С принятием христианства многие из старинных языческих представлений были перенесены на некоторые лица ветхо- и новозаветных святых. Младенчески неразвитый народ не в силах был разорвать своих связей с прадедовской стариною; старина эта проникала весь строй его речи, а с тем вместе и все его воззрения на жизнь и природу, каждый день, каждый час она напоминала ему о себе в тысяче тех слов и оборотов, помимо которых он не умел и не мог выражать своих мыслей. Чтобы всецело отрешиться народу от образов и верований, созданных язычеством, для этого нужно было отказаться ему от родного языка, что выходило из пределов возможного. И народ долго не отрешался от заветов предков, от убеждений, подсказываемых ему языком; он невольно, бессознательно вносил их в область новой христианской религии, или, лучше сказать - объяснял ее догматы в духе собственных преданий, и пользовался для этого всякою сходною чертою, всяким поводом к сближению и даже случайным созвучием слов. Так на Илью-пророка были перенесены все атрибуты и все значение древнего Перуна. По языческим представлениям, Перун владел громом и молниями, разъезжал по небу в колеснице, на крылатых, огнедышащих конях, разил демонов огненными стрелами, проливал дожди и воспитывал жатвы. Те же черты дает народная фантазия и Илье-пророку. Поселяне наши представляют его разъезжающим по небу в огненной колеснице; грохотом ее колес объясняется слышимый нами гром. При ударах грома в Нижегородской губ. говорят: Илья великий гудит! - На лубочной картине Илья-пророк изображается на колеснице, которая окружена со всех сторон пламенем и облаками и запряжена четырьмя крылатыми конями; колеса огненные. Лошадьми управляет ангел; Илья-пророк держит в руке меч. Болгарская загадка сравнивает коня Ильи-пророка с ветром, а малорусская так выражается о громе: видано-невидано, якого не кидано! то снятый кидав, щоб було хороше ему проjихати -, т.е. в громовых раскатах слышится народу стук ринутого Ильею-пророком оружия, которым он разит темные тучи, чтоб не стояли ему на пути. В других местах гром объясняется небесным поездом самого Христа. В скопческой песне поется:
У нас было на сырой на земле -
Претворилися такие чудеса:
Растворилися седьмые небеса,
Сокатилися златые колеса,
Золотые, еще огненные.
Ужь на той колеснице огненной
Над пророками пророк-сударь гремит,
Наш батюшка покатывает,
Утверждает он святой божий закон.
Под ним белый храбрый конь;
Хорошо его конь убран,
Золотыми подковами подкован;
Ужь и этот конь не прост
У добра коня жемчужный хвост,
А гривушка позолоченная
Крупным жемчугом унизанная;
В очах его камень-маргарит,
Из уст его огонь-пламень горит
В заговорах встречаем подобные же представления Ильи-пророка, очевидно подставленного в этих молитвенных заклятиях вместо Перуна; так в заговоре на охрану против ружейных ран читаем: на море на окиане, на острове на Буяне гонит Илья-пророк в колеснице гром с великим дождем. Над тучею туча взойдет, молния осияет, дождь пойдет - порох зальет...Как от кочета нет яйца, так от ружья нет стрелянья -. Так как болезни почитались нечистою силою, которая язвит человеческое тело, то с мольбою об исцелении обращались к богу-громовнику, могучему победителю демонов. В заговоре от сибирской язвы обращение это делается к Илье-пророку: встану я раб божий, пойду...под восточную сторону; к окияну-морю. На том окияне-море ( = небе) стоит божий остров, на том острове лежит бел-горюч камень алатырь (см. главу XVI), а на камени - снятый пророк Илия с небесными ангелами. Молюся тебе, святый пророче божий Илия! пошли тридцать ангелов в златокованом платье, с луки и стрелы, да отбивают и отстреливают от раба (имярек) уроки и призеры и притки, щипоты и ломоты и ветроносное язво -. Или, после воззвания к Илье-пророку и ангелам, причитывают так: спустите мне гром и моланью, отбивайте и отстреливайте от раба божия уроки и призеры, потяготы и позевоты...- Молнию народ считает за стрелу, кидаемую Ильей-пророком в змея  или дьявола, который старается укрыться от нее в разных животных и гадах; но и там находит его и поражает небесная стрела. Во Владимирской губ. говорят, что он побивает нечистых каменными стрелами: поверье, согласное с преданиями о громовых стрелках и каменном молоте Тора. Что сказание о борьбе Ильи-пророка с змеем (драконом = тучею) существовало издавна, это свидетельствуется апокрифической беседою Епифания с Андреем (рукоп. XV в.): Епифаний рече: по праву ли сие глаголют, яко Илья-пророк есть на колеснице ездя гремит, молния пущает по облакам и гонит змия? Святый же рече, не буди то, чадо, ему тако быти; велико