2 января, пятница Если выздоровею, то, может быть, успею написать Русский Пантеон, где должно быть три книги: Старины, Обряды, Влесова книга. Работа большая, трудная просто по объему сведений - это для хорошей головы. Моя пока плохо держит массу…Гулял два раза. Нужно по теплу побольше гулять. Нога левая кое-как движется, рука же - сжата…Закончить Бездну…- и исчезнуть…
8 января, четверг Письма от Кожевниковой, Хомутова…Никому не буду писать…Исчезнуть.
27 января Ну, что ж, прощай, тетрадь, надо заканчивать писать эти дневники, кому это нужно? Оказывается, курить можно бросить без труда. Вот 17 дней не курю - и, в общем, ничего страшного. Однако сердце болит, печет. Нужно вообще перестать есть соленое, и начать с чая и кофе. Все! Бездна…потихоньку пошла, но очень туго. Из Усть-Каменогорска 3 месяца ничего нет. Послал письмо Рите - с 30-летием. Итак, Бездна…- ко 2 апреля. Фотоаппарат, удочка, сумка. Физкультура. Прогулки. Солнце, цветы, рыбалка. Издать Зимнюю ветку - 500 эк. + 50 подарочных.
31 января, суббота С завтрашнего дня начать начисто Бездну…- 2 страницы в день! Закончить 2 апреля! Здоровье: хожу плохо, нога в колене болтается.
23 февраля Сплошная оттепель. С утра до обеда солнце, потом небо заволокло серыми облаками. Везде и всюду вода в самых разных видах и состояниях: лед, снег, морось, испарения, река, ручьи, осевшие сугробы, наледи дорог...Большие, белые, угловатые льдины плыли весь день из Ильменя, прижимаясь к нашему - правому берегу: ветер с юга...Ходил гулять. Тихонько бродил по Ярославову Дворищу. Скользко, трость убегает, и тело, всякий раз напрягаясь, ждет, когда восстановится равновесие. Все это изматывает до бессилия. Ходить трудно, как начинающему...Где-то внизу на Торгу видел еще двух таких же, как я, немолодых людей с тростями. Так же, как я, ходили по дальним аллеям, стараясь быть подальше от здоровых людей. Да, едва потеплело, и из квартир стали потихоньку вылезать перезимовавшие собратья мои по беде, по немощи и болезням...После обеда листал Амирдовлата, древнего армянского врача-ученого, в поисках средства от параличей. Полистал и со вздохом оставил: большинство средств того времени были не лекарствами, а просто ритуальной частью какого-то иного, всеобщего обряда...В своих бумагах нашел рецепт Мефодьича, своего старого друга, знахаря с Алтая, средство это - мордовник. Вот не знал, что это народное средство от параличей! Когда-то у меня постоянно стояли несколько коробок с колючими шишками мордовника - в дворовом клубе с детьми мы делали из него разные смешные сувениры: цыплят, ежиков, белочек, страусят и пр...Одно из его названий - ежеголовник...В полдень глянул в окно и механически стал следить глазами за полетом красивой большой белой птицы над Волховом. И вдруг обомлел, сообразив, что это ведь чайка, первый ранний разведчик с Балтики...Господи, а ведь это опять весна...Во время прогулок по Ярославову Дворищу заметил, что одно из самых теплых мест округи - это площадка у южной стены церкви Успения на Торгу, маленькая, оттаявшая зеленая луговина, орошаемая теплой капелью с крыши...Нужно летом внимательнее рассмотреть это место...Черная, черная, черная весна...А вечером с удовольствием и не спеша читал Грасский дневник Г. Кузнецовой...Да, нельзя относиться к дневнику как к чему-то вторичному, дневник писателя - это нешуточная вещь, труднейший жанр, требующий дисциплины духа, самосознания совокупности творчества и собственной жизни. Хотя то, что я здесь записываю, это не вполне дневник, тем более, не жанр, для меня это пока единственный способ самоконтроля за восстановлением памяти, словаря, интеллекта, другого пути нет. Не изложения же писать...Моя задача должна пока ограничиться записью впечатлений и наблюдением за точной эмоциональной окраской их, за движением мысли, за темпераментом восприятия сущего, ибо темперамент - это желание жить...Впрочем, что дневник! Возвратить бы хотя бы малое умение писать стихи, т.е. дух, духовность в высшем проявлении: в гармонизации самой музыки жизни...Кстати, о чем бы я сейчас стал писать в стихах, что мне более всего по сердцу:
Вижу сон, сон, сон, вещий сон:
Старый дом плющом оплетен... -
да, конечно же, о родном, о вишневом саде родины моей...Как раз эти строки, вернее, некая предмузыка, предритм, возникали во мне постоянно года три подряд перед болезнью, так и не став стихотворением, может быть, потому, что иногда музыку души и не надо записывать, пусть она возникает и гудит внутри как нечто самосозданное, - не все же сразу бросать на бумагу...Ночью - сильный ветер с дождем. В окне - темная терпеливая масса Детинца с тусклыми фонарями понизу. Толпа мечущихся льдин почти под окном. Волхов черен и страшен. Вверх и вниз бьются ветви мокрых лип, набережная залита водой, которая рябит и дергается от ветреных шквалов, - сыро, черно, неуютно, - может быть, самая неуютная, тревожная ночь в жизни, такая же, как та ночь, когда меня парализовало...
Ледяная весна, ледяная,
Март задумался где-то и сник.
По дорогам поземку вздымая,
Стелет северный низовик…
Это старые стихи, которые начинал в Усть-Каменогорске (напишу и об этом как-нибудь),  - потом возвращался к этому состоянию в прошлом году, незадолго до моей катастрофы...Все же мрачно, по-древнему дико и тяжко бывает здесь, в Новгороде...Скифополь...Семизвездие, Скифополь...Ледяной борей...Хм...Вот и первый уверенный метасимвол появился...
24 февраля, вторник Странный свет в небе: рассеянно яркий. Ветер мечется между севером и западом, флюгер на Никольской (Владимирской) башне дергается без конца, а волны Волхова в такт этому расчерчиваются серыми полосами шквалов...Льдины, изредка выплывающие из-под моста, почти стоят на месте, словно в раздумье, - сумасшедше порхает ненужный снежок, - все вокруг как-то случайно, временно, все на переломе, в ожидании...Дурной день, болезненный, насквозь продутый...Тихонько сходил на почту - вот за этой тетрадью, в которой сейчас пишу. По ледяным мостовым несется мелкая снежная крупа, в провалах домов сильно продувает, особенно вокруг Путевого дворца...Хотел было пойти в церковь Филиппа Апостола, где Г.Н. М-к заказал поминальную службу по жене своей покойной Г.А. (Господи, годовщина уже! - нас ведь почти одновременно поразил инсульт), но понял, что не дойду: скользко, где-нибудь рухну...Жив буду, схожу в церковь 2 апреля - в годовщину того дня, когда я почти умирал, а Бог дал мне вот еще год жизни... Поставлю свечки и Г.А., и всем еще живым, одиноко сражающимся с болезнями, - им нужно нечто большее, чем мужество и терпение, - нужна еще Божья помощь...А день прибавился - вот седьмой час уже, а только-только начало темнеть, зарозовел запад в окне над Детинцем, потеплело холодное золото Софийского купола, а снег на берегу Волхова под кремлевской стеной стал еще белее - он как бы выплыл островом над темной рябью Волхова...Вечереет, стихает, морозит...Заметил, как жадно все это ловлю и записываю...Неожиданно почувствовал, что эти записи могут стать тропинкой возможного выхода из бездны собственной страшной болезни к тому, что я потерял беспощадно, - выхода к творческому состоянию духа. Я должен, обязан в конце этой тетради, которую сегодня купил, написать новое стихотворение, равное тем, что я шутя писал когда-то. Хочется пожить еще в полную творческую силу, в ту, которую не ценил, не берег, растрачивая и транжиря себя направо и налево, чаще - налево...
Вечереет, стихает, морозит...
Чайки сегодня летели назад, к Ладоге. Странно это все же: чайки над ледяной, почти зимней застывшей землей...
Прошлогодняя чайка в апреле,
Я тебя не забыл, не забыл...
