив все темные или непонятные места
собственных произведений, хотя все это было не нужно:
поэзию не объясняют. У него есть и Рассуждения о лирической
поэзии или об оде, исчерпывающе объясняющие его взгляд
на поэзию. Удивительно, однако, другое. Счастливая
поэтическая судьба поэта закончилась сразу с его смертью.
Несмотря на дорогого нашего Пушкина, который неожиданно
жестко отозвался о творчестве Державина, передавшего
ему свою лиру, несмотря на регулярные похороны наследия
поэта разночинскими умниками от Белинского, каких-то
Лонского, Пыпина и пр., вплоть до Чернышевского, несмотря
на то что русская культура почти единогласно отодвинула
наследие Державина на задворки хрестоматий и филологических
обзоров, Державин жив, читаем, любим и, мало того,
к нему возрастает интерес самих поэтов, начинающих
осознавать, что наивная старомодность русского Горация
чиста, свежа, искренна, первозданна и полноисходна,
т.е. содержит те качества, которые постепенно растеряны
современной поэзией. Впрочем, большое количество стихов
у Пушкина, написанных вслед Державину, говорит о многом:
Памятник, Пока не требует поэта... по крайней мере
хотя бы о неоднозначности раздраженных пушкинских
высказываний. Метафорический гиперболизм, движение,
энергия, но и символическая условность вперемешку
с совершенно реальными вещами. Отрицательный результат
в поэзии, как и в науке, тоже результат, т.е. благо.
Декларируемый ныне метод т.н. потока сознания был
собственно открыт и применен именно Державиным (В.
Ходасевич, с. 358).
О если б стихотворство знало
Брать краску солнечных лучей, -
Как ночью бы луна, сияло
Бессмертие души моей.
***
Любопытно, что схлопывающееся прочтение бореального
модуля ЕВАНГЕЛИ(Е) прекрасно иллюстрирует саму архитектонику
содержания как евангелических текстов, так и ключ-пространства
русских православных икон евангелического содержания.
***
Нужно развить в эссе о Державине собственную оренбургскую
тему: сам я крещен в селе Державино в 1943 году, где
мы были в эвакуации. Возможно, от державинских крестьян,
переселенцев из Тульской губернии, и происходит и
вся моя родня по матери - Тулины. Но это - попутно.
Самое главное - в эссе должно быть вскрытие нешуточной
тайны нашей историко-эпиграфической науки, связанной
и с Гаврилой Романовичем: он имел на руках фрагмент
Влесовой книги и даже сделал небольшой перевод ее.
В архивах Державина все это сохранилось и в 60-х годах
было опубликовано Ю. Лотманом как Гимн Бояна. Нужно
дать перевод фрагмента, раскрутить сюжетно...
***
Самое отвратительное, что мне довелось читать за эти
годы, - это переписка Маяковского с Л. Брик, издание
некоего Б. Янгфельдта. По переписке видно, что Маяковский
(совершенно больной человек, видимо, вялотекущая шизофрения)
долго был ширмой, а потом и жертвой вненациональной
шайки аферистов и убийц...Рядом крутились люди Я.С.
Агранова, он был постоянно на мушке, и если бы его
не вынудили застрелиться, его бы все равно убили.
Но вот за что? Почему он стал мешать этой банде именно
в апреле 30-го года? Что за этим последовало? Нужно
разобраться бы, да что-то не хочется, слишком все
гнусно...Кстати, переписка Маяковского с Бриками на
фоне переписок, например, Бунина или Чехова, выглядит
так мерзостно, что говорить о какой-то духовной атмосфере
их круга - кощунственно. Плуты, пройдохи, аферисты,
картежники, гомосексуалисты, психбольные...Убийцы...Свободно
мотались по Европе, когда страна, коллективизируемая
ими, вымирала от голода. Убив Маяковского, пустили
слух о его инстинкте самоубийства...Все письма Л.
Брик - о шмотье, телеграммы - о деньгах. Холодный
деловизм, слегка закамуфлированный тоже совершенно
деловым любовным сюсюканьем. А он обоих Бриков (или
обеих) называл кошечками, как и они себя совокупно
ЛиляОся...М-да...Рядом постоянно болтался раскрашенный
педераст М. Кузмин, педераст Липскеров. Поразительна
еще патологическая неграмотность Маяковского, это
не неграмотность недоучки, а лингвистическая глухота
именно больного человека. Все это словоломание, кривоблудие
слова, кверопупия личности, гигантомания и пр. и пр.
- комплекс Туретта…А Маяковского в школе мы заучивали
наизусть, писали сочинения...Я сам в армии без конца
импровизировал под Маяковского, но довольно быстро
понял, что это не поэзия...А его книгами еще завалены
библиотеки, и школьники еще зачем-то учат его вирши,
- хотя его уровень в истории русской литературы не
выше уровня какого-нибудь Арцибашева...