бо безумие есть, еже слухом приимати -. На этих верованиях создалась хорутанская легенда Lugar sv. Iliji vraga strelil. Однажды вышел лесник на охоту; вдруг надвинулись тучи, загремел гром, засверкала молния и полил дождь. Лесник не мог идти дальше и лёг под дерево. Оглядываясь по сторонам, он увидел при блеске молнии какую-то зверскую образину; думая, что то зверь, он прицелился и выстрелил: дождусь, думает, дня - и тогда увижу, что застрелил -. В то самое время подошел к нему старец: знаешь ли (спросил он), какого ты зверя застрелил? ты убил черта, в которого семь лет направлял я удары - и не мог попасть. Я - святой Илья и наделю тебя за это счастьем и богатой невестою -. Подобная же легенда известна и в Малороссии, но вместо Ильи-пророка она выводит Бога: шел мужик с ружьем в руках; путь лежал возле озера, а над озером стоял большой камень. На ту пору была гроза на небе, и как только загремит гром - то нечистый и спрячется за камень, а как стихнет - то снова выскочит и все дразнит Бога. Мужик прицелился и пристрелил нечистого; идет дорогою, а навстречу ему - чоловик ни молодий, ни старий; а ружжо у его таке гарне, саме золоте та срибне. - Здрастуй, чоловиче добрий! - Здрастуй! - Добре в тебе ружжо; а добре воно тим, щой берешь его - христишь, а на килочок вишаешь - христишь. Поминяймось! - А то був сам Бог. У тебе, - одказуе чоловик, - ружжо золоте та срибне, а мое бач яке просто; нам ни слид минятись. - Та ни-таки, поминяймось, просить Бог; я визьму твое, а ти мое: а у год и розминяемось на сим мисти. Твоим ружжом я переведу оттих проклятих, що мене дразнють -. Поменялись, и как только станет, бывало, мужик стрелять из божьего ружья - тотчас гром и загремит на небе -.
От св. Ильи, по народному убеждению, зависят росы, дожди, град и засуха. 20-го июля, в день, ему посвященный, ожидают грозы и дождя, который непременно должен пролиться на это число. Белорусская поговорка: Илья надзелив гнильля - означает, что с Ильина дня идут обыкновенно дожди, от которых гниет хлеб и сено в поле. На этот день не косят и не убирают сена, потому что в противном случае св. Илья, за непочтение назначенного ему праздника, убьет громом или сожжет накошенное сено молнией. Великорусские поговорки утверждают: Илья грозы держит, Илья-пророк в поле копны считает, на Ильин день где-нибудь от грозы загорается, до Ильи поп дождя не умолит, после Ильи баба фартуком нагонит, на Ильин день олень копыто обмочил, т.е. олень-туча (см. гл. XII) проливает дождь. Последней поговорке соответствует малорусская: Илья в воду налья; этим простолюдины объясняют себе то естественное явление, что с 20-го июля вода начинает холодеть. Ильинским дождем умываются и окачиваются от вражьих чар, очного призора и болезней; замечают еще, что вёдро на Ильин день предвещает много пожаров, а дождь- наоборот. Илья-пророк почитается производителем урожаев; ему дают эпитет наделящего и на Новый год, при посыпании зерном, причитывают: ходит Илья, носит пугу (плеть - метафора молнии) житяную; где замахнет - там жито растет! - 20-го июля начинают зажинать рожь, т.е. вяжут первый сноп, обмолачивают, приготовляют из зерна хлеб, приносят его в церковь для освящения и потом вкушают от новины, а из соломы устраивают новую постель. Если град выбивает местами хлеб, то поселяне говорят: это Бог карает; он повелел Илье-пророку: когда ездишь в колеснице, щади нивы тех, которые раздают хлеб бедным полною мерою; а которые жадны, обмеривают и не ведают милосердия - у тех истребляй! - В Курской и Воронежской губ., оканчивая жнитво, оставляют на поле горсть колосьев, завязывая их узлом, в честь Ильи-пророка, что называется завязать Илье бороду: обряд, отождествляющий этого святого с богом Волосом или Перуном, ибо Волос только особенное прозвание громовника, как пастыря небесных стад (= облаков, см. гл. XIII). В некоторых местностях уцелели остатки древних пиршеств и жертвенных приношений, совершавшихся некогда Перуну во время жатв, как подателю земного плодородия. Вся волость собирается на Ильин день к церкви и сгоняют туда рогатый скот; после обедни выбирают одно животное, за которое и платят миром хозяину деньги; потом закалывают его, варят мясо и раздают по кускам за деньги; вырученные деньги идут на церковь. Не быть на этом празднестве и не получить священного мяса - считается за большой грех. В Пермской губ., по словам Лепехина, устраивали на Ильин день обед - на мирскую складчину, убивали быка и теленка и съедали их всею общиною; а в Калужской губ. в этот день приносят к церкви колотых молодых барашков и просят священника окропить их св. водою.