Да, это была вестница жизни, когда я после четырех дней умирания вдруг словно бы очнулся и увидел в окне большую белую чайку. И почему-то понял, что буду жить...Вечером - В.А. Мигунов. Милый, добрый, мало кем понимаемый человек. Я расписался в какой-то ведомости за свои новые обязанности, чем буду зарабатывать сколько-то рублей в месяц. Это вместе с писательской нерегулярной подачкой и пенсией будет почти тысяча. Так много за последние десять лет я не получал...Что же за время такое, когда нужно стать калекой, чтобы жить не впроголодь?..
25 февраля, среда Приятно пробуждаться под свист и журчанье кенара, когда за окном начинает утренний перезвон София, - и эти звуки сразу вводят в жизнь, не просто в пробуждающийся день, а в его самое лучшее, светлое, вечное - в радость...Глянул в окно и обомлел: Волхов вновь замерз, скованный за ночь льдом, и это третий раз за год. Да, на дворе мороз и солнце, на сияющий купол Софии больно смотреть, его золотое пламя ослепляет мгновенно. Все пространство реки покрылось мелкими шероховатыми торосами, по рисунку которых хорошо сейчас читался сюжет ночного ледового побоища, как коварно были пойманы ночью морозом плывущие из Ильменя льдины: они выделяются среди молодого полупрозрачного льда желтоватыми тяжелыми островами. Видно, Волхов замерзал стремительно, на ходу, и последней была дожата узкая полоса вдоль нашего берега, оставшаяся узким прозрачным ледяным каналом. Интересно, что если долго и безотрывно смотреть на стоячий лед реки, то он начинает вдруг плыть против течения, - так велика инерция внутреннего зрения, привыкшего к вечному беспрестанному движению воды...Да, нужно жить на берегу реки, своей реки, - ведь она - это еще и время, время жизни...Мой берег вечный - это название одной из моих первых книг...А ведь ни о чем подобном я в те времена не думал, а эта формула была рождена чисто техническим, застольно-стихотворным способом, - т.н. инерционный фразеологизм. Удивительно, но почти половина поэзии создана этим способом, да еще с помощью эхолалии среды (литературной)...Днем какая-то суета. Заходил Г.Н. М-к, он возвращается в Питер после поминок по жене. Передал ему письмо для Ел.Ан. К-о, которая хочет написать романсы на мои стихи...Позже заходил преподаватель М. Просил проконсультировать своего дипломника по поводу технологии русских деревянных ложек...Господи, да я, наверное, и не вспомню теперь, как делаются эти ложки...И опять вечереет. Все стихло - над Софией, Детинцем, Волховом мглистое, серое, тревожное небо. Странно, что тревога эта возникает от тишины, от наступившего вдруг мертвого безветрия. Ничто не колышется, деревья до мельчайшей веточки абсолютно недвижимы, но все прижато, стиснуто, и даже птицы, галки и голуби, летают низко, тяжело, неровно. Что-то будет...Посреди Волхова проснулись две полыньи, в них тихо поблескивает живая вода, маслянисто-темная, зеркальная. Наверное, будет теплеть...Вот и мерно загудел вечерний благовест, и день прошел Божий, щедрый и бесценный, просто уже тем, что он безвозмезден, - и навсегда...Вечером - Бунин…В общем, одна из разгадок очарования Жизни Арсеньева - в неожиданных для читателя интрузиях, например, главы XX-XXII, которые ставят в ретроспективную позицию и весь сюжет романа. Этот перескок в настоящее именно автора, а не Арсеньева, делает очевидной и абсолютную автобиографичность Жизни Арсеньева. В.В.Пащенко на фотографии - некрасивая, старообразная, с тяжелым подбородком и недобрым взглядом, типичная курсистка, синий чулок с грубыми чертами лица и тяжелым близоруким взглядом. Да Лика ли это?..А Бунин рядом с ней какой-то растерянный, тоже некрасивый, худой, какого-то неприятно домашнего вида...Нет, лучше иногда не знать прототипов романов...Вот почему честнее всего дневники или прямое авторское говорение. Ах, как люблю я у Бунина это:
...Писать! Вот о крышах, о калошах, о спинах надо писать, а вовсе не затем, чтобы бороться с произволом и насилием...
...Наблюдение народного быта? Ошибаетесь - только вот этого подноса, этой мокрой веревочки...
Кстати, странные бывают реминисценции в литературе. Вот стихотворение А.П. Межирова, написанное буквально по следам этого бунинского высказывания:
...Нес гороховый суп
на подрагивающем подносе,
Ложку, вилку и нож
в жирных каплях
и на мокрой тарелочке - хлеб...
Это, кстати, из превосходного, очень горького и неожиданного стихотворения - Я начал стареть, когда мне исполнилось сорок четыре...А я стареть так и не начинал вплоть до 57 лет, когда инсультом был ввергнут сразу и не в старость даже, а в безвозрастность божьего одуванчика...Нужно как-нибудь повспоминать свои встречи с А. Межировым, это весьма поучительно и интересно...Однако я сейчас не в силах вспоминать что-либо, боюсь...
26 февраля, четверг Долго лежал в постели, слушая колокола Софийской звонницы и трели моего кенара в кабинете...Какая музыка! Как гармонично кенар выпевает трели точно в тональности перезвона, лишь в паузах благовеста позволяя какие-то импровизации, не выходящие из общего тона. Кстати, это и есть поэзия: гармонизация Сущего...День хмур, сер, флюгера на Никольской (Владимирской) и Митрополичьей башнях дружно показывают на север, значит, задул южный шелоник, а это - оттепель и дурная погода, дурная и по самочувствию...Шеломы башен подбелены снежком, ночью мело крупой, сейчас стихло, но видно, что Волхов вот-вот вскроется: лед едва слеплен, пятнист, полосат, - задышали полыньи у наледей берега…Да, вон и впрямь что-то сдвинулось у того берега, пошел, пошел лед...А вон опять стрельнула белым чайка над Софией - чайки зря не летают...Вчера после Грасского дневника Г. Кузнецовой просмотрел, и уже который раз, Последний год Пушкина - С. Абрамович. И обнаружил много одинакового, вернее, сходного в состояниях Бунина грасского периода (1927-1955 гг.) и каменноостровского лета А. Пушкина в 1836 г. У одного писалась гениальная Жизнь Арсеньева, у другого гениальная Капитанская дочка. Леви-Веймар, известный французский литератор начала прошлого века, рассказывал в воспоминаниях, что Пушкина он наблюдал в своем веселом жилище, с молодой семьей и книгами, окруженным всем, что он любил. В таком же состоянии пребывал и И. Бунин в Грассе, когда он писал Жизнь Арсеньева, тоже окруженный своей собственноручно сделанной приемной семьей в дни, когда он был, может быть, единственный раз в жизни по-настоящему счастлив, т.е. вполне любим и весь - в творческом движении. Впрочем, напрашивается и еще одно обязательное сравнение - Лев Толстой в Ясной Поляне в период 1865-1869 гг. - во время написания Войны и мира, самые счастливые годы его жизни: дом, молодая семья, любовь, радость творчества... Три святопарусных корабля, торжественно плывущих во времени, три священных ковчега русской литературы: Каменный Остров, Ясная Поляна и Грасс...Воля, творчество, любовь, талант. Да, и при этом - семейный покой...Вчера вечером услышал мимоходом из телевизора, который показывал какую-то очередную доморощенную арбатскую дрянь: Стареющую женщину бросать неприлично...М-да, типичная местечковая мудрость, из-за этой фразы, видимо, и делался весь фильм...Но ведь само понятие неприлично по своей сути гнусно, оно предполагает лишь некий этикет для бомонда, но ни в коем случае не глубинную совестливость, дисциплину души, для которой многие такие истины, сами собой разумеющиеся, никаких особых оговорок не требуют...Сильная оттепель, сыро, серо...Волхов ночью прорвало, сейчас он несет желтые подтаявшие льдины, воды прибавило, затопило забереги, которые обсосались, как леденцы, и тоже вот-вот поплывут...Прогуливался, дошел до церкви Жен-мироносиц и вернулся: что-то тяжело, сильно сжало ногу...А всего-то 860 м туда и обратно...М-да...Заметил, что стесняюсь хромоты, мертвой висячей руки...Да, и калекой надо уметь быть...Вот, фраза...Часто вспоминаю сейчас Колю Абрамова. Какое все-таки нужно было иметь мужество, чтобы научиться резьбе, скульптуре, - и все это делать скрюченными полиомиелитическими руками...Я на такое не способен, потому что руки знают, помнят, как они по-настоящему могли делать дело...Всегда ненавидел Н. Островского, все эти постельные подвиги. Для чего? Кому это нужно? Как закалялась сталь - пошло, дико, пошлее только у М. Горького - Мои университеты, эта люмпенпроза на тему и мы не лаптем щи хлебали, вернее, хоть мы и хлебали лаптем щи, но...Мерзость...Но гневаться - тоже грех, прости, Господи...Опять вечер, опять звонит София, и еще один Божий день миновал, невозвратный, необратимый, прожитый навсегда...