***
Любопытна реинверсия имени Вергилий (P. Vergilius
Maron), VERGILI(us) = vi ћi re go ie li ie zaie
ieli zaie Bogo ћire ieza ievi, дважды сжатый Путь
Божий Великого (тучного, большого, т.е. Тела Вида)
в отсеченной Яви. Это, конечно же, бореальное понятие,
описывающее жертвенные стадии гляциала, приледникового
пути выживания. Номинация эта абсолютно сакральна,
примерно так же, как ГОМЕР или КРША ДАНИЛъ, которые
персонифицировались и даже приобрели нечто вроде житийной
биографии. Можно вполне обоснованно ставить вопрос
о деперсонизации Вергилия, тем более и его родовое
имя является тоже сакральной герметичной формулой:
MARON, что, собственно, может смело выводить поэму
Георгики в разряд безавторских мифологических сводов
под названием Vergili Maron. Интересно, что немецкое
слово der Bergarbeiter - горняк, превратившееся у
русских горнодобытчиков Алтая в простецкое и почти
русское слово бергал, прижилось именно потому, что
было глубинно близко к понятию свергать - рушить,
т.е. к тому же понятию, что и Вергилий...
***
Нашел во Влесовой книге (дощ. II-1) описание геогляциальной
ситуации:
Праве бо есь невідомо уложена Даждьбо ма.
По ні ако, пріа же сіа, теце Iаве.
I та соутворі жівото нашо.
А тако, колі од іде, сьмрть есь.
Iавь есь текоуща: творено о Праві.
Навен Бо есте по тоііа, до те - есте Нава.
А по те - есте Нава.
А в Праві же есте Iавь.
Поучі хом сіа стару:
А врже мощемо сіа душі в Он Бо - есе Бо на Коло...
Собственно, это не вполне Пентагея, а описание состояния
Пути (Яви) между двумя смертельными пространствами
- Нави... Все это мироустройство гляциала называлось
Правьievo sire ne, т.е. Явь сырого жертвенная. Любопытно
здесь качественное определение Яви (пригляциальной
тропы человечества) - Явь - текуща, т.е. нестабильна.
Современные гляциоклиматологи даже не подозревают
о существовании документов о ситуации того периода,
а их собственные теории климатических состояний, покоящиеся
на разрозненных и случайных свидетельствах археологов
и палеонтологов, остаются, в принципе, неубедительными
гипотезами...Вот и Бог Навен появился в Пантеоне.
Навенъ = NAVEN = ra su vi ћi ra sire ieza ievi vive
sire, сырое обетование Яви - отсеченного сырого. Т.е.
это номинация ситуации проживания Человечества в лабиринтах
Гляциомассы, отсеченной от остального пространства.
Однако их перечислено два! Значит, Вл. книге известно
и о другой полосе сырого пространства, при Южном Леднике!
Нужно разобраться, слишком это неожиданно.
***
Странный коллаж сотворил я из двух фотографий: Октябрьская
улица моего Бузулука, слева два дома моих подружек
и свое фото тех лет...Это как раз в те годы (1965
г.) я писал стихи:
Мне теперь по фене ботать,
лопать лук и трескать хек...
Вам - в поэзии работать,
Вы хороший человек.
Потому-то я тоскую,
повторяя без конца:
- Не забуду мать родную,
да и Вас - подлеца...
6 сентября Весь двор в цветущем большими желтыми
цветами топинамбуре. Цветы этого пришельца имеют по
13 лепестков, да, цветок с подтекстом. Нужно отправить
в Gerbarium. Вот и сентябрь на дворе, как-то резко
похолодало, - осень началась сразу по календарю, без
передышки. Рябина обвисла под тяжестью ягод - к морозам?..На
серебряных нитях полетели куда-то золотые паучки...Вы
куда полетели, вестники осени, провидцы ненастий и
холодов?..Пишу потихоньку Державина своего. Как всегда
медленно и неохотно. И материал собран огромный, и
есть о чем поразмышлять, но как-то все это надоело:
писать куда-то в пустоту, безответно и неблагодарно
выжимая душу свою...Надоело...В 109 псалме увидел
интересную формулу в стихе 4: Мелхиседеков чин. МЕЛ·ХIСЕДЕКъ
- персонифицированный символ хтонического преображения
пространства в состояние Бокового сдвига живого (т.е.
состояние Геогляциала). Вот почему Мелхиседек, всего
два раза упоминающийся в Библии, постоянно присутствовал
во фресковом оформлении древних новгородских храмов...Видимо,
еще сохранялось понимание, что быть по чину Мелхиседека
- это служить Памяти Вида. Имя его толкователями переводится
как Царь Правды.