Указанные верования послужили источником, из которого возникла любопытная народная легенда об Илье-пророке и Николе-угоднике. На последнего перенесено было древнеязыческое представление морского бога (собственно: владыки дождевого моря), так как в житии его рассказывается о чудесах, совершенных им на море; молитвами своими он усмирял волнения и заставлял стихать бури. Сербская и болгарская песни говорят, что при дележе мира св. Николаю достались воды и броды. В Переяславль-Залесском уезде оставляют на ниве горсть овсяных колосьев на бороду св. Николе; в немецких преданиях этот угодник нередко заступает место Одина, и кое-где существует обычай сыпать на Николин день (6-го декабря) овес для его коня. В Моравии с вечера этого дня ожидают св. Николу, который спускается тогда с неба по золотым ремням ( = молниям); а у чехов совершалось драматическое представление, как св. Николай водит на цепи черта. Содержание русской легенды, проникнутой несомненно языческими воззрениями, следующее: в давние времена жил-был мужик, Николин день завсегда почитал, а в Ильин нет-нет - да и работать станет; Николе-угоднику и молебен отслужит, и свечу поставит, а про Илью-пророка и думать забыл. Вот раз как-то идет Илья-пророк с Николою полем этого самого мужика, идут они да смотрят - на ниве зеленя стоят такие славные, что душа не нарадуется. - Вот будет урожай так урожай! - говорит Никола. - А вот посмотрим! отвечал Илья; как спалю я молнией, как выбью градом все поле, так будет мужик правду знать да Ильин день почитать. Поспорили и разошлись в разные стороны. Никола-угодник сейчас к мужику: продай, - говорит, - поскорее ильинскому попу весь хлеб на корню; не то ничего не останется, все градом повыбьет. - Мужик послушался. Прошло ни много ни мало времени: собралась, понадвинулась грозная туча, страшным градом и ливнем разразилась она над нивою мужика, весь хлеб как ножом срезала. На другой день идут мимо Илья с Николою, и говорит Илья: посмотри, каково разорил я мужиково поле! - Никола-угодник в ответ ему заметил, что хлеб мужиком давно на корню продан. - Постой же, - сказал Илья, - я опять поправлю ниву, будет она вдвое лучше прежнего. - Никола опять к мужику и заставил его выкупить побитое поле. Меж тем откуда что взялось - стала мужикова нива поправляться; от старых корней пошли новые, свежие побеги. Дождевые тучи то и дело носятся над полем и поят землю; чудный уродился хлеб - высокий да густой, сорной травы совсем не видать, а колос налился полный-полный, так и гнётся к земле. Пригрело солнышко, и созрела рожь - словно золотая стоит в поле. Много нажал мужик снопов, много наклал копен, уж собрался возить да в скирды складывать. На ту пору идет мимо Илья с Николою; узнает Илья, что поле мужиком выкуплено, и говорит: постой же, отыму я у хлеба спорынью: сколько бы ни наклал мужик снопов, больше четверика зараз не вымолотит! - Никола-угодник идет к мужику и советует ему, во время молотьбы больше как по одному снопу не класть на ток. Стал мужик молотить: что ни сноп, то и четверик зерна; все закрома, все клети засыпал рожью, и все еще много остается; пришлось строить новые анбары.