28 февраля, суббота Совершенно весенний день, ветер, облака, солнце. В просветах София вспыхивает, как солнце, на купола невозможно смотреть. Волхов раздвинулся, стремительно плывут льдины, подстегиваемые попутным шелоником. Неожиданно потемнели песчаные берега напротив, успели за ночь оттаять. Небо между облаков - нежно- и ярко-голубое, вообще, при солнце все обостряется, уточняется - и раздвигается, как бы становится шире. Иногда проплывают совершенно зеркальные льдины. Где их так отполировало? Наверное, темными метельными ночами где-нибудь в устье Мсты. Вода меняет цвет вслед за небом, вот при солнце Волхов синеет вдруг металлически с отраженной ржавчиной Кремля, ясный, быстрый. Вороны что-то выискивают на льдинах, и чайки все чаще пролетают к Ильменю. Неужели весна?! Как хочется ходить, двигаться, какое это счастье - пойти куда хочешь! Пойду ли еще когда-нибудь туда, куда глаза глядят?! Перебираю старые записи, дневники путешествий. Может быть, придется дополнять Золотое перо иволги. Записи скудные, неинтересные. Мало, плохо, скудно я записывал. Не понимал ценность мига, момента, детали…Вот и жизнь прошла вообще…
1 марта, воскресенье Вчера нагрянули К-вы. Ах, эти добрые привычные лица, медленно меняющиеся во времени, незаметно, но бесповоротно. Впрочем, как и сам я…Л-ы стихи - спонтанное проборматывание бытия, они становятся все отрывистее, грубее, приблизительнее, все больше в них подразумеваний, нежели прямо - жизни. Что это? Это - дегармонизация состояний, разлад, медленное, но заметное опустошение. Попытка обойти необходимость нарабатывания Слова, Мастерства иными средствами (спонтанностью, темпераментом, массой) - обречена. Ничто не может заменить талант и ремесло. День с солнцем, но холодней вчерашнего. Ветреное небо в облаках, пустой Волхов без льдин. А вдруг ледохода уже не будет? То есть весь лед уже сошел?..Завтра 11 месяцев после удара. Этот совершенно пустой и мучительный год восстановления интеллекта показал, какой сильный это процесс - память, интеллект, душа, и как легко все это растерять - в один миг, все это огромное сложное здание знаний, умений, опыта, языка, музыки, - и как это почти уже не восстановимо…Однако…Все же удивительны эти вспышки купола Софии вот в такие дни с облаками и ветром. В тени купол живет, шевелится отражениями облаков, он светел, но мягок. И вдруг в прорыве солнца он весь взрывается таким светом, что сразу становится и центром, и стержнем всего вокруг, он ярче, значительнее, важнее всего, - и в этом, конечно же, и еще одна мудрость этого великолепного храма, тайна, открывающая сама себя: свет - солнца. И впрямь, софа = суте. бiве = жiво. iево - жатi. вiве = живое - явное - сжатое - повитое (т.е. названное, обозначенное) = вот в этом и суть. бiве - Суть (истина) бывшая. Занимался зарядкой у шведской стенки, потом маршировал, стараясь повыше поднимать колени и четче делать отмашку, и вдруг вспомнил Юлечку, когда ей было где-то 3,5-4 года, она приходила из садика и вдохновенно маршировала по квартире. Это их в садике готовили для какой-то торжественной линейки или утренника, - и вот я сам в 57 лет с вполне серьезным видом марширую, неловко и криво, и трудно сказать - буду ли я когда-нибудь даже и ходить свободно и просто.
2 марта, понедельник 10 часов - звонит София. К-вы уехали вчера после обеда. Что-то грустно стало, жаль их, людей, в общем-то, очень хороших, умных, русских, - и их отчаянного нынешнего бытия в алкогольном дурмане, под которым они спрятали беспомощность свою перед жизнью. Дай бы Бог им выбраться изо всего этого. Странно, мой собственный метод борьбы с вредными привычками предельно прост. Не нужно ничего бросать, нужно превратить для себя все это (привычку) в ненужное и постыдное перед самой жизнью. И все. День ясный, с морозцем. Волхов свободен, лишь редкие льдины, грязные и рваные, плывут из Ильменя, прижимаясь к нашему берегу. Зимой ветер юго-западный…София блестит шеломом и всеми своими золотыми крестами. На вершине одного из них, центрального, хорошо виден голубь. Он литой, бронзовый, смотрит на запад. Любопытная деталь Софии, со своей смутной легендой о западных врагах. На самом деле - ГОЛУБЬ = iево. вiлi. Бого = Яво. волi. Божьей, где ЛУ = вiлi = iелi. iево = пути яви, - т.е. от мифостадиальной Софии - раздвоение (вилы) путей Яви.  Что объясняет и топонимику Новгорода как Ключ-Города, т.е. Виноградья. Вот что я знаю, однако не следует, наверное, засорять тетрадь этим. Интеллект не в знаниях, конечно, но в тонком соотношении души и мысли, т.е. в гармонии…Вот и опять вечер дня прожитого, прочувствованного. Как темен и строг силуэт Кремля, Софии, звонницы на фоне неба. Как четко отражается он в Волхове. Над рекой торопятся, спешат запоздавшие галки, к ночлегу. Розово-лимонный закат, почти незаметно тускнеет, тускнеет и слабая рябь реки. Последние льдины, просто ломаные куски редко проплывают мимо. Мой берег вечный…Эти дни просматривал дневники М.М. Пришвина, чтобы лучше понять, в каком виде дневник может стать художественным произведением. Нет, не в виде пришвинских философогемм. Это не просто скучно, но от однообразия души автора, души, примитивной в своем единственном стремлении - остаться!..- эти записи вызывают внутреннее отвращение.
***
Пришвин М.М., 1873 г., ум. в 1954 г.? В 1930 г. было 57 лет. Когда я родился,
ему - 67 лет! Запись Пришвина 24 марта 1940 г. - все о встрече с Валерией и о любви: О как я люблю, какой это свет. Безрелигиозность. Косноязычие. Собственный метаязык. Негибкий словарь. Много просто пошлого. Не поэт. Фенолог с претензией. Написанное - коряво. Рассудительное конструирование из кубиков собственного инвентарного метаязыка. Никогда не любил Пришвина за жадность, вязкость. Осударева дорога - книга о канале, построенном на костях русского народа. В этом весь Пришвин. Отрывок Победа - страшная, черная горьковщина, такой длинный, немузыкальный, приблизительный язык, как весь он неточен, условен, пошло-патетичен. А тон - словно для дураков писан. Мой читатель…Его читатель - технолог Петухов. Почему им так восхищался Кожинов? Люмпен-проза, люмпен-философия. Какие надуманные, однообразно-высокопарные диалоги. Единственный модуль М.М. - весна света, но он мало представлен, размыт и, в общем, неточен. Мучился всю жизнь, чтобы вместить в поэзию прозу…Зачем поэзию вмещать в прозу. А потом, какую поэзию? Жизни, природы? Вообще-то, подмена описательностью, подробностями воздуха, ветра, подвзлета - это тоже потеря интеллекта, нужно быть предельно внимательным к самопослаблениям - не прощать себе…Ходил сдавать пленку на проявку в магазинчик Шарм на Большой Московской - далековато для меня, 910 м. Т.е. сделал марш почти в 2 км. Нога бездвижелась, онемела, болит колено. М-да…Едва ли я буду к осени ходить…Однако надо. Когда спускался к Оловянке по проулочку, у солнечной сосны с оттаявшей землей вдруг пахнуло детством, ранней весной, тем, что называется по-русски припеком. Это прежде всего новые, не зимние запахи - земли, известки, влажной стены, забора. Проклевывается первая трава. Играли в пристеночек, девчонки - в классики. Там и первый цветок, и первая бабочка, обычно крапивница. Воробьи, синички, ворона с глянцевым медным клювом, умная, нагло-осторожная…Ходил к гостинице Садко (750 м = 1,5 км). Церковь Благовещенья на Виткове и Михаила Архангела на Михалице с аркадой и колокольней и впрямь хороши. Только вот застройки вокруг и базарчик сзади испортили округу. У меня есть фотография начала века Михайловской церкви - необыкновенно уютная, домашняя. Нужно будет найти точку съемки и сделать параллельный снимок. Вообще, город не приспособлен к жилью. Гигантские грязные снежные сугробы, их нечем выбрать из-под деревьев, посаженных вдоль улиц. Эти 2 месяца весной и 2 месяца осенью - месяцы просто терпения. Скользко, топко, грязно, вонючие машины рядами вдоль тротуаров.