Мелхиседек владел градом Салим = Пути прижатые, бывшие
сожженными. Т.е. это одно из сакральных имен Прародины,
то же, что русский Суздаль. Потому и Иеру-салимъ -
суть, как и Суздаль, как Великий Новгород, как и многие
другие русские города, лишь одна из моделей этой прародины.
7 сентября Холодное сентябрьское утро. Вышел
на солнышко, где собрались все кошки двора, лежат,
греются. И я погрелся немного с ними...Опять размышлял
о Мелхиседеке. Авраам отделил ему некую десятину.
Что это? ДЕСЯТINА - отсечение Вида и прижимание его
к терминатору (пространству гляциала). Отдать десятину
- принять и продолжить мифостадиал (судьбу) Всечеловечества.
Потому ранние русские церкви и были еще десятинными,
т.е. отданными, посвященными мифостадиальной Памяти
Вида, т.е. это были еще бореальные баптистерии.
8 сентября ДУША - в реинверсии - Suљe vida
Bo-da ievi suљe vive, след отреченного былого, суд
былого.
...Душа, суд Сущего, томленье
Пред вечной тайной - для чего?
Нужно разобраться...Принес со двора верхушечную розетку
листьев крапивы. Какое четкое построение! Не это ли
дало и смысл названию растения? К·рапiва - форма ее
розетки была т.н. Розой Пространства...И в пламяни
розе...- Слово о полку Игореве. Да, название крапивы,
как и всех других растений, было знаковым. И впрямь,...трава
зелена есть знак Божий - Влесова книга. Крап, крапленый
- отмеченный, знаковый. Крапленые карты. Крап-лак
- красный цвет. В Gerbarium.
9 сентября, суббота Сидел весь день над Державиным,
переводил гимн Бояна. Неожиданно перечитал свое эссе
Мы не от старости умрем - и загрустил. Странно, написав
что-то о своем прошлом, одновременно и словно бы расстаешься
с ним...Самоубийственна все же писательская судьба,
самоистребительна...Лето прошло, промелькнуло...Уже
вполне осень, холодно, дожди. Утром во дворе на скамеечке
бабушка строгала из дощечки череночек для лопатки,
убрать могилу своему покойному мужу...Рассказывала
тихо о нем, о жизни в деревне, о коровах и овечках...Русская,
светлая, терпеливая быль...
10 сентября, воскресенье Холодный день с дождем.
Наступает та пора, которую я так не люблю, больше
- от настигающей тоски какой-то...Слишком был всегда
привязан к природе, зелени, чуток к изменениям ее,
буквально физически ощущал всегда ее осеннее умирание...Поздно
вечером все металась по небу огромная гремящая стая
галок и ворон, ища пристанища и ночлега. Наверное,
к смене погоды...Славия вечером показывала фильм Л.
Мороховой о В.И. Соловьевой по моему сюжету: немолодая
русская женщина с нелегкой судьбой, мечтающая о любви,
которой в жизни не случилось...Неплохо. Только снято
с огрехами, да монтаж сделан несколько наспех. Нужно
бы написать Соловьевой письмо, поздравить...Переводил
Боянов гимн - интересная вещь. Только, как я уже вижу,
опять сделал мартышкин труд, в эссе о Державине это
не поставишь...Скучновато стало жить как-то......А
ночью сон какой-то нехороший. Трудно всерьез верить
в некую реальную сбываемость снов, это даже и механически
невозможно. Сны, эти зыбкие фантомы прошедших впечатлений,
возникающие в дремлющем мозгу во время ночной сортировки
этих же впечатлений на дне сомнамбулических полубеспамятств,
- какое отношение они имеют к будущему, тем более
реальному?..И все же...Мне снилось, что я нищий, полубезумный,
страшно грязный, седой, едва волочащий куда-то больное
непослушное тело. Где-то в вокзальном буфете подвыпившие
гуляки оставляют мне четверть бутылки водки, которую
я засовываю глубоко за пазуху, чтобы постоянно чувствовать
ее у тела, и, торопливо костыляя, бреду куда-то в
радостном предвкушении выпивки...Потом, сразу вдруг,
- осуждающие раздраженные лица сестры, брата. Кажется,
я живу у кого-то из них в качестве приживалки, всем
мешая. Какие-то упреки, ругань...И самое страшное,
нашли и отняли бутылку...Но весь сон я еще словно
бы улыбаюсь, защитно, никому, всем и себе одновременно...Проснулся
я, по-настоящему напуганный, потому что вдруг понял,
что именно это и может случиться в конце концов. Не
что иное, а именно это...Но откуда, как, каким образом
все это сформировалось во сне? Ведь именно об этом
я никогда и не думал, скорее, наоборот, я всегда думал
о светлой уверенной старости, полной раздумий, труда,
даже и стихов...А может, все-таки бывают вещие сны,
чья вещность - бесцензурная правда ночного беспамятства,
которую наяву прячешь так глубоко, что даже кажется,
что ее нет...Проснулся, думал о дочерях, о родине
стихов своих...Думал об учениках, потихоньку меня
забывающих...Думал о нелепой судьбе своей...Думал
об одиночестве души, оставленной судьбою один на один
с жизнью...