Такое отождествление Ильи-пророка с Перуном, такое присвоение ему власти над громом, молниями, дождями, градом и урожаями имеет в основании, во-1-х, те аналогические обстоятельства, которые окружают этого святого в ветхозаветных сказаниях. По свидетельству Библии, он был живой взят на небо в огненной колеснице, на огненных конях, а во время земной своей жизни чудесным образом низводил с неба всепожигающий огнь, творил засуху и проливал дождь (кн. царств III, гл. 18; IV, 1-2). В Апостоле, который читается на Ильин день, сказано: Илиа...молитвою помолися, да не будет дождь - и не одожди по земли лета три и месяц шесть; и паки помолися - и небо дождь даде, и земля прозябе плод свой -. Церковная песнь молит его об отверстии неба и ниспослании дождя, и поселяне ставят иногда на воротах чашку с зерном ржи и овса и просят священника провеличать Илью - на плодородие хлеба. Во время бездождия возглашается такая молитва: Илия словом дождь держит на земли, и паки словом с небесе низводит; тем же молим тя (Бога) того молитвами щедре поели дожди водные земли(е) с небеси -. В рукописный служебник сербской редакции занесена следующая молитва, в которой очевидна примесь старинного предания о побиении молнией демона-тучи: моли-мотисе, святый Елисею прор(о)це и святыи Илиа прор(о)це!..помиловати ны, и помогайте ны вашимьи молитвами святыми, молимо ви се послоушайте наш глас: отженете от нас стоудени градь и соухи ветрь, и от наши сельниивь и винограда и врьтограда проженете га, да придет оу пустие горьи и оу неверные езыкы и где клепала не клеплют, ни звоня звонесе, ни свеще горет, ни фамианом кадет...Молимо ви, святьи апостолы и святьи пророци, святы мученици, свержете проклетаго диавола саппающаго и храпающаго и трескающаго мльниами блъстещисе -. Под влиянием этих церковных преданий в старинных проповедях употреблялись об Илье-пророке поэтические выражения: Илия огненосный, небопарный орел, тученосный облак; а в рукописные сборники вносились подобные объяснения грозы: молния есть сияние огня, сущего вверху на тверди; небесный же огнь - то ты разумей огнь сущий, его же Илия молитвою сведе на полена и на всесожжение: сего огня сияние есть молния -. В Новгороде в старину были две церкви: Ильи Мокрого и Ильи Сухого; в засуху совершался крестный ход к первой церкви с мольбами о дожде, а с просьбою о сухой и ясной погоде совершался крестный ход к церкви Ильи Сухого. Во-2-х, самое совпадение Ильина дня с началом жатвенной поры необходимо связало с Ильею-пророком народные воспоминания о древнем боге, покровителе земледелия и дарователе урожаев. Так как уборка хлеба продолжается несколько недель и так как в эпоху язычества это была пора религиозного чествования Перуна-плододавца, то воспоминания свои о боге-громовнике народ смешал отчасти и с именами других святых, память которых празднуется в числа, ближайшие к Ильину дню. 24-го июля празднуют св. Борису и Глебу-Паликопу, а 27-го июля - св. Пантелеймону, который также слывет в народе Паликопом (сложное от палить и копа(= копна), т.е. сожигателем хлебных копен у тех, кто не чтит его праздника. - Борис и Глеб - поспел хлеб  -, выражаются поселяне поговоркою; это созвучие имени святого со словом, указывающим на дар земного плодородия, оказало такое же несомненное влияние на убеждения пахаря, как и созвучие имени Палей (народная форма вместо: Пантелеймон) с словом палит. - На Глеба и Бориса за хлеб не берися -, т.е. не жни, не работай, не то гроза сожжет сложенные снопы; точно так же кто работает на Палея, у того молния спалит дом или хлеб.
Сербы разделяют то же воззрение на Илью-пророка; раскаты грома они объясняют поездкою этого святого по небесным пространствам: Илиjа греми - или - трчи по небу на холима, па од оне луне пocтaje грмл(ь)ава -; он запирает облака и за людские грехи посылает на землю засуху. Сербские песни, верные мифическим преданиям, называют Илью-пророка громовником и наделяют его молнией и громовыми стрелами; так песня о разделе мира говорит, что ему достались при этом - мунь - и - громове -, а в другой песне о женитьбе Месяца сказано:
Стаде Мун(ь)а даре ди|елити:
Даде Богу небесне висине,
Светом Петру петровске (летне) вруhине,
А Иовану леда и сниjега,
А Николи на води свободу,
А Илиjи мун(ь)е и стриjеле
(А Николи на води свободу, - или: воде и бродове. На долю Иоанна Крестителя достались крещенские морозы, а на долю апостола Петра жары Петровок, согласно с временем посвященных им праздников. А Илиjи мун(ь)е и стриjеле - по свидетельству болгарской песни, ему достались - летни гiармежи).
Любопытно содержание жатвенной песни:
Вала Богу! вала jединоме!
Где ми власи жан(ь)у у недел(ь)у,
Над н(ь)има се три облака виjy.