3 марта, вторник Семь утра, начинает светать. Интересно, золотой купол Софии почти сейчас не выделяется в пространстве ни блеском, ни цветом. Да, золоту нужен свет…Все думаю, все маюсь, вернется ли ко мне музыка прежняя, музыка стиха, поэзия. Что-то все молчит внутри. Даже и словесные модули, которые возникали задолго до стиха, срабатывали безупречно (Дождь золотой, Купина неопалимая, Каждый камень лежит в центре мира...и пр.), не срабатывают. Нет отзвука, мелодии…
- Волхв на Волхове живет…- Нет…
- Кенар, солнышко, свирель…- Ничего…
- Ледяная весна…- Без отзвука…
А на дворе светает. Рассвет широкий, стальной, холодный. Снег над Кремлем иссиня-белый, в рыжих проталинах и бурых проплешинах троп и дорог. Порознь, нехотя перелетают Волхов галки. А река струится легко, скользя как бы только поверхностью. Плывет шуга - видимо, ночной ледок из Ильменя, прозрачный, водянистый - стеклянный. Холодный мартовский рассвет…Сегодня утром первый раз смог коснуться большим пальцем безымянного. Вот и еще одно достижение. О Господи. А нога после вчерашней прогулки болит в колене, немеет левая часть лица, особенно губа. И вообще, трудно сказать, что отстает больше - интеллект или физиология, и то и другое одинаково плохо…В окне появились теплые тона, зарозовело небо, тут же отраженное водой, - и сразу заиграл, засверкал купол Софии. Скоро солнце…Проснулся и кенар мой, и сразу тихонько зажурчал. Он чувствует время, свет - и безошибочно держит тон и силу звука. Поет он едва слышно, в четверть голоса, так и надо, - все вокруг еще полудремлет и громыхать в этой тишине и розовом полумраке - не следует…А вот и чайки пролетели с юга куда-то на Волховец, на разливы.
4 марта, среда Сегодня впервые умывался двумя руками. Левая ладонь стала держать лодочку. Как в детстве, только радости гораздо меньше…После ходьбы (3 км) сильно болела нога, вообще, в конце прогулки нога еле волочилась. Такое ощущение, будто внутри сидит кто-то и не отпускает: тонус, напряжение такое, что кажется, будто этот кто-то нервно тянет на сжимание, на сгиб, в утробную позу скрюченности. Да, сгибатели древней и упорней разгибателей. Может быть, потому и понятие взять - почти автоматично и почти не требует духовного, душевного усилия, а понятие дать - это уже духовность. Разогнуться, встать, выпрямиться, улыбнуться, открыть объятия, протянуть раскрытую руку - да, это духовно, человечно…Это разгибатели. Вот ударила в колокола София, - благовест грустный: Великий Пост. А мой кенар засвистел, залился трелями. Сегодня, когда я кормил его, он сделал боевую позу, т.е. затрепетал крыльями, пригнул голову, раскрыл клюв и бросился в атаку на мою руку. Он защищал клетку, и это хорошая иллюстрация к тому, что и клетка может быть родиной, домом, гнездом. Вернее, родина, дом, гнездо - святы, даже если это клетка…День пасмурный, возвратилась зима, - метель, София в сплошной дымке. По Волхову плывут льдины, ближе к кремлевской стороне, т.к. ветер юго-восточный. Холодно…Вчера весь вечер проборматывал: Грач на проталине - это весна…но ничего дальше не выборматалось, словарь спит или умер, нет и того чувства подвзлета, на котором чаще и писались стихи, - легко, свободно, многовариантно: рука не успевала записывать…А грача этого я видел на береговой проталине у базарчика на Ручью, он долбил мерзлую землю, а рядом, поглядывая на него, ходили галки. За окном метель, вьюга - снег мечется в разные стороны, даже подлетывает вверх, здесь стены, вихри, а дальше - уже волны…
***
У Пастернака в Докторе Живаго (кн. 1, стр. 206-207) описание весны: Первое время снег подтаивал изнутри, тихомолком и вскрытную. Когда же половина богатырских трудов была сделана, их стало невозможно далее скрывать. Чудо вышло наружу. Из-под сдвинувшейся снеговой пелены выбежала вода и заголосила…И т.д. Что это? Что за богатырские труды, свершающиеся тихомолком и вскрытную. Эта языковая неорганичность - продукт усвоения языка в книжном его виде, а языка обиходного - в маргинальной среде иноязычия. В общем и целом, появился язык-ублюдок, который бессмысленно даже разбирать, здесь каждая фраза нелепа, уродлива, языково-приблизительна. Это не русский язык. - Воде было где разгуляться. Она летела вниз с отвесов…- С каких отвесов? Сверху вниз? Но вода и так всегда течет сверху вниз и никогда наоборот. Причем тут разгуляться? И было где, когда речь идет о лесе? Лететь вниз и разгуляться - это разностихийные понятия. О Господи, да для чего же это писано? Как расхвалено? Зачем этот театр голого нобелевского короля, надругавшегося прежде всего над русским языком.
5 марта, четверг Флюгера Владимирской и Митрополичьей башен дружно показывают на мое окно, это значит - западный ветер. И впрямь, сильный теплый ветер, он задул еще ночью. Все вокруг потекло и залилось водой. Просветы в небе - необыкновенной голубизны, яркие, чистые. Угловатые льдины плывут, прижимаясь к нашему берегу, все остальное пространство реки - свободное, тревожное, но теплое от розового отсвета кремлевских стен. Вновь благовест - сильные ровные звоны, в окне ослепительный купол Софии и совершенно черные намокшие деревянные шеломы башен…Ветер, солнце в разрывах туч…Чайки - серебряные - в небе…Мой берег вечный…Вот что нужно принимать в пищу для излечения: Салат: примула (баранчики), крапива (верхние побеги), одуванчики (листья), щавель, молодые листья березы - с маслом оливковым, можно добавить: лук, огурчик, салат, морковь. Чай: бадан (чигирский чай), золотой корень, душица, березовые почки, желудочный чай, бессмертник. Итак, нужно начать обживать, обхаживать окрестности, каждый раз обходя все большее пространство. Это мой город, мои церкви, соборы (их здесь - 60), мой Кремль, мои древние улицы, мои Окольный вал, Красное поле, мой берег вечный…Вчера весь день проговаривал внутри себя нечто…время вербы…но ничего не выбормотал, нет музыки, нет связи…Оставить пока…
7 марта, суббота Вчера не записывал, т.к. занимался письмами, и они как-то заменили дневник. Сообщал о том, что опять стукнули морозы, о вечном ледоходе на Волхове, о софийских звонах и софийском сиянии, о своем обездвиженном существовании и слабых надеждах на лучшее. Не писал же о том, что все же бесконечно работаю, обдумываю и записываю мысли книги, которую урывками, но все же пишу, - это чтобы не сглазить. Так, как потеплеет, нужно осваивать, расширять пространство обитания. Начну с Путевого Дворца. Здание Василия Баженова, 1771 г., с двумя флигелями и садом. Оно прямо за стеной моего дома. Морозец, холодно, пасмурно. По Волхову плывет стеклянная шуга, небо равномерно-серое, без единого проблеска. Вот прошла огромная, как стадион, льдина с вороной на корме. Странные эти птицы - вороны. Несмотря на хитрость, даже мудрость, они иногда как дети. Вчера наблюдал, как ворона летала над водой, явно играя со своим отражением. Второй день на том берегу по колено в воде два мужика моют мотыля. Это в районе устья обводного (околокремлевского) канала. Там всю зиму на льду просидели два рыбака, наверное клевое место. Итак, впереди - освоение пространства обитания, робинзонада в древнем обжитом городе…Нужно к середине лета научиться ходить за 3-4 км. Т.е. сходить к Рождественскому кладбищу, к Петровскому кладбищу, на поле за Тарасовцем, к Антониеву монастырю. И альбом - нужно переснять его весь. Мамин альбом. Читал Пришвина, Набокова. Читал С. Черныха покойного об усть-каменогорском литобъединении Звено Алтая. Это шахматный этюд Набокова, который он сочинил весной 1940 г. в оккупированном Париже. (Белые начинают и дают мат в 2 хода. В. Набоков Другие берега, гл. 14, стр. 142, решение гл. 15, стр. 149.) Этой весной в уральском русском городе Чкалове у военного врача Фаины (Ефросиньи) Тулиной родился сын, которого она вначале назвала Валерием (в честь Валерия Чкалова - летчика), но отец из Саратова, где он доучивался на военфаке, дал телеграмму о том, чтобы сына назвали Евгением (потом отец говорил, что в честь литературного героя - Евгения Васильевича Базарова - врача из Отцов и детей Тургенева). Той же весной 1940 г. был посажен на 6 лет с последующей бессрочной ссылкой выпускник средней школы Толя Знаменский, будущий замечательный русский писатель. С ним через 50 с лишним лет мы встретимся в писательском Доме творчества Переделкино и подружимся.