11 сентября, понедельник На дворе холодно,
ветер...Сорвал листок смородины, чтобы разглядеть
его форму. Да, пятиконечник, как у клена и калины.
Итак: Смородiна - то есть счет пятиземелия Гляциала.
Вот тебе и смородина. Причем РодинаSura iedо bore
- место, где просчитаны все жертвы земли. Да, впечатляюще...Влесова
книга о Руси (найти)...Место, где кровь наша лилась...Покров...Итак,
между делом мой бореальный гербарий потихоньку наполняется.
Кстати, гербарий от лат. Herba - трава. Herba Suvo
re ћiho - знаки борения сжиганием. Трава Suvo sire
ti - знак сырого побитого. Реинверсия дает адекватные
понятия, трава (т.е. форма листьев) есть прежде всего
знак Памяти Вида. Имена трав обозначали именно знаковость
формы травы, листа, растения. Отсюда и понятие герб
- знак, печать, символ чего-то. Влесова книга (дощ.
II 6э, строка 6): Об агнцех коi б(о) sоуте детiя од
sуре (т)ому трва злена еsе знак божьскiа.., т.е. об
агнцах которые есть дети Сурьи - кому трава зелена
есть знак Божий...Аг·нецъ Sugo·biti ћere, жертвенная
жизнь Яви (пространства спасения). Кстати, одна эта
формула доказывает истинность Влесовой книги, попавшей
в руки неумелых переписчиков и компиляторов, а потом
и бездарных переводчиков (Ребиндер, Лесной, Асов и
пр.), запутавших все окончательно...
12 сентября Холод во дворе, в квартире. Работать
опять невозможно. И так будет до середины октября.
Каждый год из-за межсезонной недотопки пропадает полтора-два
месяца жизни...Опрометчиво подарив как-то соседской
девочке, которая пишет стихи, свою книжку, я моментально
был разоблачен для всех дворовых детей как поэт и
вот теперь расхлебываю. Сегодня ко мне подошла одна
девочка лет десяти с ручной крысой за пазухой и попросила
написать стишок о ее крысе, которую зовут Конфетка,
она пятнистая, юркая, постоянно в движении...Что ж,
теперь нужно будет написать стишок о крысе, поддержать
репутацию поэта. Вечером как-то понял, что начальная
наша с Юлей идея альбома Ангел, бабочка, цветок...была
более интересной, чем Холмы Чечек. Жаль, что Юля перестала
рисовать для души, исчезла непосредственность, спонтанность.
Она словно бы устала от вечных ожиданий и надежд на
что-то...Пропустили мы с ней время...Однако нужно
написать ей или позвонить...Хоть бы повезло с Холмами...А
у меня какой-то стопор. Не пишется, да и не хочется
писать...Холод, осень, несбывшееся...Впрочем, а что
должно было сбыться? Я ничего и не загадывал себе,
а что смог, то почти и сделал...
13 сентября, среда Все тот же изматывающий
холод в квартире...Однако потихоньку закончил перевод
Боянова гимна и увидел вдруг, что Державин имел в
руках, не ведая того, тайну Реки времен, что, впрочем,
и должно быть в судьбе любого великого поэта: ускользающая
тайна бытия...Нужно все же написать своего Державина,
хотя уже ничего не хочется, все надоело...Боянов гимн
- ценнейший документ бореальной культуры, и как жаль,
что почти невозможно ввести его в современную эпиграфическую
науку, не дадут...
16 сентября, суббота Целый день на Ярославле
Дворище песни и пляски, день породненных городов...Вообще-то,
приехали со всего Русского Севера очень хорошие фольклорные
коллективы, а народу почти не было...Вот так потихоньку
фольклор остается самим собой, а жизнь катит дальше,
слепая, несуразная, беспамятная...После Державина,
если я его все-таки напишу, нужно доделать последнюю
главу Альбома - об отце и обязательно написать эссе
Ак-Баур, это мое открытие, его я нашел, исходил вдоль
и поперек, перевозил туда тысячи людей, снял когда-то
два или три фильма. Сейчас на Ак-Баур уже потянулись
всякие сектанты, есть даже общество Ак-Баур...Да,
если я не напишу об Ак-Бауре - никто не напишет, все
исказится, превратится в балаган, а истина канет в
бездну, а это мое открытие едва ли не важнее мертвого
Стоунхенджа, ведь Ак-Баур - это еще и ценнейшая эпиграфика...Холод,
северный ветер, иногда накрапывающий дождь. В квартире,
как в погребе, работать невозможно...Здесь - желтый
высохший лист с опадающего клена и последний цветущий
одуванчик. Странно это - цвести вопреки природе. Хотя
почему вопреки, это-то как раз и есть сама природа.
