140. Зорька, Вечорка и Полуночка В некоем государстве жил-был король; у него было три дочери красоты неописанной. Король берег их пуще глаза своего, устроил подземные палаты и посадил их туда, словно птичек в клетку, чтобы ни буйные ветры на них не повеяли, ни красно солнышко лучом не опалило. Раз как-то вычитали королевны в одной книге, что есть чудный белый свет, и когда пришел король навестить их, они тотчас начали его со слезами упрашивать: Государь ты наш батюшка! Выпусти нас на белый свет посмотреть, в зеленом саду погулять. - Король принялся было их отговаривать. - куда! - и слышать не хотят; чем больше отказывает, тем они пуще к нему пристают. Нечего делать, согласился король на их неотступную просьбу. Вот прекрасные королевны вышли в сад погулять, увидали красное солнышко, и деревья, и цветы, и несказанно возрадовались, что им волен белый свет; бегают по саду - забавляются, всякою травкою любуются, как вдруг подхватило их буйным вихрем и унесло высоко-далеко - неведомо куда. Мамки и няньки всполошилися, побежали к королю докладывать; король тотчас разослал во все стороны своих верных слуг: кто на след нападет, тому посулил большую награду пожаловать. Слуги ездили-ездили, ничего не проведали, с чем поехали - с тем и назад воротились. Король созвал свой большой совет, стал у думных бояр спрашивать, не возьмется ли кто разыскать его дочерей? Кто это дело сделает, за того любую королевну замуж отдаст и богатым приданым на всю жизнь наделит. Раз спросил - бояре молчат, в другой - не отзываются, в третий - никто ни полслова! Залился король горючими слезами: Видно, нет у меня ни друзей, ни заступников! - и велел по всему государству клич кликать: не выищется ли кто на такое дело из простых людей? А в то самое время жила-была в одной деревне бедная вдова, и было у нее трое сынов - сильномогучих богатырей; все они родились в одну ночь: старший с вечера, середний в полночь, а меньшой на ранней утренней зоре, и назвали их по тому: Вечорка, Полуночка и Зорька. Как дошел до них королевский клич, они тотчас взяли у матери благословение, собрались в путь и поехали в столичный град. Приехали к королю, поклонились ему низко и молвили: Многолетно здравствуй, государь! Мы пришли к тебе не пир пировать, службу служить; позволь нам поехать, твоих королевен разыскать. - Исполать вам, добрые молодцы! Как вас по имени зовут? - Мы - три брата родные: Зорька, Вечорка и Полуночка. - Чем же вас на дорогу пожаловать? - Нам, государь, ничего не надобно; не оставь только нашей матушки, призри ее в бедности да в старости. - Король взял старуху, поместил во дворец и велел кормить ее и поить со своего стола, одевать-обувать из своих кладовых. Отправились добрые молодцы в путь-дорогу; едут месяц, и другой, и третий, и заехали в широкую пустынную степь. За той степью дремучий лес, а у самого лесу стоит избушка; постучались в окошко - нет отзыва, вошли в двери - а в избушке нет никого. - Ну, братцы, останемся здесь на время, отдохнем с дороги. - Разделись, помолились богу и легли спать. Наутро меньшой брат Зорька говорит старшему брату Вечорке: Мы двое на охоту пойдем, а ты оставайся дома да приготовь нам обедать. - Старший брат согласился; возле той избушки был хлевец полон овец; вот он, долго не думая, взял что ни есть лучшего барана, зарезал, вычистил и зажарил к обеду. Приготовил все как надобно и лег на лавочку отдохнуть. Вдруг застучало, загремело - отворилась дверь и вошел старичок сам с ноготок, борода с локоток, глянул сердито и закричал на Вечорку: Как смел в моем доме хозяйничать, как смел моего барана зарезать? - Отвечает Вечорка: Прежде вырасти, а то тебя от земли не видать! Вот возьму щей ложку да хлеба крошку - все глаза заплесну! - Старичок с ноготок еще пуще озлобился: Я мал, да удал! - Схватил горбушку хлеба и давай его в голову бить, до полусмерти прибил, чуть-чуть живого оставил и бросил под лавку; потом съел зажаренного барана и ушел в лес. Вечорка обвязал голову тряпицею, лежит да охает. Воротились братья, спрашивают: Что с тобой подеялось? - Эх, братцы, затопил я печку, да от великого жару разболелась у меня головушка - весь день как шальной провалялся, не мог ни варить, ни жарить! - На другой день Зорька с Вечоркою на охоту пошли, а Полуночку дома оставили: пусть-де обед приготовит. Полуночка развел огонь, выбрал самого жирного барана, зарезал его, поставил в печь; управился и лег на лавку. Вдруг застучало, загремело - вошел старичок сам с ноготок, борода с локоток и давай его бить-колотить; чуть-чуть совсем не ухлопал! Съел жареного барана и ушел в лес. Полуночка завязал платком голову, лежит под лавкою и охает. Воротились братья: Что с тобой? - спрашивает Зорька. Угорел, братцы! Всю головушку разломило, и обеда вам не готовил. - На третий день старшие братья на охоту пошли, а Зорька дома остался; выбрал что ни есть лучшего барана, зарезал, вычистил и зажарил. Управился и лег на лавочку. Вдруг застучало, загремело - идет во двор старичок сам с ноготок, борода с локоток, на голове целый стог сена тащит, а в руках большой чан воды несет; поставил чан с водою, раскидал сено по двору и принялся овец считать. Видит - опять не хватает одного барана, рассердился, побежал в избушку, бросился на Зорьку и крепко ударил его в голову. Зорька вскочил, ухватил старичка за длинную бороду и ну таскать вповолочку во все стороны; таскает да приговаривает: Не узнав броду, не суйся в воду! - Взмолился старичок сам с ноготок, борода с локоток: Смилуйся, сильномогучий богатырь! Не предавай меня смерти, отпусти душу на покаяние. - Зорька вытащил его на двор, подвел к дубовому столбу и в тот столб забил ему бороду большим железным клином; после воротился в избу, сидит да братьев дожидается. Пришли братья с охоты и дивуются, что он цел-невредим. Зорька усмехается и говорит: Пойдемте-ка, братцы, ведь я ваш угар поймал, к столбу привязал. - Выходят на двор, смотрят - старичок с ноготок давно убежал, только половина бороды на столбе мотается; а где он бежал, тут кровь лилась. По тому следу добрались братья до глубокого провала. Зорька пошел в лес, надрал лыков, свил веревку и велел спустить себя под землю. Вечорка и Полуночка спустили его под землю. Очутился он на том свете, отвязался от цепи и пошел куда глаза глядят. Шел-шел - стоит медный дворец; он во дворец, встречает его младшая королевна - краше цвета алого, белей снегу белого, и ласково спрашивает: Как зашел сюда, добрый молодец, по воле аль по неволе? - Твой родитель послал вас, королевен, разыскивать. - Она тотчас посадила его за стол, накормила-напоила и дает ему пузырек с сильной водою: Испей-ка этой водицы, у тебя силы прибавится. - Зорька выпил тот пузырек и почуял в себе мощь великую. Теперь, - думает, - хоть кого осилю! - Тут поднялся буйный ветер, королевна испугалась: Сейчас, - говорит, - мой змей прилетит! - взяла его за руку и схоронила в другой комнате. Прилетел трехглавый змей, ударился о сырую землю, обернулся молодцем и закричал: А! Русским духом пахнет...