8 марта, воскресенье Утро необыкновенно ясное. Снег чист и ровен. Волхов прозрачен до зеркальности: все в нем отражается. Но что-то необычное было в Кремле. Я долго вглядывался, не понимая, пока вдруг не увидел, что шеломы башен совершенно белые - в чистом снегу. Башни сразу потеряли свой суровый вид, стали похожи на сахарные куличи, расставленные по кругу. Вот вышло солнце - все стало ярким, загорелся купол Софии - утро Божье…Да, сегодня 8 марта…До чего же не люблю этот день. Кто-то навязал эту обязательную любовь к женщине именно в этот день (Клара Цеткин?), - и потому, как все насилие, - отвратителен. В другие времена в этот день я всегда крепко напивался - и тогда и впрямь начинал любить всех женщин. Истинный женский праздник - это Рождество Богородицы - 21 сентября. Интересно, ночью снилось, что я хочу курить, где-то искал сигареты…Странно, но наяву я в общем-то ни разу не захотел курить. Бросил - и все. Мучает только, что не могу отхаркаться, несмотря на какие-то таблетки. Ну, что ж, это издержки 40-летнего курения. Отхаркаюсь потихоньку…Вчера мучительное писание писем друзьям. Их старательные письма, где больше именно необходимости ответить больному учителю и того, что они его помнят и любят, вынуждает ответно сочинять ту же встречную легенду о больном учителе, который тоже их помнит и любит. Ритуал…А на самом деле лучше было бы, если бы они меня малость подзабыли, - у них там интересная, разнообразная (московская) жизнь, - и пусть себе живут сами. А я для них давно не учитель, а моя болезнь - не болезнь даже, а почти смерть, и если я из нее выберусь, то буду совсем другим. Если выберусь…Впервые вчера передвинул рычаг перевода строки на пишущей машинке. Итак, два движения на машинке моя рука уже делает. Пойдем дальше…
9 марта, понедельник Вчера ходили в Софию. Поставил свечку Гене Касмынину. Царство ему Небесное. Ходил к башне Владимирской, чтобы разглядеть поближе то, что вижу ежедневно из своего окна. Оказывается, флюгер окружен стаей птиц, вырезанных из жести. Удивительно…Наш дом с той стороны - скучнейшее в мире строение, хрущевская четырехэтажка, Бог знает зачем воздвигнутая рядом с Екатерининским Дворцом архитектора Баженова…София грандиозна отовсюду. Удивительный храм, на самом деле - святой. Вчера прошел 2,5 км, и сильно болела нога. Сегодня ходил к церкви Иоанна Богослова на Витке (на Радоковицах) - больше 3 км. Нога болит, но меньше. День серый, слабоморозный, тихий ветер с севера. У Иоанна Богослова на Радоковицах - два художника - в створе церкви Бориса и Глеба. Они (художники) не понимают, что семантически эти две церкви совершенно не связаны друг с другом. Парк на Радоковицах - черно-белый, как и все вокруг. Мартовская ранневесенняя грязища. На набережной два грача ходят по асфальту, что они там ищут? Зачем так рано прилетели? Интересно, что все встречные хромые (с тросточками) ревниво и внимательно осматривают, как я хромаю, не сильнее ли их. Пока я хромаю очень сильно, и это хромцов успокаивает.
10 марта, вторник Кенар купается в клетке надо мной, и весь стол в брызгах…День морозный, настоящая зима, ночью была пороша, сейчас на Волхове плывут белоснежные льдины, слабая дымка вокруг, но София ярка, белоснежна, солнечна. Читал Плещеева. Его ссылка в Оренбург дала ему повод для написания повести Пашинцев, где этот борец за права человека в общем-то компилирует Печеринско-Онегинский антураж, явно примеряя это на себя. Правозащитник Плещеев. Любопытен город Ухабинск и мелькающий уездный город Трущобск, под которым, видимо, скрыт Бузулук. Со стихами Плещеева связано детство, помню наизусть до сих пор строки  - Старика, Из школы детки воротились, Огни погасли в доме. Прекрасная, добрая, русская поэзия…Знал наизусть Пушкина и Лермонтова. Помню, стихи Чуковского были словно нарочитые, какие-то словно бы хулиганские, они были вопреки и не для. Сейчас я это обозначаю понятиями неприродность, волюнтаризм - Мойдодыр, Тараканище, Муха-цокотуха…Вообще-то, самое первое - Сказка о царе Салтане. День все ярче, праздничней, совершенно зеркальный Волхов, белоснежные берега и льдины, сияющий купол Софии. Горят золотом кресты, небо все голубое, - да, праздник света, солнца, воздуха. Поет кенар, трели его тоже этому небу, солнцу - весне. Господи, дай мне сил преодолеть недуги, чтобы оставить эту красоту еще кому-то…
11 марта, среда Поет кенар, звенит София, за окном морозная весна, белые чайки(!), яркое солнце, нестерпимый свет от Софийского купола, пар от Волхова, несущего стеклянную шугу из Ильменя…Ночью сон о темной птице, которая села мне на руку. Что это? Вчера впервые в жизни получил пенсию - 1048 рублей, не знаю, за сколько месяцев (за 3 или 2). Ну, что ж, вот и время пришло…пенсионное…Ходил в магазинчик на Большой Московской, сдал пленку, купил новую и альбом. 3 км дались в этот раз трудно. Что-то никаких улучшений. На подходе магнитная буря, в пятницу - 13 марта - самый разгар ее, нужно быть осторожным, как предупреждали по телевизору. Но ни хытру, ни горазду суда Божия не минути, - предупреждали мудрые бояны, и это воистину так…Буря началась сегодня ночью! Что-то я затянул с книгой своей, не пора ли начинать. Но как, на чем проверить свою бедную искалеченную голову…Страшно писать, не ведая, на что ты способен…Вот так…Поддаться творческой воле, а в результате потерпеть фиаско, - это самоубийство. И все же…Память? Логическое мышление? Эвристика? Эта книга нешуточна, она требует гораздо больше, чем вообще можно бы предложить ей и в здравом виде: эта книга о Боге: БОЗЕ = ЖIЗА. БIВА = БIВО. IЕВО. СУЗА. IЕЗI = Былое - явное - суженое - сдвинутое. Может быть, хватит каникул? Нет, нужно утвердиться физически.