Ее логика эпична, а мудрость - долговременна, - не
так уж все просто с этой природой...
***
Позвонил Юле, поздравил с днем тридцатилетия. Альбом
наш, как я и предполагал, завис в неизвестном состоянии...Ну,
что ж...Печальное известие: умер Владлен Шустер. Вот
и еще одна ниточка с жизнью оборвалась. Я знал его
с 1968 года, т.е. 32 года...Вместе жили на Защите,
грязном шанхае, пригороде Усть-Каменогорска, вместе
вели литобъединение во Дворце металлургов...Прощай,
Владлен...Писать о Державине не хочется. Понял окончательно,
что незачем. М.б., только из-за Боянова гимна. А он
в литературоведческое эссе не лезет. Вот напасть...Все
думаю о Шустере, его смерти. Вот проводил детей в
Израиль, а сам не успел и умер там, где прожил всю
жизнь...Из нашего с ним литобъединения середины 70-х
уже нет Кислякова, Гурина, Романова, как нет уже Ядрышникова,
Меля, Розанова, Абрамова... Пустеет прошлое, и будущего
нет...Прощай, Владлен...
***
Из письма Иосифа Бродского Л.И. Брежневу (4 июня 1972
г.): Я принадлежу русскому языку, а что касается государства,
то, с моей точки зрения, мерой патриотизма писателя
является то, как он пишет на языке народа, среди которого
живет, а не клятвы с трибуны...Мне горько уезжать
из России. Я здесь родился, вырос, жил, и всем, что
имею за душой, я обязан ей...Я никогда не чувствовал
себя обиженным Отечеством. И т.д. Через четыре года
(в 1976 г.) в стихотворении, посвященном Михаилу Барышникову,
Бродский писал: А что насчет того, где выйдет приземлиться,
земля везде тверда; рекомендую США. - Метаморфоза
по-хлестаковски неожиданная, впрочем, Бродский в Строфах
это оправдывает вполне убедительно:
Жизнь есть товар навынос:
торса, пениса, лба.
И географии примесь
к времени есть судьба...
Цинизм питекантропа...Поэт ли это?.. Видимо, это как
раз и есть криптодепрессия - неизлечимый порок души
(разновидность скрытого сумасшествия)...Впрочем, Нобелевская
комиссия за этим не следит.
21 сентября, четверг Утром в окно лестничного
пролета билась прекрасная бабочка - павлиний глаз.
Я осторожно взял ее в руку и, слыша ее шевеление и
даже какое-то тепло в ладони, вынес на улицу и посадил
на цветок топинамбура. Она тут же, как парусник, развернулась
крыльями по ветру и улетела...Нужно построить Metamorfose
- термин, обозначавший полный мифостадиал Богочеловечества,
перешел к обозначению одной из бесчисленных моделей
мифостадиала. Бабочка - заключительный элемент модели.
***
Любопытная статья в Независимой газете (15.09.99)
некоего Израиля Зайдмана Умственная сила нации с характерным
подзаголовком Был ли русофобом первый русский нобелевский
лауреат. В ней приведены слова акад. Ивана Павлова
(1932 г.): Должен высказать свой печальный взгляд
на русского человека, он имеет такую слабую мозговую
систему, что не способен воспринимать действительность
как таковую. Для него существуют только слова. Его
условные рефлексы координированы не с действиями,
а со словами…Наблюдение великого ученого совершенно
справедливо, но выводы сделаны диссипатированным сознанием
человека, всю жизнь занимавшегося почти математическим
исчислением разнообразных человеческих функций, не
касаясь духовных. А как раз духовная, т.е. прежде
всего языковая сфера русского человека является во
многом субстратной для остального человечества, перешедшего
в языках (и в сознании тоже) необратимую ступень герметизации
речи с обостренной персонификацией сознания, при которой
ритуальные речевые ценности остаются уже вполне понятиями
абстрактными. А это и есть русский человек, находящийся
в обряде своей бесценной речи...