кто у тебя в гостях? - Кому у меня быть? Ты по Руси летал, там русского духу набрался - оттого и здесь тебе чудится. - Змей запросил есть и пить; королевна принесла ему разных кушаньев и напитков, а в те напитки подсыпала сонного зелья. Змей наелся-напился, стало его в сон бросать; он заставил королевну искать у себя в головах, лег к ней на колени и заснул крепким сном. Королевна вызвала Зорьку; тот вышел, размахнул мечом и отрубил змею все три головы; потом разложил костер, сжег змея поганого и пустил пепел по чистому полю. - Теперь прощай, королевна! Пойду искать твоих сестер, а как найду - за тобой ворочусь, - сказал Зорька и пошел в дорогу; шел-шел - видит серебряный дворец, в том дворце жила середняя королевна. Зорька убил тут шестиглавого змея и пошел дальше. Долго ли, коротко ли - добрался он до золотого дворца, в том дворце жила старшая королевна; он убил двенадцатиглавого змея и освободил ее от заключения. Королевна возрадовалась, стала домой собираться, вышла на широкий двор, махнула красным платочком - золотое царство в яичко скаталось; взяла то яичко, положила в карман и пошла с Зорькою-богатырем за своими сестрицами. Те то же самое сделали: скатали свои царства в яички, забрали с собой и отправились к провалу. Вечорка и Полуночка вытащили своего брата и трех королевен на белый свет. Приезжают они все вместе в свое государство; королевны покатили в чистом поле своими яичками - и тотчас явились три царства: медное, серебряное и золотое. Король так обрадовался, что и рассказать нельзя; тотчас же обвенчал Зорьку, Вечорку и Полуночку на своих дочерях, а по смерти сделал Зорьку своим наследником 141. Медведко, Усыня, Горыня и Дубыня-богатыри В некотором царстве, в некотором государстве жил-был старик со старухою; детей у них не было. Говорит раз старик: Старуха, поди купи репку - за обедом съедим. - Старуха пошла, купила две репки; одну кое-как изгрызли, а другую в печь положили, чтобы распарилась. Погодя немного слышат - что-то в печи кричит: Бабушка, откутай; тут жарко! - Старуха открыла заслонку, а в печи лежит живая девочка. - Что там такое? - спрашивает старик. - Ах, старик! Господь дал нам девочку. - И старик и старуха крепко обрадовались и назвали эту девочку Репкою. Вот Репка росла, росла и выросла большая. В одно время приходят деревенские девки и просят: Бабушка, отпусти с нами Репку в лес за ягодами. - Не пущу, к...ны дети! Вы ее в лесу покинете. - Нет, бабушка, ни за что не кинем. - Старуха отпустила Репку. Собрались девки, пошли за ягодами и зашли в такой дремучий лес, что зги не видать. Глядь - стоит в лесу избушка, вошли в избушку, а там на столбе медведь сидит. - Здравствуйте, красные девицы! - сказал медведь. - Я вас давно жду. - Посадил их за стол, наклал им каши и говорит: Кушайте, хорошие-пригожие! Которая есть не будет, тоё замуж возьму. - Все девки кашу едят, одна Репка не ест. Медведь отпустил девок домой, а Репку у себя оставил; притащил сани, прицепил к потолку, лег в эти сани и заставил себя качать. Репка стала качать, стала приговаривать: Бай-бай, старый хрен! - Не так! - говорит медведь. - Сказывай: бай-бай, милый друг! - Нечего делать, стала качать да приговаривать: Бай-бай, милый друг! - Вот так-то прожил медведь с нею близко года; Репка забрюхатела и думает: как бы выискать случай да уйти домой. Раз медведь пошел на добычу, а ее в избушке оставил и заклал дверь дубовыми пнями. Репка давай выдираться, силилась-силилась, кое-как выдралась и убежала домой. Старик со старухой обрадовались, что она нашлась: живут они месяц, другой и третий; а на четвертый Репка родила сына - половина человечья, половина медвежья; окрестили его и дали имя Ивашко-Медведко. Зачал Ивашко расти не по годам, а по часам; что час, то на вершок выше подается, словно кто его в гору тащит. Стукнуло ему пятнадцать лет, стал он ходить с ребятами на игры и шутить шутки нехорошие: кого ухватит за руку - рука прочь, кого за голову - голова прочь. Пришли мужики жаловаться, говорят старику: Как хочешь, земляк, а чтобы сына твоего здесь не было! Нам для его удали не погубить своих деток! - Старик запечалился-закручинился. - Что ты, дедушка, так невесел? - спрашивает Ивашко-Медведко. - Али кто тебя обездолил? - Старик трудно вздохнул: Ах, внучек! Один ты у меня был кормилец, и то велят тебя из села выслать. - Ну что ж, дедушка! Это еще не беда; а вот беда, что нет у меня обороны. Поди-ка, сделай мне железную дубинку в двадцать пять пуд. - Старик пошел и сделал ему двадцатипятипудовую дубинку. Ивашко простился с дедом, с бабою, взял свою дубинку и пошел куда глаза глядят. Идет путем-дорогою, пришел к реке шириной в три версты; на берегу стоит человек, спер реку ртом, рыбу ловит усом, на языке варит да кушает. - Здравствуй, Усыня-богатырь! - Здравствуй, Ивашко-Медведко! Куда идешь? - Сам не ведаю: иду куда глаза глядят. - Возьми и меня с собой. - Пойдем, брат! Я товарищу рад. - Пошли двое и увидали богатыря - захватил тот богатырь целую гору, понес в лог и верстает дорогу. Ивашко удивился: Вот чудо так чудо! Уж больно силен ты, Горынюшка! - Ох, братцы, какая во мне сила? Вот есть на белом свете Ивашко-Медведко, так у того и впрямь сила великая! - Да ведь это я! - Куда ж ты идешь? - А куда глаза глядят. - Возьми и меня с собой. - Ну, пойдем; я товарищам рад. - Пошли трое и увидели чудо - богатырь дубье верстает: который дуб высок, тот в землю пихает, а который низок, из земли тянет. Удивился Ивашко: Что за сила, за могута великая! - Ох, братцы, какая во мне сила? Вот есть на белом свете Ивашко-Медведко, так тот и впрямь силен! - Да ведь это я! - Куда же тебя бог несет? - Сам не знаю, Дубынюшка! Иду куда глаза глядят. - Возьми и меня с собой. - Пойдем; я товарищам рад. - Стало их четверо. Пошли они путем-дорогою, долго ли, коротко ли - зашли в темный, дремучий лес; в том лесу стоит малая избушка на курячьей ножке и все повертывается. Говорит Ивашко: Избушка, избушка! Стань к лесу задом, а к нам передом. - Избушка поворотилась к ним передом, двери сами растворилися, окна открылися; богатыри в избушку - нет никого, а на дворе и гусей, и уток, и индеек - всего вдоволь! - Ну, братцы, - говорит Ивашко-Медведко - всем нам сидеть дома не годится; давайте кинем жеребей: кому дома оставаться, а кому на охоту идти. - Кинули жеребей: пал он на Усыню-богатыря. Названые братья его на охоту ушли, а он настряпал-наварил, чего только душа захотела, вымыл голову, сел под окошечко и начал гребешком кудри расчесывать. Вдруг закутилося-замутилося, в глаза зелень выступила - становится земля пупом, из-под земли камень выходит, из-под камня баба-яга костяная нога, ж... жиленая, на железной ступе едет, железным толкачом погоняет, сзади собачка побрехивает. - Тут мне попить-поесть у Усыни-богатыря! - Милости прошу, баба-яга костяная нога! - Посадил ее за стол, подал часточку, она съела. Подал другую, она собачке отдала: Так-то ты меня потчуешь! - Схватила толкач, начала бить Усынюшку; била-била, под лавку забила, со спины ремень вырезала, поела все дочиста и уехала. Усыня очнулся, повязал голову платочком, сидит да охает. Приходит Ивашко-Медведко с братьями: Ну-ка, Усынюшка, дай нам пообедать, что ты настряпал. - Ах, братцы, ничего не варил, не жарил: так угорел, что насилу избу прокурил. - На другой день остался дома Горыня-богатырь; наварил-настряпал вымыл голову, сел под окошечком и начал гребнем кудри расчесывать. Вдруг закутилося-замутилося, в глаза зелень выступила - становится земля пупом, из-под земли камень, из-под камня баба-яга костяная нога, на железной ступе едет, железным толкачом погоняет, сзади собачка побрехивает. - Тут мне попить-погулять у Горынюшки! - Милости прошу, баба-яга костяная нога! - Она села, Горыня подал ей часточку - баба-яга съела; подал другую - собачке отдала: Так-то ты меня потчуешь! - Схватила железный толкач, била его, била, под лавку забила, со спины ремень вырезала, поела все до последней крошки и уехала. Горыня опомнился, повязал голову и, ходя, охает. Воротился Ивашко-Медведко с братьями: Ну-ка, Горынюшка, что ты нам на обед сготовил? - Ах, братцы, ничего не варил: печь угарная, дрова сырые, насилу прокурил. - На третий день остался дома Дубыня-богатырь; настряпал-наварил, вымыл голову, сел под окошечком и начал кудри расчесывать. Вдруг закутилося-замутилося, в глаза зелень выступила - становится земля пупом, из-под земли камень, из-под камня баба-яга костяная нога, на железной ступе едет, железным толкачом погоняет, сзади собачка побрехивает. - Тут мне попить-погулять у Дубынюшки! - Милости прошу, баба-яга костяная нога! - Баба-яга села, часточку ей подал - она съела; другую подал - собачке бросила: Так-то ты меня потчуешь! - Ухватила толкач, била его, била, под лавку забила, со спины ремень вырезала, поела все и уехала. Дубыня очнулся, повязал голову и, ходя, охает. Воротился Ивашко: Ну-ка, Дубынюшка, давай нам обедать. - Ничего не варил, братцы, так