12 марта, четверг Вчера неожиданное письмо от Арефьева. Сложный он, путаный, трудный человек. Однако пожалел. Наверное, внешнее и внутреннее у него не совпадает…Денек пасмурный, морозный. Вчера вечером - переборка архивов, старых писем…Грустно…
13 марта, пятница Сегодня ко всему тому, что пятница и тринадцатое, - еще и пик магнитной бури. Однако ничего особенного я не ощущаю, хотя должен как раз все подобное ощущать особенно резко. Может, и впрямь, все это проходит мимо наших чувств, все эти магнитные, радиационные волны - для Вида и его генетической памяти никакого значения не имеют? Собственно, болезнь особи - не болезнь Вида. Эпидемии - это болезнь Вида…Лихорадки древних заговоров...12 болезней пространства…Вчера был у врача, получил справку для курорта. Может быть, поеду в июле в Старую Руссу. Колдовал с травами, варил-парил чай. Получилась горечь невероятная. Надо переколдовывать. Может быть, что-то пришлет Долганов. День сегодня - копия вчерашнего. Холодно. Волхов от северного ветра - темный, неприятно-серый.
14 марта, суббота Ночью выпал снег - и наступила зима, с морозом, солнцем. С утра - по магазинам. Заказали очки, выясняли, почему плохого качества фотографии, - ничего не выяснили: все нужно делать самому…Вечером Аня, обещала завтра свой Кодак. Проверю, как работают вдаль оба аппарата. Хочется иметь фотографии того, что я вижу, это ничем больше не остановишь, не запечатлишь. Вот этот вечер сегодняшний тихий, с прозрачным Волховом, отражающим, как зеркало, башни Кремля, стаи чаек, летящих с юга на Ладогу…Интересно бы проиллюстрировать поэтические модули моих стихов: Зимняя ветка, Морозные узоры, Дождь золотой, Опались. Кстати, они лучше всего иллюстрируются именно фотографиями (не рисунками), - потому что стихам любым нужна правда, не выдумка…
15 марта, воскресенье За окном тишина, зима, безветрие. Волхов - абсолютно зеркален. Глубина отражения едва ли не объемнее реального. фотографировать. Заметил, что потихоньку исчезает лабиринтное запечатлевание мира; труба, коридор, пещера, присущие болезненному восприятию, постепенно проходят. Мир расширяется, сознание начинает участвовать и в далеком окружающем - в закатах, в небесах, в пространстве улиц, реки, снега.
16 марта, понедельник Вчера ходил в Кремль, долго стоял на мосту. Розоватая зеркальная вода Волхова мчалась откуда-то из-под горизонта, где зубчато вырисовывался Юрьев монастырь и роща Перынского скита. Чайки, только что прилетевшие с юга, отдыхали на воде…Медленная, холодная, но все же весна. У того берега перед причалами - большая наледь, странно пятнистая, в потеках желтого, бурого, сине-серого. Удивительная флористическая композиция, которую, конечно же, сфотографировал, но вряд ли что получится на моем примитивном аппарате. Нужно, конечно, приобретать что-то другое. Однако эта наледь - игра Соляриса, остановившего на мгновение свою капризную игру. Читал последние номера Нашего современника. М-да…Патриотическая узда - тоже узда. Но дело не в идеях, конечно, дело в общей любви и нелюбви к тому или иному. Россия, родина - это мы, ее люди, которые поколениями живут на своей земле, работают и совершенно не расположены сдавать кому-то экзамен на собственный патриотизм, хоть и тем же мыслителям-патриотам. Им не приходит в голову, что действительно нет ни иудея ни эллина перед Господом, что есть Нечто основное, цельное, главное, вечное - Человек, которого лучше бы вообще оставить в покое. Вызывает недоумение Крупин - христианствующий неофит. Его стиль иногда странно похож на стиль Жванецкого - Мы не люди, мы вятские (Н.С., 1997, 10-11)…Утро тихое, ясное, солнечное. Вот и София заговорила и мой кенар запел. Включил Аббу и позанимался у шведской стенки. Эта музыка - Лениногорск начала 80-х, зимняя работа в музее Трудовой Славы, странное…веселое время...Резьба…Стихи КурАкЛо…Часики дочерям…Гулял по Славне. Все в слепящем снегу, с крыш капель, на припеках - голуби купаются под капелью. Кошка на кусту - на фоне Знаменского собора. Самый старый дуб Новгорода - Перунов дуб на Славне - рельефная кора, мощные руки-сучья. Гнезда грачиные на тополях. В.И. Ленин на фоне Ивановского храма XII века. Первый скворец, его гоняли галки среди берез и тополей Славны. Акустика двора Дворца: звуколовушка. Ходил слушать чаек. Этот гогот - галицы глаголют - гортанные переклики - я расслышал еще у Дворца. Фотографировал: кору дуба, кошку на кустах, грачиные гнезда, чаек на льдине, Ленина на фоне Иоанна Предтечи. Лишайники на коре тополя у Иоанна-на-Опоках. Это те мгновения, которые навсегда. Через них, через их взаимное восприятие - можно приблизиться друг к другу.
17 марта, вторник Около 6-и утра проснулся от стреляющей боли в левой височной области, около уха. Что это? Мамин симптом? Хм…Утро хмурое, снежный ветер - и небо затянуло серой мглой. Прочитал в Н.С. (1997, 12) повесть о Рубцове - Ангел Родины - Ник. Коняева. Эпиграф: Ангел родины незлобивой моей…К.Фофанов. Вообще-то, вещь написана так, что вызывает еще большее отвращение к Н. Рубцову, нежели предыдущая повесть этого же автора - Путник на краю поля - и о том же. Окунаешься в пьяную клоаку такой гнусной и нелепой жизни, что только диву даешься, как может автор (Н. Коняев) делать еще какие-то оправдательные ассоциации…Это одна из отвратительных сторон так называемой патриотической литературы: односторонность, даже вопреки очевидному. Хотя правда проста и не требует особых ухищрений профессионалов…Рубцов просто несчастный русский мужик, почти алкоголик, не имевший ни угла, ни семьи, ни женщины, ни любви, ни друзей - ничего! - кроме, да, родины, - это последнее прибежище русского, и этим, только этим он бесконечно национален и понятен любому русскому. Его 5-6 грамотных стихов - это средняя поэзия середины века, написанная на усредненном русском языке, наивная в мысли, наивная в интонации, и этим - беззащитная, что по-своему мило, что ли…Не более…Другая сторона, прогрессивная, объявившая Рубцова Смердяковым русской поэзии, - тоже впала в крайность. И Людмила Дербина убивала не поэта, а пьяницу, оскорблявшего и унижавшего ее без конца, да и не убивала, а затыкала ему рот. 18 января 1971 года - не просто день (ночь) гибели Рубцова, это урок неучтенный всем русским. Почему Рубцов - голос России? Голос России - это Пушкин и Бунин. Судьба Дербиной и Рубцова мифологичней и трагичней пресловутой судьбы Моцарта и Сальери. Их искалечила скотская жизнь, когда некуда деваться. Они оба - жертвы, жертвы свинской Москвы, ее безумного равнодушия. У Коняева характерно описание трех пьяных автобусов на юбилее Рубцова. Спали на полу штабелями - поэты, писатели…Стихи Людмилы Дербиной, сборник - Крушина:
Зачем же стараетесь всуе,
какая вам в этом корысть,
и трепетную и живую
душу мою зарыть, -
спокойно, упорно, умело,
согласно чинам и уму?
Зачем оставляете тело?
Оно без души ни к чему!
Был в писательской. Все то же. Б.С. Романов - безгласен (рак горла), пишет записки…Умер Петр Паламарчук - 42 года. Наш Русаков - с инсультом. Прошел сегодня 6 км. Сильно болит нога. Много чаек. У ц. Бориса и Глеба грачи (чета). Токуют на сугробах вороны-самцы. Звук стукающий. Снегири на оттаявшей траве Окольного вала. Небольшая капель. Снег еще не тронулся: мощные белые залежи. Яркий вечер, солнце садится напротив. Да, 22 марта оно должно сесть точно за Софию, которая строго на западе.