22 сентября, пятница Светлый, тихий, осенний
день. Стали заметно желтеть и облетать деревья. Бродил
по своему маленькому придворцовому саду, смотрел на
посверкивающий Волхов, на блекло-голубое выцветающее
небо, траву в бликах низкого солнца...Сегодня что-то
случилось в душе, словно бы с чем-то навеки простился,
но простился тихо и кротко...С чем?..
25 сентября, понедельник Мамин день рожденья.
Ходил в церковь...Слабо-солнечно, прохладно, но как-то
умиротворенно вокруг. На дворе нечто вроде бабьего
лета. Неожиданно стала обильно осыпаться листва, моя
дорожка на Дворцовой аллее зашуршала, опять послышалась
какая-то музыка, даже можно было бы и стихи написать.
Но стихи писать не хочется, да и не для кого...Что-то
отгорело, отболело навсегда...
***
Матфей 13:55. Отец Иисуса - Тектонъ. Хтоническая,
тектоническая сила, Тектон = плотникъ. Любопытно,
что это имя (Тектонъ) можно найти лишь в церковно-славянских
текстах Евангелия, в новопереведенных этого уже нет.
Вот почему еще все эти призывы Аверинцева к переходу
русской церковной службы на современный язык крайне
вредны, если не сказать - преступны. Почему он, кстати,
не ратует о том же и для католической церкви?..Вечером
вдруг подумал, что любой хорошо поработавший художник
не может не прийти в конце концов к убеждению, что
полноценность творчества должна определяться тремя
обязательными составными: душа, жизнь, мысль...Конечно,
это в абсолюте. Душу я выразил вполне исчерпывающе
книгами стихов, только никому она не нужна, моя поэзия.
Жизнь, в общем-то, уже дописываю: вся моя авторская
проза, только и она никому не нужна, моя проза. А
вот мысль еще не завершил: Русский Пантеон...Хотя
и она, моя мысль, останется невостребованной, как
уже очевидно...Но нужно все же работать...Ах, дал
бы мне Бог хотя бы немного времени...
28 сентября Вот и сентябрь на излете. Никому
давно не писал. Письма тоже требуют какой-то собранности
к душевному общению, что не так уж просто...Дни золотые,
тихие, прохладные. Как прекрасна все-таки жизнь, неописуемо
тонка и щедра, да вот душевная усталость заслоняет
все, эту тонкость, щедрость, красоту...Но уставать
- не грех, грех сетовать...Сегодня на миг появилась
музыка какая-то, что-то анапестом загудело и исчезло...Что
ж, нужно жить дальше...Русские матери побуждают своих
детей к разговору призывом Агу!. АГУ = su go viievi
Bogo vive, явь богоживая, названная. То есть Агу!
- это призыв к произнесению имени Божьего! Вот еще
почему наш народ Богоносец...
29 сентября, пятница Сегодня как-то внезапно
ощутил, что не только сентябрь, а и год на исходе...Дни
тихие, прохладные, медленно сыплется листва, под липами
- слабый золотистый отсвет...Сегодня вспомнил поющего
котенка своего покойного ученика и друга Коли Абрамова.
Его мать, по русскому обычаю, закопала в огороде только
что родившихся котят. А Коля, приехав откуда-то на
следующий день, выкопал котят, причем один еще едва
дышал. Коля его выходил. Это был странный котенок
с разноцветными глазами, ручной и цепкий, как обезьяна.
Когда он подрос, стал неожиданно петь под гитару:
мяукал и завывал, причем очень выразительно. У меня
в то время была поющая собака, и я долго выпрашивал
котенка, чтоб иметь дуэт поющих существ, но безуспешно:
Коля к нему уже привязался. Кстати, котенка он назвал
Женькой...
2 октября, понедельник Два дня пробыл в гостях
у приятеля в одной заброшенной Богом деревеньке...Теплые,
солнечные, тихие осенние дни. За околицей прекрасная
русская река с древним названием - вся, как зеркало,
в чистом отражении золотых лесов...Зеленые еще луга
утром в седом инее, небо светлое, но уже заметно поблекло...Осень...А
вечером за бутылочкой вина - долгий трагический монолог
старого человека, прожившего жизнь с безумной, грубой,
эгоистичной и жестокой женщиной, отравившей ему все:
жизнь, судьбу, карьеру...Один случайный непродуманный
шаг в молодости - и 50 лет сумасшедшего дома в семье
с постепенным самозаточением в самом себе...Последняя
мечта его - уйти все же на пенсию и поселиться навсегда
на своей дачке в этой деревеньке...Уйти, уйти...Мне
нечего было сказать...Ночью, уже здесь, в городе,
вышел во двор покурить. Со стуком падали тяжелые листья
с кленов, начинался ветер. В темных тополях вскрикивали
вороны и галки, собравшиеся на ночлег...Было тревожно,
неспокойно, неуютно вокруг...Но и этот сумрак и непокой
были еще моей жизнью...