угорел, что насилу избу прокурил. - На четвертый день дошла очередь до Ивашки; остался он дома, наварил-настряпал, вымыл голову, сел под окошечком и начал гребнем кудри расчесывать. Вдруг закутилося-замутилося - становится земля пупом, из-под земли камень, из-под камня баба-яга костяная нога, на железной ступе едет, железным толкачом погоняет; сзади собачка побрехивает. - Тут мне попить-погулять у Ивашки-Медведка! - Милости прошу, баба-яга костяная нога! - Посадил ее, часточку подал - она съела; другую подал - она сучке бросила: Так-то ты меня потчуешь! - Схватила толкач и стала его осаживать; Ивашко осердился, вырвал у бабы-яги толкач и давай ее бить изо всей мочи, бил-бил, до полусмерти избил, вырезал со спины три ремня, взял засадил в чулан и запер. Приходят товарищи: Давай, Ивашко, обедать! - Извольте, други, садитесь. - Они сели, а Ивашко стал подавать: всего много настряпано. Богатыри едят, дивуются да промеж себя разговаривают: Знать, у него не была баба-яга! - После обеда Ивашко-Медведко истопил баню, и пошли они париться. Вот Усыня с Дубынею да с Горынею моются и всё норовят стать к Ивашке передом. Говорит им Ивашко: Что вы, братцы, от меня свои спины прячете? - Нечего делать богатырям, признались, как приходила к ним баба-яга да у всех по ремню вырезала. - Так вот от чего угорели вы! - сказал Ивашко, сбегал в чулан, отнял у бабы-яги те ремни, приложил к ихним спинам, и тотчас все зажило. После того взял Ивашко-Медведко бабу-ягу, привязал веревкой за ногу и повесил на воротах: Ну, братцы, заряжайте ружья да давайте в цель стрелять: кто перешибет веревку пулею - молодец будет! - Первый выстрелил Усыня - промахнулся, второй выстрелил Горыня - мимо дал, третий Дубыня - чуть-чуть зацепил, а Ивашко выстрелил - перешиб веревку; баба-яга упала наземь, вскочила и побежала к камню, приподняла камень и ушла под землю. Богатыри бросились вдогонку; тот попробует, другой попробует - не могут поднять камня, а Ивашко подбежал, как ударит ногою - камень отвалился, и открылась норка. - Кто, братцы, туда полезет? - Никто не хочет. - Ну, - говорит Ивашко-Медведко, - видно, мне лезть приходится! - Принес столб, уставил на краю пропасти, на столбе повесил колокол и прицепил к нему один конец веревки, а за другой конец сам взялся. - Теперь опускайте меня, а как ударю в колокол - назад тащите. - Богатыри стали спускать его в нору; Ивашко видит, что веревка вся, а до дна еще не хватает; вынул из кармана три больших ремня, что вырезал у бабы-яги, привязал их к веревке и опустился на тот свет. Увидал дорожку торную и пошел по ней, шел-шел - стоит дворец, во дворце сидят три девицы, три красавицы, и говорят ему: Ах, добрый молодец, зачем сюда зашел? Ведь наша мать - баба-яга; она тебя съест! - Да где она? - Она теперь спит, а в головах у ней меч-кладенец лежит; ты меча не трогай, а коли дотронешься - она в ту ж минуту проснется да на тебя накинется. А вот лучше возьми два золотых яблочка на серебряном блюдечке, разбуди ягу-бабу потихонечку, поднеси ей яблочки и проси отведать ласково; она поднимет свою голову, разинет пасть и как только станет есть яблочко - ты выхвати меч-кладенец и сруби ей голову за один раз, а в другой не руби; если ударишь в другой раз - она тотчас оживет и предаст тебя злой смерти. - Ивашко так и сделал, отсек бабе-яге голову, забрал красных девиц и повел к норе; привязал старшую сестру к веревке, ударил в колокол и крикнул: Вот тебе, Усыня, жена! - Богатыри ее вытащили и опустили веревку на низ; Ивашко привязал другую сестру: Вот тебе, Горыня, жена! - И ту вытащили. Привязал меньшую сестру и крикнул: А это моя жена! - Дубыня рассердился, и как скоро потащили Ивашку-Медведка, он взял палицу и разрубил веревку надвое. Ивашко упал и больно зашибся; очнулся добрый молодец и не знает, как ему быть; день, другой и третий сидит не евши, не пивши, отощал с голоду и думает: Пойду-ка, поищу в кладовых у бабы-яги, нет ли чего перекусить. - Пошел по кладовым, наелся-напился и напал на подземный ход; шел-шел и выбрался на белый свет. Идет чистым полем и видит - красная девица скотину пасет; подошел к ней поближе и узнал свою невесту. - Что, умница, делаешь? - Скотину пасу; сестры мои за богатырей замуж идут, а я не хочу идти за Дубынюшку, так он и приставил меня за коровами ходить. - Вечером красная девица погнала стадо домой; а Ивашко-Медведко за нею идет. Пришел в избу; Усыня, Горыня и Дубыня богатыри сидят за столом да гуляют. Говорит им Ивашко: Добрые люди! Поднесите мне хоть одну рюмочку. - Поднесли ему рюмку зелена вина; он выпил и другую запросил; дали ему другую, выпил и запросил третью, а как выпил третью - распалилось в нем богатырское сердце: выхватил он боевую палицу, убил всех трех богатырей и выбросил их тела в чистое поле лютым зверям на съедение. После того взял свою нареченную невесту, воротился к старику и к старухе и сыграл веселую свадьбу; много тут было выпито, много было съедено. И я на свадьбе был, мед-вино пил, по усам текло, во рту сухо было; дали мне пива корец, моей сказке конец 142. Медведко, Усыня, Горыня и Дубыня-богатыри Жила-была старуха, детей у нее не было. В одно время пошла она щепки собирать и нашла сосновый чурбан; воротилась, затопила избу, а чурбан положила на печку и говорит сама с собою: Пускай высохнет, на лучину годится! - А изба у старухи была черная; скоро щепки разгорелися, и пошел дым по всей избе. Вдруг старухе послышалось, будто на печи чурбан кричит: Матушка, дымно! Матушка, дымно! - Она сотворила молитву, подошла к печке и сняла чурбан, смотрит - что за диво? Был чурбан, а стал мальчик. Обрадовалась старуха: Бог сынка дал!  - И начал тот мальчик расти не по годам, а по часам, как тесто на опаре киснет; вырос и стал ходить на дворы боярские и шутить шуточки богатырские: кого схватит за руку - рука прочь, кого за ногу - нога прочь, кого за голову - голова долой! Стали бояре старухе жаловаться; она позвала сынка и говорит ему: Что ты задумал? Живи, батюшка, потише. - А он в ответ: Если я тебе неугоден, я совсем уйду! - Вышел из города и пошел дорогою; навстречу ему Дугиня-богатырь - хоть какое дерево, так в дугу согнет! Спрашивает Дугиня: Куда идешь, Сосна-богатырь? - Куда глаза глядят! - Возьми меня с собой. - Пойдем. - Пошли вдвоем; повстречался им Горыня-богатырь: Куда идете? - А куда глаза глядят! - Возьмите и меня с собой. - Ладно, иди. - Прошли еще сколько-то верст; попадается им у большой реки Усыня-богатырь - сидит на берегу, одним усом реку запрудил, а по его усу, словно по мосту, пешие идут, конные скачут, обозы едут. Спрашивает Усыня: Куда идешь, Сосна-богатырь? - Куда глаза глядят! - Возьми и меня с собой. - Ладно, будь товарищ. - Вот идут они четверо, долго ли, коротко ли - подходят к синю морю; хочется им попасть на ту сторону, а как - не знают. Усыня-богатырь раскинул свои усы, и по тем усам перебрались все на другую сторону. Шли-шли и очутились в дремучем лесу. Стой, ребята! - говорит Сосна-богатырь. - Что нам по белу свету шататься? Не лучше ли здесь на житье остаться? - Принялись за работу, срубили избу и стали ходить охотиться, а дома оставляют одного по очереди - обед стряпать, за хозяйством смотреть. На первый день была очередь Дугинина, изготовил он попить-поесть и лег на лавку отдохнуть немножко. Стук, стук, приходит баба-яга: Подавай, - говорит, - обед! Пить-есть хочу! - Дугиня поставил на стол хлеб-соль и жареную утку; она все сожрала, да еще спрашивает. - Больше нет ничего - отвечает Дугиня, - мы сами люди заезжие. - Баба-яга ухватила его за волосы, принялась таскать по полу, таскала-таскала, еле живого оставила. Воротились с охоты товарищи: Что лежишь, Дугиня? - Угорел, братцы! Изба новая, сырая...