Тедан облак - Громовит Илиjа,
Други облак - Огн(ь)ена Mapnja,
Треhи облак - свети Пантелиjа.
Проговора свети Пантелиjа:
Удри громом, Громовит Илиjа,
Удри огн(ь)ем, Огн(ь)ена Mapиja,
Ja hy ветром, свети Пантелиjа. -
Ал' говори Огн(ь)ена Mapиja:
Немоj громом, Громовит Илиjа,
Heмoj ветром, свети Пантелиjа,
Hи ja огн(ь)ем, Огн(ь)ена Мариjа;
Jep власима турци не Bеpуjу,
А пешница тежатка не чека
(При разделе мира. св. Пантелеймону даны - велике вруhине (жары), а при раздаче свадебных даров - три сjаjnе свиеhе. Перевод; Хвала Богу, хвала единому! Где влахи в воскресенье ниву жали, там над ними вились три облака: первое облако - громовик Илья, другое облако - Огненная Мария, третье облако - св. Пантелеймон. Провещает св. Пантелеймон: ударь громом, громовик Илья! ударь огнем, Огненная Мари! а я пойду вихрем -. Отвечает Огненная Мария: не рази громом, громовик Илья! не рази вихрем, св. Пантелеймон! а я огнем не ударю; ведь турки не веруют влахам (православным; вынуждают их жать в праздники), а (зрелая) пшеница не ждет будней).
Когда ударит гром - сербы говорят, что св. Илья преследует дьявола; по их мнению, не должно тогда креститься, потому что дьявол, убегая опасности, спешит стать под крест, в который (как известно) не бьет молния. По болгарскому поверью, гром происходит оттого, что св. Илья, восседая на огненной колеснице, гонит ламью (змею = тучу); молния - его меткое копье. Если ламья скроется за дерево, он тотчас же разобьет его своим пламенным копьем; если она спрячется за человека, Илья-пророк не пощадит и его. Сверкающая без грома зарница (светкавица) принимается за огонь, выдыхаемый из ноздрей конями пророка, которых только что запрягли в колесницу, или за блеск от его копья; белые летние облака называются его небесными овцами; ему же приписывают и град; он заставляет умерших цыган делать град из снегу и пускает его летом на поля грешников. Это любопытное поверье объясняется из общеарийского мифа, что души усопших суть существа стихийные, постоянно принимающие участие в воздушных полетах бога-громовника (см. гл. XXIV). Как на Руси думают, что земля не иначе принимается за свой род, как после первого весеннего грома; так болгары убеждены, что она до тех пор не растворяется и не в силах производить плоды, пока Илья-пророк не выедет на небо в своей огненной колеснице. Начиная с 15-го июля до Ильина дня включительно болгары празднуют горешници-те, в продолжение которых они не работают в поле и никому не позволяется ни прясть, ни ткать. Кто станет жать в эти праздники, на того св. Илья пустит с неба огонь и сожжет его ниву; кто прядет и ткёт, того работа сгорит. Одна баба, рассказывает болгарская легенда, пошла на Ильин день ниву жать; а в то давнее время каждый колос давал полмеры пшеницы. Св. Илья разгневался, но терпел. Мало было этого нечестивой женщине; она согрешила еще больше: было с нею дитя в поле и обмаралось, она взяла да хлебными колосьями его и подтерла. Тогда Илья-пророк наслал гром и молнию и хотел было отнять у земли весь хлеб и поморить людей голодом. Но прибежала собака, схватила несколько колосьев и умоляла оставить их хоть на ее долю; просьба была услышана и оставлена собаке - собачья доля, а остальной хлеб взят от земли. Люди заняли у собаки зерна и посеяли, хлеб родился - но уже далеко не такой плодовитый, как прежде. Вот почему человек обязан кормить собаку. Сходное с этим предание существует и в России и в Германии. Те же верования соединяют с Ильею-пророком и другие народы; следы подобных представлений в средневековой поэзии немецких племен указаны Я. Гриммом в его Мифологии; по скандинавской саге Илья-пророк играет при кончине мира роль бога-громовника. В некоторых местностях Илью-пророка представляют в мантии огненного цвета, с мечом, на острие которого горит пламя, и в красной шапке на голове. Даже кавказским племенам не чуждо почитание этого пророка; осетины признают его воплощением огненного молниеносного змея и приносят ему жертвы; о человеке, убитом грозою, они выражаются: Илья взял его к себе! - и чествуют самый труп, пораженный молнией
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_1218.htm