5 октября Сегодня принесли пенсию - 580 рублей
34 копейки (20,83 доллара) и квитанцию на оплату квартиры
- 130 рублей. Сломался замок на двери: еще 100 рублей.
На остаток - 350 рублей нужно жить месяц. Вообще,
эти деньги - издевательство этой власти пройдох и
негодяев: пара рюмок виски в ночном клубе для них
стоит столько же, но им это ничего не стоит...Негодяй
- богопожиратель...
6 октября, пятница Утро туманное, холодное.
Осыпаются липы...Может быть, хватит вымучивать, разжевывать
свой трактат, он и в 6 томов не влезет. Просто сделать
из своих исследований краткий дайджест, листа на три:
открытие должно быть кратким, 100 страниц максимум.
Дописать и оставить компьютер навсегда в покое...Эта
игрушка, видимо, не столь уж и безопасна...А назвать
все это просто: Бореальная культура Евразии. Работы,
в общем-то, на месяц. Если буду делать, конечно...
9 октября, понедельник День светлый, теплый.
Галки жадно обклевывают рябину, наверное, горечь уже
отбита ночными заморозками...Ничего не хочется делать.
Мой Державин заброшен, Пантеон тоже...Так, по инерции,
включаю по утрам компьютер, а потом...играю с ним
в карты...Все надоело...Даже не это, а появившееся
чувство бессмысленности что-то делать. Днем - брат,
измученный, усталый, постаревший, весь в тяжелой тоскливой
заботе...Вечером, уже в темноте, кто-то выстрелил
в стаю ворон и галок, ночующих около милиции на улице
Бояна. Бедные птицы, крича и взывая, взвились и долго
мотались по небу, ища себе приюта и пристанища. Мне
показалось, что и я так же уже давно мечусь и взываю,
только почти безмолвно...Gerbarium. Рябiна Sura ievo
sire, т.е. Явь или стрела Пути, с одной стороны которой
жертвы, с другой - сырое пространство. В принципе
- модель пути Общечеловечества в статусе Сына. Рябиновая
ветвь могла бы быть символом Христа. Хороший бы был
псевдоним - Илья Рябинин.
10 октября Сегодня резко похолодало, ветер,
порывами дождь...Вообще-то, для завершения всего мне
осталось сделать две вещи: закончить книгу прозы и
сделать краткую научную работу Бореальная эпиграфика
Евразии...Вот и все.
13 октября, пятница Вчера ночью вышел покурить
и обнаружил в подъезде большую лягушку. Она, видимо,
пришла на свет и тепло, не подозревая об опасности
быть раздавленной хлопающими на ветру дверями. Я потихоньку
вынес ее на улицу, посадил в кустарник у забора. Живое,
мягкое, беззащитное существо...Сегодня, гуляя в своем
маленьком Дворцовом парке, я вдруг заметил в опавшей
листве, что где-то среди липовых деревьев есть и вяз.
Да, я нашел его на центральной аллее, на нем еще кое-где
клочьями свисала бурая некрасивая листва. Летом его
было не разглядеть. Вот и новым листком пополнился
мой бореальный Gerbarium, а то я как-то забыл о вязе.
Итак - Вязъ=Vazъvi su za, Явь повитая сжатой жизни.
Вот так - вяз, оказывается, это Божье дерево...
15 октября, воскресенье Покров пришел холодными
дождями и ветром...Что ж, пора...Звонил в Усть-Каменогорск
Рите. У дочери все пока нормально, и да хранит ее
Господь, она так намучалась в этой жизни...Странно,
вот мне уже 60 лет, а я все волнуюсь, когда слышу
голос с расстояния 5 тысяч километров. Да, само громадное
пространство, преодолеваемое звуком человеческого
голоса, меня как-то оглушает и потрясает...Может,
оттого, что никогда не имел телефона, и не возникло
привычки не удивляться этому...Завтра нужно накрепко
садиться за Державина, он у меня внутри почти готов.
Это эссе должно быть как раз о Реке времен и пространств,
о Реке, в которую нельзя долго смотреть, чтобы не
закружилась голова...А я смотрю в нее уже больше 10
лет...Кстати, Рекаsuko ћereћere ћiza boko vive, пожирающее
жизни боковое повивание, т.е. мифостадиально Река
- это гибель.Матфей 16:26: Кая бо польза человеку,
аще мiръ весь приобрящетъ, душу свою отщетитъ, или
что дастъ человекъ измену за душу свою. Потрясающая
мысль...Интересно, что именно этот стих (Матф. 16:26)
сохранился среди граффити в Софии Новгородской (ХII
в.) на стенах башни, по винтовой лестнице которой
я хожу в патриаршую библиотеку...Да, к подобным умозаключениям
можно прийти лишь на уровне глубочайшего религиозного
или мистического самовнушения… А Державин? -
Душа моя! гостья ты мира:
Не ты ли перната сия?