- На другой день то же самое случилось с Горынею, а на третий день - с Усынею. Дошла очередь до Сосны-богатыря; приходит к нему баба-яга, требует: Подавай пить-есть! - Он поставил на стол хлеб-соль и жареного гуся. Баба-яга съела и еще спрашивает. - Больше нет ничего, мы сами люди заезжие. - Она кинулась на богатыря, да Сосна-богатырь сам силен, ухватил ее за седые космы, оттаскал и выкинул из избы еле живую. Баба-яга поползла на карачках и ушла под большой камень. Воротились с охоты товарищи; Сосна-богатырь повел их к этому камню и говорит: Надобно, ребята, поднять его. - Они пробовали-пробовали - никто своротить не может; а Сосна-богатырь кулаком ударил - камень за версту отлетел. Глянули, а на том месте, где камень лежал, пропасть оказалася. - Ну, ребята, надо зверье бить да веревки вить! - Набили зверей, нарезали кож, связали длинный ремень, прицепили к нему сетку и в той сетке спустили Сосну-богатыря в подземельное царство. Начал он ходить по подземельному царству, набрел на избушку, взошел туда - в избушке сидит дочь бабы-яги да ковер вышивает. Увидала гостя и вскрикнула: Ах, Сосна-богатырь! Сейчас моя матушка придет; куда тебя спрятать от нее? - Взяла оборотила его в булавку и воткнула в пяльцы. Приходит баба-яга и спрашивает: Кто у тебя в избе? - Никого, матушка! - Что же русским духом пахнет? - Кинулась искать, искала-искала, никого не нашла. Как только баба-яга ушла, красная девица бросила булавочку об пол - из булавочки явился Сосна-богатырь; повела его в чулан, в том чулане два кувшина стоят: в синем - сильная вода, в белом - бессильная. - Когда будешь с матушкой драться, выскочи скорей в двери да в чулан, выпей всю воду из синего кувшина и перелей в него из белого. - Только успела это рассказать, как прибегает баба-яга и хочет в богатыря вцепиться. - Постой, матушка! - говорит ей дочь. - Сделай прежде уговор: если он тебя сшибет, пускай даст тебе дух перевести; а если ты его сшибешь, тогда ему просить отдыху. - Сосна-богатырь и баба-яга сделали такой уговор и бросились друг на друга; яга-баба ударила его об пол. Красная девица сейчас закричала: Матушка! Дай ему отдохнуть. Сосна-богатырь побежал в чулан, выпил из синего кувшина всю воду, перелил в него из белого, воротился в избу, ухватил бабу-ягу и ударил об пол. - Дай дух перевести! - закричала старуха, вскочила, побежала в чулан и напилась бессильной воды. Стали они опять драться; Сосна-богатырь ударил ее так сильно, что до смерти убил; положил мертвую на огонь, сжег и развеял пепел по ветру. Потом взял он красную девицу, посадил в сетки и затряс ремнем; богатыри Дугиня, Горыня да Усыня тотчас ее вытащили, опустили опять канат, подняли Сосну-богатыря до половины и оборвали ремень. - Сосна-богатырь упал; его выносит на Русь огромная птица, он женится на дочери бабы-яги, а богатыри, его товарищи, с испугу разбегаются в разные чужедальние земли 128. Три царства - медное, серебряное и золотое Бывало да живало - жили-были старик да старушка; у них было три сына: первый - Егорушко Залёт, второй - Миша Косолапый, третий - Ивашко Запечник. Вот вздумали отец и мать их женить; послали большого сына присматривать невесту, и он шел да шел - много времени; где ни посмотрит на девок, не может прибрать себе невесты, всё не глянутся. Потом встретил на дороге змея о трех головах и испугался, а змей говорит ему: Куда, добрый человек, направился? - Егорушко говорит: Пошел свататься, да не могу невесты приискать. - Змей говорит: Пойдем со мной; я поведу тебя, можешь ли достать невесту? - Вот шли да шли, дошли до большого камня. Змей говорит: Отвороти камень; там чего желаешь, то и получишь. - Егорушко старался отворотить, но ничего не мог сделать. Змей сказал ему: Дак нет же тебе невесты! - И Егорушко воротился домой, сказал отцу и матери обо всем. Отец и мать опять думали-подумали, как жить да быть, послали среднего сына, Мишу Косолапого. С тем то же самое случилось. Вот старик и старушка думали-подумали, не знают, что делать: если послать Ивашка Запечного, тому ничего не сделать! А Ивашко Запечный стал сам проситься посмотреть змея; отец и мать сперва не пускали его, но после пустили. И Ивашко тоже шел да шел, и встретил змея о трех головах. Спросил его змей: Куда направился, добрый человек? - Он сказал: Братья хотели жениться, да не смогли достать невесту; а теперь мне черед выпал. - Пожалуй, пойдем, я покажу; сможешь ли ты достать невесту? - Вот пошли змей с Ивашком, дошли до того же камня, и змей приказал камень отворотить с места. Ивашко хватил его, и камень как не бывал - с места слетел; тут оказалась дыра в землю, и близ нее утверждены ремни. Вот змей и говорит: Ивашко. Садись на ремни; я тебя спущу, и ты там пойдешь и дойдешь до трех царств, а в каждом царстве увидишь по девице. - Ивашко спустился и пошел; шел да шел, и дошел до медного царства; тут зашел и увидел девицу, прекрасную из себя. Девица говорит: Добро пожаловать, небывалый гость! Приходи и садись, где место просто (пусто, незанято) видишь; да скажись, откуда идешь и куда? - Ах, девица красная! - сказал Ивашко. - Не накормила, не напоила, да стала вести спрашивать. - Вот девица собрала на стол всякого кушанья и напитков; Ивашко выпил и поел и стал рассказывать, что иду-де искать себе невесты: если милость твоя будет - прошу выйтить за меня. - Нет, добрый человек, - сказала девица, - ступай ты вперед, дойдешь до серебряного царства: там есть девица еще прекраснее меня! - и подарила ему серебряный перстень. Вот добрый молодец поблагодарил девицу за хлеб за соль, распростился и пошел; шел да шел, и дошел до серебряного царства; зашел сюда и увидел: сидит девица прекраснее первой. Помолился он богу и бил челом: Здорово, красная девица! - Она отвечала: Добро пожаловать, прохожий молодец! Садись да хвастай: чей, да откуль, и какими делами сюда зашел? - Ах, прекрасная девица! - сказал Ивашко. - Не напоила, не накормила, да стала вести спрашивать. - Вот собрала девица стол, принесла всякого кушанья и напитков; тогда Ивашко попил, поел, сколько хотел, и начал рассказывать, что он пошел искать невесты, и просил ее замуж за себя. Она сказала ему: Ступай вперед, там есть еще золотое царство, и в том царстве есть еще прекраснее меня девица, - и подарила ему золотой перстень. Ивашко распростился и пошел вперед, шел да шел, и дошел до золотого царства, зашел и увидел девицу прекраснее всех. Вот он богу помолился и, как следует, поздоровался с девицей. Девица стала спрашивать его: откуда и куда идет? - Ах, красная девица! - сказал он. - Не напоила, не накормила, да стала вести спрашивать. - Вот она собрала на стол всякого кушанья и напитков, чего лучше требовать нельзя. Ивашко Запечник угостился всем хорошо и стал рассказывать: Иду я, себе невесту ищу; если ты желаешь за меня замуж, то пойдем со мною. - Девица согласилась и подарила ему золотой клубок, и пошли они вместе. Шли да шли, и дошли до серебряного царства - тут взяли с собой девицу; опять шли да шли, и дошли до медного царства - и тут взяли девицу, и все пошли до дыры, из которой надобно вылезать, и ремни тут висят; а старшие братья уже стоят у дыры, хотят лезть туда же искать Ивашку. Вот Ивашко посадил на ремни девицу из медного царства и затряс за ремень; братья потащили и вытащили девицу, а ремни опять опустили. Ивашко посадил девицу из серебряного царства, и ту вытащили, а ремни опять опустили; потом посадил он девицу из золотого царства, и ту вытащили, а ремни опустили. Тогда и сам Ивашко сел: братья потащили и его, тащили-тащили, да как увидели, что это - Ивашко, подумали: Пожалуй, вытащим его, дак он не даст ни одной девицы! - и обрезали ремни; Ивашко упал вниз. Вот, делать нечего, поплакал он, поплакал и пошел вперед; шел да шел, и увидел: сидит на пне старик - сам с четверть, а борода с локоть - и рассказал ему все, как и что с ним случилось. Старик научил его идти дальше: Дойдешь до избушки, а в избушке лежит длинный мужчина из угла в угол, и ты спроси у него, как выйти на Русь. - Вот Ивашко шел да шел, и дошел до избушки, зашел туда и сказал: Сильный Идолище! Не погуби меня: скажи, как на Русь попасть? - Фу-фу! - проговорил Идолище. - Русскую коску никто не звал, сама пришла. Ну, пойди же ты за тридцать озер; там