|
Дожденосные облака издревле представлялись небесными
колодцами и реками (см. гл. XVI). Холодная зима, налагая
на них свои оковы (точно так же, как налагает она
льды на земные источники), запирала священные воды
- и вместе с тем все кругом дряхлело, замирало, и
земля одевалась в снежный саван. Весною могучий Перун
разбивал эти крепкие оковы своим молотом и отверзал
свободные пути дождевым потокам; омывая землю, они
возвращали ей силу плодородия, убирали ее роскошною
зеленью и цветами и как бы воскрешали от зимней смерти
к новой счастливой жизни. Отсюда, во-первых, явилось
верование, что дождь, особенно весенний, дарует тем,
кто им умывается, силы, здоровье, красоту и чадородие;
больным дают пить дождевую воду, как лекарство, или
советуют в ней купаться. Отсюда же, во-вторых, возник
миф, общий всем индоевро-пейским народам, о живой
воде (у немцев: das wasser des lebens), которая исцеляет
раны, наделяет крепостью, заставляет разрубленное
тело срастаться и возвращает самую жизнь; народные
русские сказки называют ее также сильною или богатырскою
водою, ибо она напиток тех могучих богатырей, которые
в сказочном эпосе заступают бога-громовника. По древнему
воззрению, Перун, как бог, проливающий дожди и чрез
то иссушающий тучи, пьет из небесных ключей живительную
влагу. В этой метафоре дождя славянские сказки различают
два отдельных представления: они говорят о мертвой
и живой воде - различие, не встречаемое в преданиях
других родственных народов. Мертвая вода называется
иногда целящею, и этот последний эпитет понятнее и
общедоступнее выражает соединяемое с нею значение:
мертвая или целящая вода заживляет нанесенные раны,
срощает вместе рассеченные члены мертвого тела, но
еще не воскрешает его; она исцеляет труп, т.е. делает
его целым, но оставляет бездыханным, мертвым, пока
окропление живою (или живучею) водою не возвратит
ему жизни. В сказаниях народного эпоса убитых героев
сначала окропляют мертвою водою, а потом живою, -
так как и в самой природе первые дожди, сгоняя льды
и снега, просеченные лучами весеннего солнца, как
бы стягивают рассеченные члены матери-земли, а следующие
за ними дают ей зелень и цветы. По свидетельству сказок,
живую и мертвую воду приносят олицетворенные силы
летних гроз: Вихрь, Гром и Град, или вещие птицы,
в образе которых фантазия воплощала те же самые явления:
ворон, сокол, орел и голубь. Кто выпьет живой или
богатырской воды, у того тотчас прибывает сила великая:
только отведав такой чудодейственной воды, русский
богатырь может поднять меч-кладенец (= молнию) и поразить
змея, т.е. бог-громовник только тогда побеждает демона-тучу,
когда упьется дождем. Приведем соответственные свидетельства
норвежских сказок: королевич решился избавить от двенадцатиглавого
тролля (дракона) похищенных им красавиц (это или светила,
затемненные тучами, или облачные нимфы - см. гл. XX);
чтобы совершить этот подвиг, он должен был поднять
ржавый меч, висевший в замке тролля; меч-молния называется
ржавым, потому что во все время, пока властвовал демон
(т.е. в зимние месяцы), оставался меч без употребления,
скрытый в жилище дракона ( = в туче). Но королевич
не в силах был и повернуть его. - Выпей из этой фляги,
что висит подле, - сказала царевна, - так всегда делает
тролль, когда вздумает поднять меч. - Королевич сделал
один глоток - и опустил тяжелый меч со стены; за другим
глотком мог приподнять его, а за третьим стал им свободно
размахивать: так постепенно за каждым новым глотком
прибывала в нем сила. Живая вода принимается за непременное
условие освобождения от власти демонской: там, говорится
в одной сказке, висят на стене меч и фляга с живой
водою; когда опрысканный этой водою сухой древесный