18 марта, среда, 3-я седмица Великого Поста Утро ясное, солнечное, морозное. Задул шелоник. Флюгера на башнях Кремля дружно повернули на север. Солнце, сияет София, день начинается тем весенним (ранневесенним) ритуалом медленного разгорания, от утреннего мороза - до предвечерней оттепельной слякоти, ручьев, проталин. Нужно сегодня сходить в свой старый район - к Мстинской, обойти магазины, поснимать свои церкви - Федора Стратилата и Никиту Мученика, да и дом свой, где со мной случилась эта беда… Расширяется ли кругозор, вернее, обзорное видение? Да, но не так быстро. Вернее, не на те уже горизонты. Сознание, вначале окуклившееся до вокруг находящихся предметов, стены, книги на столе, окна, лампы, - неохотно расстается со всем этим, осторожничает…Мои доходы: 365 пенсия + 365 зарплата + 250 писат. стипендия = 980 руб. Из них зарплата липовая, придуманная, писательские деньги давальческие (могут и не дать)…Поэтому мне быть пенсионером опасно. Вот купили куртку зимнюю - 350 руб., двое очков - 250 руб., фотоаппарат - 280 руб. - и почти весь доход. Нужно: сканер, стол, стул и настольную лампу для компьютера, книжные полки, папки-накопители - 3 пенсии + зарплаты. Путевка в Старую Руссу - 2.000 руб. Сегодня первый раз включил газ левой рукой. Значит, можно будет включать включательные движения в программу руки…Хм…Ходил на Федоровский ручей - по магазинам. Стола нет. Стеллажи - 600 руб. Сумасшедшие цены, дикие просто. Захмурело окончательно, похолодало. Серая рябь по Волхову…
19 марта, четверг Проснулся от шума какого-то. Долго лежал и уже не мог заснуть. Пошел в кабинет: на полу лежат мои Борейгоны, упавшие со стены. Слетели с гвоздя…Плохая примета…Купил книгу В.П. Козлова - Тайны фальсификации. Книга дрянная, претенциозная, однобокая, но там есть сведения о Сулукадзеве и о либерии - библиотеке Ивана Грозного. И что самое важное - библиография. Что-то я совершенно не занимаюсь своей книгой, даже и в раздумьях - избегаю. М-да…Нужно поберечь голову пока. Нужно восстанавливаться, восстанавливаться - а книга будет…Утро хмурое, морозец. На том берегу, заснеженном, мерзлом, прямо под Никольской башней кто-то купается. Летят чайки, в темной воде - небольшие обкатанные льдины. Это отрываются где-то забереги.  Холодно, сумрачно. Уныло. Ледяная весна. Вчера задумался, почему я избегаю ходить в Кремль. Он у меня связан с одним человеком, который отказал мне в работе, когда я только приехал в Новгород. Его фанерное широкое лицо бывшего комсомольца иногда мелькает здесь, - он ходит на работу у меня под окнами - мой маленький директор…Вот чтобы не встретить этого типа, который, как кажется, помнит меня, я не хожу в Кремль… Вернее, хожу, но гораздо реже, чем хочется. Вообще, стесняюсь людей, толпы, взглядов. Боюсь магазинов, автобусов, общения. Чтобы не обидели, не нагрубили, не толкнули, не обругали. У меня сразу все сжимается, даже лицо, губы, - и я ничего не могу делать. Божий одуванчик…Ходил в Кремль смотреть книгу Зализняка о берестяных грамотах - 48 руб., у меня с собой только 15 руб. Попрошу Наташу купить мне ее на день рождения. Заходил в школьный магазин, мебель по каталогу - сверхдорогая. Вечером дал еще прогулочный круг. Итого: свои 4 км выходил. Болит подколенье. В общем, я понял, что само хождение, гимнастика и прочие занятия ничего не дают. Только видимость, готовность к освобождению. Так что нечего себя загонять, ибо загнанных лошадей, как известно, уже не лечат...Хмуро, слякотно, то снег, то дождь. А ведь это еще зима! И никакой весны! Видел двух уток, быстро летели на озеро Мячино. Сегодня потянулся за письменный стол. Наверное, пора делать книгу. Но пусть пройдет день рождения, и 2 апреля (через год!) начну книгу. Закат необыкновенной красоты: красно-розовый, с высоким пылающим небом и малиновым тлеющим Волховом. Моя мыльница, как я ни прицеливался, ничего не показывала…Эх, сейчас бы мой ФЭД…
20 марта, пятница Утро изумительное по красоте, солнце, синее небо в облаках. Праздничная, сияющая София с отражением в тишайшем Волхове. Однако морозец…Нужно сходить  в Кремль за книгой о берестяных грамотах, если музей будет работать. Вчера первый раз открыл левой рукой воду. Все же это нелепо - ни травмы, ни раны, ни перелома, совершенно здоровые конечности, а не слушаются…Вчера Алексей Никандрович. Приглашал на дачу в Частову. Вот на глазах затянуло небо, стало хмуреть. По Волхову плывет стеклянная шуга. Видимо, ночью заливы подмерзали. Заметил, что март чаще холоднее, чем февраль. Вчера я вдруг подумал, а чего бы я больше всего хотел? И неожиданно захотелось съездить в Тарханку, привезти крестообразный корень тополя и какой-нибудь ленточный корень, - и сделать летящего лебедя. Это такое чудо - птица из корня. Бандероль из Оренбурга - публикация в альманахе Гостиный двор - эссе - Словом горестным не обогрет. В предисловии сказано: наш удивительный и прекрасный земляк, один из лучших поэтов современности…Пустячок, а приятно…Шел, сгорбившись, по Большой Дворцовой, волоча левую часть тела, и вдруг вспомнил эти слова. Стало легче как-то, - ну, конечно, я ведь поэт, как же я забыл?..Я забыл, что я поэт…
21 марта, суббота Сегодня день поминовения усопших. Сходили в Софию, помянули родных и близких (которых уже так много!), ушедших навсегда. День ясный, солнечный, но с морозцем. Видел, как галки и вороны атакуют на дереве кошку. Зрелище великолепное. Утром перечитал рукопись стихов, нужно еще немного подредактировать, убрать кое-что. В общем, книжка симпатичная могла бы быть…Но вот как издать и где?..
22 марта, воскресенье Утро солнечное, ясное, но мороз. В Петербурге на фасаде на фоне дома против Таврического сада (ул. Чайковского, д. 62) изображены гипсовые маски работы Натальи Гиппиус, которая увековечила в них черты своих сестер - Зинаиды и Татьяны…Н. Черкашин, Н.С., 1997, 9. А сами Наталья и Татьяна жили и похоронены здесь - в Новгороде. Нужно поискать их могилы на Петровском кладбище…Труба: Камерность, т.н. мир возле себя, это микропейзажи, проталин, парковых уголков, тропинка как путь земной. Редкий ветер: юго-восточный. Что он может принести? Ночью, наверное, был мороз, Волхов несет шугу, т.е. ночной лед заберегов. Начал рано вставать, в 6 часов, все рассветы сейчас мои. Возникла мысль написать эссе о берестяных грамотах. Идея - ввести языковые, мифологические и содержательные элементы грамот в современную культуру. То есть пустить их в культурное освоение. Но где это напечатать?