стоит на куриной ножке избушка, а в избушке живет яга-баба; у ней есть орел-птица, и она тебя вынесет. - Вот добрый молодец шел да шел, и дошел до избушки; зашел в избушку, яга-баба закричала: Фу, фу, фу! Русская коска, зачем сюда пришла? - Тогда Ивашко сказал: А вот, бабушка, пришел я по приказу сильного Идолища попросить у тебя могучей птицы орла, чтобы она вытащила меня на Русь. - Иди же ты, - сказала яга-баба, - в садок; у дверей стоит караул, и ты возьми у него ключи и ступай за семь дверей; как будешь отпирать последние двери - тогда орел встрепенется крыльями, и если ты его не испугаешься, то сядь на него и лети; только возьми с собою говядины, и когда он станет оглядываться, ты давай ему по куску мяса. Ивашко сделал все по приказанью ягой-бабки, сел на орла и полетел; летел-летел, орел оглянулся - Ивашко дал ему кусок мяса; летел-летел и часто давал орлу мяса, уж скормил все, а еще лететь не близко. Орел оглянулся, а мяса нет; вот орел выхватил у Ивашка из холки кусок мяса, съел и вытащил его в ту же дыру на Русь. Когда сошел Ивашко с орла, орел выхаркнул кусок мяса и велел ему приложить к холке. Ивашко приложил, и холка заросла. Пришел Ивашко домой, взял у братьев девицу из золотого царства, и стали они жить да быть, и теперь живут. Я там был, пиво пил; пиво-то по усу текло, да в рот не попало 129. Три царства - медное, серебряное и золотое В некотором царстве, в некотором государстве был-жил царь Бел Белянин; у него была жена Настасья золотая коса и три сына: Петр-царевич, Василий-царевич и Иван-царевич. Пошла царица с своими мамушками и нянюшками прогуляться по саду. Вдруг поднялся сильный вихрь - что и боже мой! схватил царицу и унес неведомо куда. Царь запечалился-закручинился и не ведает, как ему быть. Подросли царевичи он и говорит им: Дети мои любезные! Кто из вас поедет - мать свою отыщет? -Собрались два старшие сына и поехали; а за ними и младший стал у отца проситься. - Нет, - говорит царь, - ты, сынок, не езди! Не покидай меня одного, старика. - Позволь, батюшка! Страх как хочется по белу свету постранствовать да матушку отыскать. - Царь отговаривал, отговаривал, не мог отговорить: Ну, делать нечего, ступай; бог с тобой! - Иван-царевич оседлал своего доброго коня и пустился в дорогу. Ехал-ехал, долго ли, коротко ли; скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается; приезжает к лесу. В том лесу богатейший дворец стоит. Иван-царевич въехал на широкий двор, увидал старика и говорит: Много лет здравствовать, старичок! - Милости просим! Кто таков, добрый молодец? - Я - Иван-царевич, сын царя Бела Белянина и царицы Настасьи золотой косы. - Ах, племянник родной! Куда тебя бог несет? - Да так и так, - говорит, - еду отыскивать свою матушку. Не можешь ли ты сказать, дядюшка, где найти ее? - Нет, племянник, не знаю. Чем могу, тем и послужу тебе; вот тебе шарик, брось его перед собою; он покатится и приведет тебя к крутым, высоким горам. В тех горах есть пещера, войди в нее, возьми железные когти, надень на руки и на ноги и полезай на горы; авось там найдешь свою мать Настасью золотую косу. - Вот хорошо. Иван-царевич попрощался с дядею и пустил перед собою шарик; шарик катится, катится, а он за ним едет. Долго ли, коротко ли - видит: братья его Петр-царевич и Василий-царевич стоят в чистом поле лагерем и множество войска с ними. Братья его встренули: Ба! Куда ты, Иван-царевич? - Да что, - говорит, - соскучился дома и задумал ехать отыскивать матушку. Отпустите войско домой да поедемте вместе. - Они так и сделали; отпустили войско и поехали втроем за шариком. Издали еще завидели горы - такие крутые, высокие, что и боже мой! верхушками в небо уперлись. Шарик прямо к пещере прикатился; Иван-царевич слез с коня и говорит братьям: Вот вам, братцы, мой добрый конь; я пойду на горы матушку отыскивать, а вы здесь оставайтеся; дожидайтесь меня ровно три месяца, а не буду через три месяца - и ждать нечего! - Братья думают: Как на эти горы влезать, да тут и голову поломать! - Ну, - говорят, - ступай с богом, а мы здесь подождем. - Иван-царевич подошел к пещере, видит - дверь железная, толкнул со всего размаху - дверь отворилася; вошел туда - железные когти ему на руки и на ноги сами наделися. Начал на горы взбираться, лез, лез, целый месяц трудился, насилу наверх взобрался. - Ну, - говорит, - слава богу! - Отдохнул немного и пошел по горам; шел-шел, шел-шел, смотрит - медный дворец стоит, у ворот страшные змеи на медных цепях прикованы, так и кишат! А подле колодезь, у колодезя медный корец на медной цепочке висит. Иван-царевич взял почерпнул корцом воды, напоил змей; они присмирели, прилегли, он и прошел во дворец. Выскакивает к нему медного царства царица: Кто таков, добрый молодец? - Я Иван-царевич. - Что, - спрашивает, - своей охотой али неволей зашел сюда, Иван-царевич? - Своей охотой; ищу мать свою Настасью золотую косу. Какой-то Вихрь ее из саду похитил. Не знаешь ли, где она? - Нет, не знаю; а вот недалеко отсюда живет моя середняя сестра, серебряного царства царица; может, она тебе скажет. - Дала ему медный шарик и медное колечко. - Шарик, - говорит, - доведет тебя до середней сестры, а в этом колечке все медное царство состоит. Когда победишь Вихря, который и меня здесь держит и летает ко мне чрез каждые три месяца, то не забудь меня бедной - освободи отсюда и возьми с собою на вольный свет. - Хорошо, - отвечал Иван-царевич, взял бросил медный шарик - шарик покатился, а царевич за ним пошел. Приходит в серебряное царство и видит дворец лучше прежнего - весь серебряный; у ворот страшные змеи на серебряных цепях прикованы, а подле колодезь с серебряным корцом. Иван-царевич почерпнул воды, напоил змей - они улеглись и пропустили его во дворец. Выходит царица серебряного царства: Уж скоро три года, - говорит, - как держит меня здесь могучий Вихрь; я русского духу слыхом не слыхала, видом не видала, а теперь русский дух воочью совершается. Кто таков, добрый молодец? - Я Иван-царевич. - Как же ты сюда попал - своею охотою али неволею? - Своею охотою, ищу свою матушку; пошла она в зеленом саду погулять, как поднялся Вихрь и умчал ее неведомо куда. Не знаешь ли, где найти ее? - Нет, не знаю; а живет здесь недалечко старшая сестра моя, золотого царства царица, Елена Прекрасная; может, она тебе скажет. Вот тебе серебряный шарик, покати его перед собою и ступай за ним следом; он тебя доведет до золотого царства. Да смотри, как убьешь Вихря - не забудь меня бедной; вызволь отсюда и возьми с собою на вольный свет; держит меня Вихрь в заключении и летает ко мне через каждые два месяца. - Тут подала ему серебряное колечко: «В этом колечке все серебряное царство состоит! - Иван-царевич покатил шарик: куда шарик покатился, туда и он направился. Долго ли, коротко ли, увидал - золотой дворец стоит, как жар горит; у ворот кишат страшные змеи - на золотых цепях прикованы, а возле колодезь, у колодезя золотой корец на золотой цепочке висит. Иван-царевич почерпнул корцом воды и напоил змей; они улеглись, присмирели. Входит царевич во дворец; встречает его Елена Прекрасная: Кто таков, добрый молодец? - Я Иван-царевич. - Как же ты сюда зашел - своей ли охотою али неволею? - Зашел я охотою; ищу свою матушку Настасью золотую косу. Не ведаешь ли, где найти ее? - Как не ведать! Она живет недалеко отсюдова, и летает к ней Вихрь раз в неделю, а ко мне раз в месяц. Вот тебе золотой шарик, покати перед собою и ступай за ним следом - он доведет тебя куда надобно; да вот еще возьми золотое колечко - в этом колечке все золотое царство состоит! Смотри же, царевич: как победишь ты Вихря, не забудь меня бедной, возьми с собой на вольный свет. - Хорошо, - говорит, - возьму! - Иван-царевич покатил шарик и пошел за ним: шел-шел, и приходит к такому дворцу, что и господи боже мой! - так и горит в бриллиантах и самоцветных каменьях. У ворот шипят шестиглавые змеи; Иван-царевич напоил их, змеи присмирели и пропустили его во дворец. Проходит царевич большими