пень даст молодые отпрыски и покроется зелеными листьями
- тогда настанет час избавления, - т.е. час этот наступает
в благодатную пору весны, когда дождевые ливни одевают
обнаженные леса и рощи свежей зеленью. В замке тролля
хранится и котёл с чудесной кипучей водою: стоит только
искупаться в ней - и тотчас станешь красивым, белым,
румяным, словно кровь с молоком, и необычайно сильным,
что согласно и с показаниями наших и других индоевропейских
сказок. Падение дождей из туч, озаряемых пламенем
грозы, заставило уподобить небесные водоёмы огненным
рекам и кипучим источникам. Сверх того живая вода
исцеляет слепоту, возвращает зрение, т.е. пролившийся
дождь проясняет небо и выводит из-за темных облаков
и туманов всемирный глаз - солнце. Из этих мифических
основ создался целый ряд легендарных сказаний о том,
как Спаситель и апостолы исцеляют болящих, рассекая
их на части и потом трижды опрыскивая разрубленное
тело водою: брызгает Господь в первый раз - тело срастается,
брызгает в другой - мертвый начинает шевелиться, а
после третьего раза встает здрав и невредим. Или,
вместо этого, Спаситель и апостолы варят разрезанные
куски тела в горячей воде, и результатом бывает чудесное
исцеление. Живая вода - то же, что бессмертный напиток:
санск. amrita (amartya), греч. амброзия (=immortalis)
или нектар (= nесеm avertens, напиток, отвращающий
смерть). Вкушая амриту (амброзию) и нектар, боги делались
бессмертными, вечно юными, непричастными болезням;
в битвах светлых духов с демонами (асуров с девами)
те из пораженных, которых воодушевляла амрита, восставали
с новыми силами. По древнегреческому верованию, в
теле и жилах богов, вместо крови, текла эта бессмертная
влага (ихор), и наоборот, дождь метафорически назывался
кровью небесных богов и богинь. Древнейший язык, давая
названия предметам по их признакам, сблизил и отождествил
все, что только напоминало текучие струи влажной стихии;
поэтому не только вода, но и молоко, моча, сок дерева,
растительное масло и общеупотребительные напитки (мед,
пиво, вино) дали метафорические выражения для дождя.
Особенно важно в мифологии арийских племен уподобление
дождя крепким, опьяняющим напиткам: от санскр. рi
(pibami, греч. пivw, лат. bibo, слав. пить) образовались
слова - санскр. piti, pita = питье, греч. пivоw, литов.
pywas = наше пиво; отсюда же и пьянство; сравни: вода
и водка, живая вода и l eau de vie, aqua vita. Шумное
проявление небесных гроз арийцы сравнивали с действием,
производимым на человека опьянением; как человек,
упившийся вином или медом, делается склонным к ссорам,
брани и дракам, так боги и демоны, являющиеся в дожденосных
тучах, опьяненные амритою, отличаются буйством и стремительностью
на битвы; в завывании бури и раскатах грома слышались
их враждебные споры и воинственные клики. Народный
эпос любит уподоблять битвы не только грозе, но и
приготовлению пива и пиршеству, на котором сражающиеся
ратники допьяна упиваются вражею кровию. В песне на
Корсунскую победу Хмельницкий, призывая казаков воевать
с ляхами, взывает:
Братья козаки-Запорозци!
Добре знайте, барзо гадайте,
Из ляхами пиво варити затирайте;
Лядьскiй солод, казацька вода,
Лядьски дрова, казацька труда
И далее, описывая начало битвы, песня говорит:
Ой не вербы ж то шумели и не галки закричали,
Тож то козаки из ляхами пиво варить зачинали
В другой малороссийской песне (впрочем, недавнего
происхождения) казак говорит своей милой:
Иду я туды,
Де роблять на диво
Червонее пиво
3 крови супостат
А девица спрашивает:
Хиба ж ты задумав тем пивом упиться?
Чи вже ж ты зо мною зхотев разлучиться?
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_1214.htm
|