23 марта, понедельник Северный ветер, Волхов в холодной ряби, - морозец, какая-то мгла на небе, и солнце светит как сквозь кисею. Голодаю, пью травы. Нужно очиститься, потому что вдруг обнаружил, что любой прием пищи - словно отравляет. Тем более - на дворе Великий пост. Вчера Мигунов с супругой. Рассказывали о Голландии, об ухоженной, сытой Европе. Просидели до 12 ночи. Что бы я поел? Ухи, хорошей густой ухи из свежей рыбы (щуки?). Зеленый лук, укроп, морковь. Попрошу Наташу сделать сегодня или завтра. Заварил чай: девясил, мать-и-мачеха, боярышник, чабрец и желудочный сбор, т.е. крушина, валериана и др., добавил желчегонного - чистого бессмертника. И на чашку горячего настоя - 20 капель женьшеня. Перед чашкой настоя - шарик витамина С. А утром перед всем этим - две капсулы гортензии, это мочегонный очиститель. Вчера - сенаде. По моим расчетам, отхаркивающее, мочегонное, слабительное и общеукрепляющее (женьшень) должны начать срабатывать в течение двух недель. Нужен мед и ромашка. Итак - сделай сам. (Вылечись сам!). Ходил к церкви Жен-мироносиц. Холодно, какое-то нехорошее мутное солнце. Чуть тает, и только на припеках, ветер северный - арктический. Хожу еще очень плохо. Колено неустойчиво, ступня задумывается, вообще, движения мои замедленны. У моста остановил прохожий. Спросил, что это за строение? Это аркада торга, торговые ряды. Но толком никто не знает, какой смысл в этой аркаде и для чего она построена. Прохожий был приезжим из Москвы. Он забросал меня вопросами, и меня неожиданно понесло. Я сказал, что вообще-то Новгород - это древнейшая Аркадия, которую люди потеряли во время трансгрессии (подтопления)…И новую родину, на юге, назвали старыми именами. Затем эти края вновь заселились. Но память об Аркадии осталась в названиях местности Аркажи и Аркадского залива. А главный храм Аркадии был в Бронницах, под Новгородом, - это гигантская насыпная пирамида, которая существует до сих пор. Она была тройной…- А вы кто? - спросил москвич. - Да так, местный житель, - сказал я. Моя Аркадия…
24 марта, вторник Утро солнечное, морозец. Накормил кенаря, сделал зарядку. Проводил Наташу. Она меня сфотографировала у церкви Георгия и у церкви Параскевы. Сдал пленку в проявку. Зашел в пис. организацию. Все те же. В общем-то, проходимцы, озабоченные бытом. Как им нелегко! Бездарные, ничего не умеющие, а надо имитировать, делать вид, дурить людей, самообманываться. Стоило ли вообще этим заниматься. Это вот из-за этих бездарей и гибнут талантливые люди, чей хлеб поедают вот эти шакалы…Наташа случайно проговорилась, оказывается, ей врач сказала, что левосторонний паралич не излечивается. - Терпите, - сказала врач. Вот так…Вот почему уже год, а я все так же едва хожу, и рука в общем-то почти ничего не умеет делать. Нежелание делать что-то, что требует хоть малейшего напряжения…За полдень. Солнце, белесоватое небо - холод.
25 марта, среда Утро началось с компьютера, который установили вчера в кабинете. Да, царский подарок…Несколько дней - и я буду на нем работать. Все очень просто, даже не знаю, почему некоторые испытывают какой-то страх перед предельно простой машиной. Трудно сказать, насколько он облегчит работу, наверное, меньше, чем хотелось бы. Принтер старенький, подозрительно скрипучий. Ну, ладно, посмотрим. Утро ясное, рассвело. Кремль розовый напротив, тускло сияет купол Софии, ветер снежный - с севера. За работу…
30 марта, понедельник Эта пауза - день рождения, люди, суета. Заметил, что стал тяготиться людьми. Болезнь обострила восприятие психической нагрузки при контакте, от чего устаю. Что ж, и впрямь, нужно жить как премудрый пескарь. Весна медленная необычайно. Стали подлетать птицы. Снега еще очень много. Но Волхов чист. Горланят чайки на Мячинском плесе - выше Кремля, - у них свадебные сборища. Печатаю на компьютере стихи. Может быть, получится книга Избранной лирики - 100-110 стихотворений. Снова перечитываю - и тоска накатывает мучительная, ностальгия по родине стихов…Однако нужно выздоравливать…На прогулках все всматриваюсь в город, вернее, в его туманное, едва видимое, что вырисовывается сквозь нагромождения домов и церквей… Аркадия моя.
2 апреля, четверг Два дня - ледяной холод, солнце, северо-восточный ветер, мороз - 10-12 градусов. Волхов прибывает, уже много чаек, но главной птицы еще нет, где-то ждет…Ходил сегодня в СП за деньгами. Там пьяное застолье. М-да…Компьютер мой работает медленно, вязнет на строчках, два раза уже пожаловался, что ему не хватает памяти…Если наладят, работать можно. Сегодня упражнялся в наборе бореального алфавита, в общем, знаков компьютерных хватает. Грустно, тяжко…Никаких улучшений. Сегодня еле дошел с прогулки. Вчера Мигуновы, подарили папку-накопитель. Что ж, будет тара для стихов…и для этого дневника. На почте встретил Мих.Григ. Петрова, жив-здоров, обнялись, обещал зайти. Мои достижения - касаюсь мизинцем большого пальца, открываю воду, беру предметы, надеваю перчатки, завязываю шнурки…Хм…
6 апреля Только что пришел с прогулки. Охотился за солнцем, оно сейчас, при заходе, - лохматое, мутное, окруженное широким гало. Дождался, когда оно повисло над звонницей, и сфотографировал. Потом отошел так, чтобы заход совпадал с куполом Софии, а потом - за луковицу часозвони. Если бы фотографии получились такими, как я все это увидел!..Однако после захода солнца стало заметно подмораживать...Какая медленная весна, неохотная, мучительная, как мое выздоровление, если это на самом деле выздоровление, а не привыкание организма к своему ополовиненному состоянию...Вечером зачем-то листал свою книгу Золотое перо иволги, взгрустнулось...Кстати, я знаю и здесь, в Новгороде, место, где гнездятся иволги: большие тополя внутри квартала между улицами Мстинской, Молотковской и Красной. Надо будет сходить туда в июле, может, и получу далекий привет от...кого?..От себя самого, далекого, от Алтая, поймы Ульбы, от своих деревьев, трав, птиц, цветов, оставленных где-то там, где меня давно уже нет...Там, где мастер Ядрышников, где Коля Абрамов, где Адриан Сергеевич Розанов еще живой сидит на крылечке сельпо в Топихе и закусывает килечкой в томате черный, как кровь, портвейн...И кричат на лугах коростели, а вдали, на Ульбе, плачут чибисы...
Там, разгораясь, дрожит на восходе
В шелесте крыл налетающих стай
Все Синегорье твое, Беловодье,
Золото, злато, Алатырь, Алтай...
…Странный Моцарт с лазерного компьютерного диска, в исполнении японской пианистки на каком-то электронном инструменте...Удивительная тенденция, не ведающая греха, импровизируют с вещами неприкосновенными...А настоящего Моцарта не найдешь...
8 апреля, среда День пасмурный, безморозный, снег потихоньку дотаивает, и моя аллейка ясеневая, что от Большой Дворцовой идет к храму Георгия-на-Торгy, уже почти обесснежена. Нарезал вербы, прямо из-под Георгиевского храма, - все же вчера Благовещение было, - время вербы - так должно было начинаться одно не написанное мною стихотворение...Была весна в Усть-Каменогорске, холодная, ледяная весна (тоже модуль, кстати) - и душу томило, и все рвалось куда-то. Как всегда веснами, - и позвали - и - уехал...Да вот никак не вернусь...Компьютер в общем-то оказался обыкновенной печатной машинкой, только весьма сложной и капризной, пожирающей время и требующей внимания гораздо больше, чем должна его требовать любая другая вещь...Что ж, раз пошла мода на это, поддадимся ей. Тем более, некоторые моменты и впрямь незаменимы: смена шрифтов, редактура, да клавиатура помягче, чем на моей печатной старушке: в этом году ей должно было исполнится 20. Начал читать Братьев Карамазовых, нужно подготовиться к Старой Рycce, может, появится необходимость поработать с Достоевским, но лучше бы - для стихов...Спеть бы последнюю песню, достойную и свободную, не о смерти и умирании, не о бренности и тщете, но о вечном и добром...Алеша... Мечта юности, не ведавшей надежд...Кстати, закончил редактирование сборника стихов, осталось только подобрать акциденции и шрифты. Отобрал примерно сто стихотворений...Вообще, книга хорошая. Это настоящая поэзия, которой можно гордиться. Обидно, что за издание еще требуют деньги, это вместо достойного гонорара за добротную работу. Г-н П-в не знает, наверное, что поэтов обижать нельзя...Но книга, КНИГА остановилась. Я уже понимаю, что она требует другого времени, другого настроя, другой оказии, т.е. сочетания духа, напора и внешней необходимости...В любом случае - нет пока особого желания...Это фотография угла церкви Георгия-на-Торгу и (на заднем плане) - Иоанн-на-Опоках. Я стою на том месте, где на паперти ночами молился блаженный Феодор, Христа ради юродивый Новгородский (1392 г.), приятель другого юродивого - Николы Кочанова с Софийской стороны...Кстати, похоронен юродивый Феодор где-то там, где я резал нынче вербу...Так что верба моя - вдвойне свята...Волхов сегодня тих, зеркален. Летают, волнуясь, чайки, наверное, скоро пойдет Большой Лед из Ильменя, пора уже...
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_1181.htm