покоями и в самом дальнем находит свою матушку: сидит она на высоком троне, в царские наряды убрана, драгоценной короной увенчана. Глянула на гостя и вскрикнула: Ах, боже мой! Ты ли, сын мой возлюбленный? Как сюда попал? - Так и так, - говорит, - за тобой пришел. - Ну, сынок, трудно тебе будет! Ведь здесь на горах царствует злой, могучий Вихрь, и все духи ему повинуются; он-то и меня унес. Тебе с ним бороться надо! Пойдем поскорей в погреб. - Вот сошли они в погреб. Там стоят две кади с водою: одна на правой руке, другая на левой. Говорит царица Настасья золотая коса: Испей-ка водицы, что направо стоит. - Иван-царевич испил. - Ну что, сколько в тебе силы? - Да так силен, что весь дворец одной рукой поверну. - А ну, испей еще. - Царевич еще испил. - Сколько теперь в тебе силы? - Теперь захочу - весь свет поворочу. - Ох, уж это дюже много! Переставь-ка эти кади с места на место: ту, что стоит направо, отнеси на левую руку, а ту, что налево, отнеси на правую руку. - Иван-царевич взял кади и переставил с места на место. - Вот видишь ли, любезный сын: в одной кади - сильная вода, в другой - бессильная; кто первой напьется - будет сильномогучим богатырем, а кто второй изопьет - совсем ослабеет. Вихрь пьет всегда сильную воду и становит ее по правую сторону; так надо его обмануть, а то с ним никак не сладить! - Воротились во дворец. - Скоро Вихрь прилетит, - говорит царица Ивану-царевичу. - Садись ко мне под порфиру, чтоб он тебя не увидел. А как Вихрь прилетит да кинется меня обнимать-целовать, ты и схвати его за палицу. Он высоко-высоко поднимется будет носить тебя и над морями и над пропастями, ты смотри не выпущай из рук палицы. Вихрь уморится, захочет испить сильной воды, спустится в погреб и бросится к кади, что на правой руке поставлена, а ты пей из кади на левой руке. Тут он совсем обессилеет, ты выхвати у него меч и одним ударом отруби его голову. Как срубишь ему голову, тотчас сзади тебя кричать будут: Руби еще, руби еще! - А ты, сынок, не руби, а в ответ скажи: Богатырская рука два раза не бьет, а все с одного разу! - Только Иван-царевич успел под порфиру укрыться, как вдруг на дворе потемнело, все кругом затряслось; налетел Вихрь, ударился о землю, сделался добрым молодцем и входит во дворец; в руках у него боевая палица. - Фу-фу-фу! Что у тебя русским духом пахнет? Аль кто в гостях был? - Отвечает царица: Не знаю, отчего тебе так сдается. - Вихрь бросился ее обнимать-целовать, а Иван-царевич тотчас за палицу. - Я тебя съем! - закричал на него Вихрь. - Ну, бабка надвое сказала: либо съешь, либо нет! - Вихрь рванулся - в окно да в поднебесье; уж он носил, носил Ивана-царевича - и над горами: Хошь, - говорит, - зашибу? и над морями: Хошь, - грозит, - утоплю? - Только нет, царевич не выпускает из рук палицы. Весь свет Вихрь вылетал, уморился и начал спускаться; спустился прямо-таки в погреб, подбежал к той кади, что на правой руке стояла, и давай пить бессильную воду, а Иван-царевич кинулся налево, напился сильной воды и сделался первым могучим богатырем во всем свете. Видит он, что Вихрь совсем ослабел, выхватил у него острый меч да разом и отсек ему голову. Закричали позади голоса?: Руби еще, руби еще, а то оживет. - Нет, - отвечает царевич, - богатырская рука два раза не бьет, а все с одного разу кончает! - Сейчас разложил огонь, сжег и тело и голову и пепел по ветру развеял. Мать Ивана-царевича радая такая! - Ну, - говорит, - сын мой возлюбленный, повеселимся, покушаем, да как бы нам домой поскорей; а то здесь скучно, никого из людей нету. - Да кто же здесь прислуживает? - А вот увидишь. - Только задумали они кушать, сейчас стол сам накрывается, разные яства и вина сами на стол являются; царица с царевичем обедают, а невидимая музыка им чудные песни наигрывает. Наелись-напились они, отдохнули; говорит Иван-царевич: Пойдем, матушка, пора! Ведь нас под горами братья дожидаются. Да дорогою надобно трех цариц избавить, что здесь у Вихря жили. - Забрали все, что нужно, и отправились в путь-дорогу; сначала зашли за царицей золотого царства, потом за царицей серебряного, а там и за царицей медного царства; взяли их с собою, захватили полотна и всякой всячины и в скором времени пришли к тому месту, где надо с гор спускаться. Иван-царевич спустил на полотне сперва мать, потом Елену Прекрасную и двух сестер ее. Братья стоят внизу - дожидаются, а сами думают: Оставим Ивана-царевича наверху, а мать да цариц повезем к отцу и скажем, что мы их отыскали. - Елену Прекрасную я за себя возьму, - говорит Петр-царевич - царицу серебряного царства возьмешь ты, Василий-царевич; а царицу медного государства отдадим хоть за генерала. - Вот как надо было Ивану-царевичу с гор спускаться, старшие братья взялись за полотна, рванули и совсем оторвали. Иван-царевич на горах остался. Что делать? Заплакал горько и пошел назад; ходил, ходил и по медному царству, и по серебряному, и по золотому - нет ни души. Приходит в бриллиантовое царство - тоже нет никого. Ну, что один? Скука смертная! Глядь - на окне лежит дудочка. Взял ее в руки. - Дай, - говорит, - поиграю от скуки. - Только свистнул - выскакивают хромой да кривой; Что угодно, Иван-царевич? - Есть хочу. - Тотчас откуда ни возьмись - стол накрыт, на столе и вина и кушанья самые первые. Иван-царевич покушал и думает: Теперь отдохнуть бы не худо. - Свистнул в дудочку, явились хромой да кривой: Что угодно, Иван-царевич? - Да чтобы постель была готова. - Не успел выговорить, а уж постель постлана - что ни есть лучшая. Вот он лег, выспался славно и опять свистнул в дудочку. - Что угодно? - спрашивают его хромой да кривой. - Так, стало быть, все можно? - спрашивает царевич. - Все можно, Иван-царевич! Кто в эту дудочку свистнет, мы для того всё сделаем. Как прежде Вихрю служили, так теперь тебе служить рады; только надобно, чтоб эта дудочка завсегда при тебе была. - Хорошо же, - говорит Иван-царевич, - чтоб я сейчас стал в моем государстве! - Только сказал, и в ту ж минуту очутился в своем государстве посеред базара. Вот ходит по базару; идет навстречу башмачник - такой весельчак! Царевич спрашивает: Куда, мужичок, идешь? - Да несу черевики продавать; я башмачник. - Возьми меня к себе в подмастерья. - Разве ты умеешь черевики шить? - Да все, что угодно, умею; не то черевики, и платье сошью. - Ну, пойдем! - Пришли они домой; башмачник и говорит: Ну-ка, смастери! Вот тебе товар самый первый; посмотрю, как ты умеешь. - Иван-царевич пошел в свою комнатку, вынул дудочку, свистнул - явились хромой да кривой: Что угодно, Иван-царевич? - Чтобы к завтрему башмаки были готовы. - О, это службишка, не служба! - Вот и товар! - Что это за товар? Дрянь - и только! Надо за окно выкинуть. - Назавтра царевич просыпается, на столе башмаки стоят прекрасные, самые первые. Встал и хозяин: Что, молодец, пошил башмаки? - Готовы. - А ну, покажь! - Взглянул на башмаки и ахнул: Вот так мастера добыл себе! Не мастер, а чудо! - Взял эти башмаки и понес на базар продавать. В эту самую пору готовились у царя три свадьбы: Петр-царевич сбирался жениться на Елене Прекрасной, Василий-царевич - на царице серебряного царства, а царицу медного царства отдавали за генерала. Стали закупать к тем свадьбам наряды; для Елены Прекрасной понадобились черевики. У нашего башмачника объявились черевики лучше всех; привели его во дворец. Елена Прекрасная как глянула: Что это? - говорит. - Только на горах могут такие башмаки делать. - Заплатила башмачнику дорого и приказывает: Сделай мне без мерки другую пару черевик, чтоб были на диво сшиты, драгоценными каменьями убраны, бриллиантами усажены. Да чтоб к завтрему поспели, а не то - на виселицу! - Взял башмачник деньги и драгоценные каменья; идет домой - такой пасмурный. - Беда! - говорит. - Что теперь делать? Где такие башмаки пошить к завтраму, да еще без мерки? Видно, повесят меня завтра! Дай хоть напоследки погуляю с горя с своими друзьями. - Зашел в трактир; другов-то у него много было, вот они и спрашивают: Что ты, брат, пасмурен? - Ах, други любезные, ведь завтра повесят меня! - За что так? - Башмачник рассказал свое горе: Где уж тут о работе думать? Лучше погуляем напоследки. - Вот пили-пили, гуляли-гуляли, башмачник уж качается. Ну, - говорит, - возьму домой бочонок вина да лягу спать. А завтра, как только придут за мной вешать, сейчас полведра выдую; пускай уж без памяти меня вешают. -Приходит домой. - Ну, окаянный, - говорит Ивану-царевичу, - вот что твои черевики наделали...