Да, Державин - абсолютно гениальный поэт...
20 октября Вечером вышел, покормил дворового
котенка. Симпатичный, в белых носочках...Перезимует
ли зиму?..Холодно, подмораживает. Деревья уже совсем
голые, только рябины как-то ядовито пламенеют гроздьями
ягод...Закат мутен, тяжел, туманен...Сегодня с какой-то
очевидностью понял, что болезнь и возраст это еще
и постепенное опустошение мира, все меньше знакомых,
друзей, все меньше ты кому-то нужен в этом мире...Вот
огляделся - а вокруг никого почти. Где мои дочери,
друзья, ученики, сослуживцы-приятели?..Для широкой
переписки просто нет средств, нет и телефона...Только
память, воспоминания да книжечка стихов в кармане,
которая никому, оказывается, не нужна...С работы увольняют,
от презентации книжки отмахнулись...Но нужно и это
пережить, перетерпеть, знать, понять и ни на что не
сетовать, ведь это жизнь...С досады хотел сегодня
выбросить в помойку пачки своих книг, которые уже
полгода пылятся под шкафом. Удержало то, что это могло
бы выглядеть лишь истерическим жестом, не более. Жаль
еще трудов, затраченных на все это...А как я ждал
весной своей книги!..Чтобы успокоиться, вновь рассматривал
Юлиных ангелов. Один, с божьей коровкой, - совершенно
изумителен. У ангелов, вообще, забот полон рот, но
этот Ангел урвал-таки минутку, быстренько слетел на
землю и обнаружил маленькое цветное чудо, ползающее
среди трав, и немножко поиграл с ним. Нет, он постоянно
помнил, что ему пора спешить на небеса, но он же тоже
почти ребенок и забылся на время...
21 октября, суббота Иней на траве, кустах.
Но не седой, как любят писать всякие писаки, а сверкающий.
К обеду он растаял, трава покрылась росой, жухловато-зеленая,
октябрьская трава...Вечером Волхов высветился вдруг
таким тонким закатным глянцевым лоском, что вновь
подумалось, как бесконечно разнообразна красота жизни,
вообще, как красиво все живое, сущее, все то, что
мы глупо назвали природой...Природа - жертвенное пространство...Хм...Вот
тебе и природа, не мать, а мачеха...Впрочем, в русском
языке это слово новоиспеченное, неприродное. Вот и
сентенция возникла: Природа - слово неприродное...Прекрасная
София величественно, но как-то незаметно как бы охраняет
весь этот покой и красоту, чуть поблескивая своим
громадным золотым куполом. Покрикивают чайки на отмелях
у Детинца, красиво, бесшумно и с огнями разворачивается
посреди реки последний прогулочный теплоход, а напротив
Никольской башни кремля ближе к мосту ярчайшим пламенем
пылают три рябины...Покров как-то сразу все изменил:
на дворе почти морозец, дни сразу и резко укоротились.
Да, и впрямь, фантом Покрова не в том, что он Покров,
а то, что после него все становится резко иным - небо,
свет, вода, сами ощущения жизни...ПокЧровъ bivo bore
boko bone, покрытие живого гляциальным покровом, спасение
Сущего на узкой приледниковой полосе от палящего жара
Гляциала. Ледниковый период резоннее назвать бы Огненным,
ибо вся срединная часть планеты была фактически выжжена,
за исключением высокогорных оазисов, а жизнь существовала
только на пригляциальной полосе, называемой Ieli,
прикрытой Покровом Богоматери (Гляциомассы)...Бродил
по мерзлому заиндевелому парку утром и почему-то задумался
о том, что хотел, собирался исполнить в своем творчестве
(в поэзии) кроме всего прочего еще и чисто качественные,
технические начинания предтеч, но не успел. Думал
о том, что будущее созидающее творчество русских поэтов
должно проистекать с полным использованием всей традиции
(как массы) русской поэзии, с использованием не только
ее духовного накопления, но и всего ее поэтического
инструмента, - и не в эклектическом плане, разумеется,
а в свободном и умелом выборе всего: техники, поэтики,
образных систем, музыки и пр., с использованием, в
конце концов, и того еще неизведанного языкового слоя,
скрыто спящего в словаре, - его бореального подсловаря...О,
это будет вновь великая поэзия, и вновь - на два-три
века. И только уж потом пишущей братии можно уже окончательно
переходить на прозу. Вернее, вместо нее появятся,
как говорят сейчас, некие виртуальные жанры...Не успел...
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_1180.htm
|