так и так...поутру, как придут за мной, сейчас меня разбуди. - Ночью Иван-царевич вынул дудочку, свистнул - явились хромой да кривой: Что угодно, Иван-царевич? - Чтоб такие-то башмаки были готовы. - Слушаем! - Иван-царевич лег спать; поутру просыпается - башмаки на столе стоят, как жар горят. Идет он будить хозяина: Хозяин! Вставать пора. - Что, али за мной пришли? Давай скорее бочонок с вином, вот кружка - наливай; пусть уж пьяного вешают. - Да башмаки-то готовы. - Как готовы? Где они? - Побежал хозяин, глянул: - Ах, когда ж это мы с тобой делали? - Да ночью, неужто, хозяин, не помнишь, как мы кроили да шили?  - Совсем заспал, брат; чуть-чуть помню! - Взял он башмаки, обернул, бежит во дворец. Елена Прекрасная увидала башмаки и догадалась: Верно, это Ивану-царевичу духи делают. - Как это ты сделал? - спрашивает она у башмачника. - Да я, - говорит, - все умею делать! - Коли так, сделай мне платье подвенечное, чтоб было оно золотом вышито, бриллиантами да драгоценными камнями усеяно. Да чтоб заутра было готово, а не то - голову долой! - Идет башмачник опять пасмурный, а други давно его дожидают: Ну что? - Да что, - говорит, - одно окаянство! Вот проявилась переводчица роду христианского, велела к завтрему платье сшить с золотом, с каменьями. А я какой портной! Уж верно завтра с меня голову снимут. - Э, брат, утро вечера мудренее: пойдем погуляем. - Пошли в трактир, пьют-гуляют. Башмачник опять нализался, притащил домой целый бочонок вина и говорит Ивану-царевичу: Ну, малый, завтра, как разбудишь, так целое ведро и выдую; пусть пьяному рубят голову! А этакого платья мне и в жизнь не сделать. - Хозяин лег спать, захрапел, а Иван-царевич свистнул в дудочку - явились хромой да кривой: Что угодно, царевич? - Да чтоб к завтрему платье было готово - точно такое, как Елена Прекрасная у Вихря носила». - «Слушаем! Будет готово. - Чем свет проснулся Иван-царевич, а платье на столе лежит, как жар горит - так всю комнату и осветило. Вот он будит хозяина, тот продрал глаза: Что, аль за мной пришли - голову рубить? Давай поскорей вино! - Да ведь платье готово...- Ой ли! Когда ж мы сшить успели? - Да ночью, разве не помнишь? Ты сам и кроил. - Ах, брат, чуть-чуть припоминаю; как во сне вижу. - Взял башмачник платье, бежит во дворец. Вот Елена Прекрасная дала ему много денег и приказывает: Смотри, чтоб завтра к рассвету на седьмой версте на море стояло царство золотое и чтоб оттуда до нашего дворца сделан был мост золотой, тот мост устлан дорогим бархатом, а около перил по обеим сторонам росли бы деревья чудные и певчие б птицы разными голосами воспевали. Не сделаешь к завтраму - велю четверить тебя! - Пошел башмачник от Елены Прекрасной и голову повесил. Встречают его други: Что, брат? - Да что! Пропал я, завтра четверить меня. Такую службу задала, что никакой черт не сделает. - Э, полно! Утро вечера мудренее; пойдем в трактир. - И то пойдемте! Напоследях надо хоть повеселиться. - Вот они пили-пили; башмачник до того к вечеру напился, что домой под руки привели. - Прощай, малый! - говорит он Ивану-царевичу. - Завтра казнят меня. - Али новая служба задана? - Да, вот так и так! - Лег и захрапел; а Иван-царевич тотчас в свою комнату, свистнул в дудочку - явились хромой да кривой: Что угодно, Иван-царевич? - Можете ль сослужить мне вот этакую службу..- Да, Иван-царевич, это служба! Ну, да делать нечего - к утру все готово будет. - Назавтра чуть светать стало, Иван-царевич проснулся, смотрит в окно - батюшки светы! Все как есть сделано: золотой дворец словно жар горит. Будит он хозяина; тот вскочил: Что? Аль за мной пришли? Давай вина поскорей! Пусть казнят пьяного. - Да ведь дворец готов. - Что ты! - Глянул башмачник в окно и ахнул от удивления: Как это сделалось? - Да разве не помнишь, как мы с тобой мастерили? - Ах, видно, я заспался; чуть-чуть помню! - Побежали они в золотой дворец - там богатство невиданное и неслыханное. Говорит Иван-царевич: Вот тебе, хозяин, крылышко; поди, обметай на мосту перила, а коли придут да спросят: кто такой во дворце живет? - ты ничего не говори, только отдай эту записочку. - Вот хорошо, пошел башмачник и стал обметать на мосту перила. Утром проснулась Елена Прекрасная, увидала золотой дворец и сейчас побежала к царю: Поглядите, ваше величество, что у нас делается; на море золотой дворец выстроен, от того дворца мост на семь верст тянется, а вокруг моста чудные деревья растут, и певчие птицы разными голосами поют. - Царь сейчас посылает спрашивать: Что бы это значило? Уж не богатырь ли какой под его государство подступил? - Приходят посланные к башмачнику, стали его расспрашивать; он говорит: Я не знаю, а есть у меня записка к вашему царю. - В этой записке Иван-царевич рассказал отцу все, как было: как он мать освободил, Елену Прекрасную добыл и как его старшие братья обманули. Вместе с запискою посылает Иван-царевич золотые кареты и просит приехать к нему царя с царицею, Елену Прекрасную с ее сестрами; а братья пусть назади в простых дровнях будут привезены. Все тотчас собрались и поехали; Иван-царевич встретил их с радостью. Царь хотел было старших сынов расказнить за их неправду, да Иван-царевич отца упросил, и вышло им прощение. Тут начался пир горой; Иван-царевич женился на Елене Прекрасной, за Петра-царевича отдал царицу серебряного государства, за Василья-царевича отдал царицу медного государства, а башмачника в генералы произвел. На том пиру и я был, мед-вино пил, по усам текло, в рот не попало 130. Три царства - медное, серебряное и золотое В то давнее время, когда мир божий наполнен был лешими, ведьмами да русалками, когда реки текли молочные, берега были кисельные, а по полям летали жареные куропатки, в то время жил-был царь по имени Горох с царицею Анастасьей Прекрасною; у них было три сына-царевича. Сотряслась беда немалая - утащил царицу нечистый дух. Говорит царю большой сын: Батюшка, благослови меня, поеду отыскивать матушку. Поехал и пропал, три года про него ни вести, ни слуху не было. Стал второй сын проситься: Батюшка, благослови меня в путь-дорогу, авось мне посчастливится найти и брата и матушку. Царь благословил; он поехал и тоже без вести пропал - словно в воду канул. Приходит к царю меньшой сын Иван-царевич: Любезный батюшка, благослови меня в путь-дорогу; авось разыщу и братьев и матушку. Поезжай, сынок! Иван-царевич пустился в чужедальнюю сторону; ехал, ехал и приехал к синю морю, остановился на бережку и думает: Куда теперь путь держать? - Вдруг прилетели на море тридцать три колпицы, ударились оземь и стали красные девицы - все хороши, а одна лучше всех; разделись и бросились в воду. Много ли, мало ли они купались - Иван-царевич подкрался, взял у той девицы, что всех краше, кушачок и спрятал за пазуху. Искупались девицы, вышли на берег, начали одеваться - одного кушачка нет. Ах, Иван-царевич, - говорит красавица, - отдай мой кушачок. - Скажи прежде, где моя матушка? - Твоя матушка у моего отца живет - у Ворона Вороновича. Ступай вверх по морю, попадется тебе серебряная птичка, золотой хохолок: куда она полетит, туда и ты иди. - Иван-царевич отдал ей кушачок и пошел вверх по морю; тут повстречал своих братьев, поздоровался с ними и взял с собою. Идут они вместе берегом, увидали серебряную птичку, золотой хохолок, и побежали за ней следом. Птичка летела, летела и бросилась под плиту железную, в яму подземельную. Ну, братцы, - говорит Иван-царевич, благословите меня вместо отца, вместо матери; опущусь я в эту яму и узнаю, какова земля иноверная, не там ли наша матушка. Братья его благословили, он сел на рели, полез в ту яму глубокую и спущался ни много, ни мало - ровно три года; спустился и пошел путем-дорогою. Шел-шел, шел-шел, увидал медное царство; во дворце сидят тридцать три девицы-колпицы, вышивают полотенца хитрыми узорами, - городками с пригородками. Здравствуй, Иван-царевич! - говорит царевна медного царства. - Куда идешь, куда путь держишь? - Иду свою матушку искать. - Твоя матушка у моего отца, у Ворона Вороновича; он хитер и мудёр, по горам, по долам, по вертепам, по облакам летал! Он тебя, добра молодца, убьет! Вот тебе клубочек, ступай к моей середней сестре - что она тебе скажет. А назад пойдешь, меня не забудь. Иван-царевич покатил клубочек и пошел вслед за ним. Приходит в серебряное царство; там сидят тридцать три девицы-колпицы. Говорит царевна серебряного царства: Доселева русского духа было видом не видать, слыхом не слыхать, а нонче русский дух воочью проявляется! Что, Иван-царевич, от дела лытаешь али дела пытаешь? - Ах, красная девица, иду искать матушку. - Твоя матушка у моего отца, у Ворона Вороновича; и хитер он, и мудёр, по горам, по долам летал, по вертепам, по облакам носился! Эх, царевич, ведь он тебя убьет! Вот тебе клубочек, ступай-ка ты к меньшой моей сестре - что она тебе скажет: вперед ли идти, назад ли вернуться? - Приходит Иван-царевич к золотому царству; там сидят тридцать три девицы-колпицы, полотенца вышивают. Всех выше, всех лучше царевна золотого царства - такая краса, что ни в сказке сказать, ни пером написать. Говорит она: Здравствуй, Иван-царевич! Куда идешь, куда путь держишь? - Иду матушку искать. - Твоя матушка у моего отца, у Ворона Вороновича; и хитер он, и мудёр, по горам, по долам летал, по вертепам, по облакам носился. Эх, царевич, ведь он тебя убьет! На тебе клубочек, ступай в жемчужное царство: там твоя мать живет. Увидя тебя, она возрадуется и тотчас прикажет: няньки-мамки, подайте моему сыну зелена вина. А ты не бери; проси, чтоб дала тебе трехгодовалого вина, что в шкапу стоит, да горелую корку на закусочку. Не забудь еще: у моего батюшки есть на дворе два чана воды - одна вода сильная, а другая малосильная; переставь их с места на место и напейся сильной воды. - Долго царевич с царевной разговаривали и так полюбили друг друга, что и расставаться им не хотелося; а делать было нечего - попрощался Иван-царевич и отправился в путь-дорогу. Шел, шел приходит к жемчужному царству. Увидала его мать, обрадовалась и крикнула: Мамки-няньки! Подайте моему сыну зелена вина. - Я не пью простого вина, подайте мне трехгодовалого, а на закуску горелую корку. - Выпил трехгодовалого вина, закусил горелою коркою, вышел на широкий двор, переставил чаны с места на место и принялся сильную воду пить. - Вдруг прилетает Ворон Воронович; был он светел, как ясный день, а увидал Ивана-царевича - и сделался мрачней темной ночи; опустился к чану и стал тянуть бессильную воду. Тем временем Иван-царевич пал к нему на крылья; Ворон Воронович взвился высоко-высоко, носил его и по долам, и по горам, и по вертепам, и облакам и начал спрашивать: Что тебе нужно, Иван-царевич? Хочешь - казной наделю? - Ничего мне не надобно, только дай мне посошок-перышко. - Нет, Иван-царевич! Больно в широки сани садишься. И опять понес его Ворон по горам и по долам, по вертепам и облакам. Иван-царевич крепко держится; налег всею своей тяжестью и чуть-чуть не обломил ему крылья. Вскрикнул тогда Ворон Воронович: Не ломай ты мои крылышки, возьми посошок-перышко! - Отдал царевичу посошок-перышко; сам сделался простым вороном и полетел на крутые горы. А Иван-царевич пришел в жемчужное царство, взял свою матушку и пошел в обратный путь; смотрит - жемчужное царство клубочком свернулося да вслед за ним покатилося. Пришел в золотое царство, потом в серебряное, а потом и в медное, взял повел с собою трех прекрасных царевен, а те царства свернулись клубочками да за ними ж покатилися. Подходит к релям и затрубил в золотую трубу. - Братцы родные! Если живы, меня не выдайте. - Братья услыхали трубу, ухватились за рели и вытащили на белый свет душу красную девицу, медного царства царевну; увидали ее и начали меж собою ссориться: один другому уступить ее не хочет. - Что вы бьетесь, добрые молодцы! Там есть еще лучше меня красная девица. - Царевичи опустили рели и вытащили царевну серебряного царства. Опять начали спорить и драться; тот говорит: Пусть мне достанется! А другой: Не хочу! Пусть моя будет! - Не ссорьтесь, добрые молодцы, там есть краше меня девица. Царевичи перестали драться, опустили рели и вытащили царевну золотого царства. Опять было принялись ссориться, да царевна-красавица тотчас остановила их: Там ждет ваша матушка! - Вытащили они свою матушку и опустили рели за Иваном-царевичем; подняли его до половины и обсекли веревки. Иван-царевич полетел в пропасть, крепко ушибся и полгода лежал без памяти; очнувшись, посмотрел кругом, припомнил все, что с ним сталося, вынул из кармана посошок-перышко и ударил им об землю. В ту ж минуту явилось двенадцать молодцев. - Что, Иван-царевич, прикажете? - Вынесть меня на вольный свет. - Молодцы подхватили его под руки и вынесли на вольный свет. Стал Иван-царевич про своих братьев разведывать и узнал, что они давно поженились: царевна из медного царства вышла замуж за середнего брата, царевна из серебряного царства - за старшего брата, а его нареченная невеста ни за кого не идет. И вздумал на ней сам отец-старик жениться; собрал думу, обвинил свою жену в совете с злыми духами и велел отрубить ей голову; после казни спрашивает он царевну из золотого царства: Идешь за меня замуж? - Тогда пойду за тебя, когда сошьешь мне башмаки без мерки. Царь приказал клич кликать, всех и каждого выспрашивать: не сошьет ли кто царевне башмаков без мерки? - На ту пору приходит Иван-царевич в свое государство, нанимается у одного старичка в работники и посылает его к царю: Ступай, дедушка, бери на себя это дело. Я тебе башмаки сошью, только ты на меня не сказывай. Старик пошел к царю: Я-де готов за эту работу взяться. - Царь дал ему товару на пару башмаков и спрашивает: Да потрафишь ли ты, старичок? - Не бойся, государь, у меня сын чеботарь. - Воротясь домой, отдал старичок товар Ивану-царевичу; тот изрезал товар в куски, выбросил за окно, потом растворил золотое царство и вынул готовые башмаки: Вот, дедушка, возьми, отнеси к царю. Царь обрадовался, пристает к невесте: Скоро ли к венцу ехать? - Она отвечает: Тогда за тебя пойду, когда сошьешь мне платье без мерки. Царь опять хлопочет, сбирает к себе всех мастеровых, дает им большие деньги, только чтоб платье без мерки сшили. Иван-царевич говорит старику: Дедушка, иди к царю, возьми материю, я тебе платье сошью, только на меня не сказывай. - Старик поплелся во дворец, взял атласов и бархатов, воротился домой и отдал царевичу. Иван-царевич тотчас за ножницы, изрезал на клочки все атласы и бархаты и выкинул за окно; растворил золотое царство, взял оттуда что ни есть лучшее платье и отдал старику: Неси во дворец! - Царь радехонек: Что, невеста моя возлюбленная, не пора ли нам к венцу ехать? - Отвечает царевна: Тогда за тебя пойду замуж, когда возьмешь старикова сына да велишь в молоке сварить. - Царь не задумался, отдал приказ - и в тот же день собрали со всякого двора по ведру молока, налили большой чан и вскипятили на сильном огне. Привели Ивана-царевича; начал он со всеми прощаться, в землю кланяться; бросили его в чан: он раз нырнул, другой нырнул, выскочил вон - и сделался таким красавцем, что ни в сказке сказать, ни пером написать. Говорит царевна: Посмотри-ка, царь! За кого мне замуж идти: за тебя ли, старого, или за него, доброго молодца? - Царь подумал: Если и я в молоке искупаюся, таким же красавцем сделаюся! - Бросился в чан и сварился в молоке. А Иван-царевич поехал с царевной из золотого царства венчаться; обвенчались и стали жить-поживать, добра наживать