249. Хитрая наука Жили себе дед да баба, был у них сын. Старик-то был бедный; хотелось ему отдать сына в науку, чтоб смолоду родителям своим на утеху, под старость на перемену, а по смерти на помин души, да что станешь делать, коли достатку нет! Водил он его, водил по городам - авось возьмет кто в ученье; нет, никто не взялся учить без денег. Воротился старик домой, поплакал-поплакал с бабою, потужил-погоревал о своей бедности и опять повел сына в город. Только пришли они в город, попадается им навстречу человек и спрашивает деда: Что, старичок, пригорюнился? - Как мне не пригорюниться! - сказал дед. - Вот водил, водил сына, никто не берет без денег в науку, а денег нетути! - Ну, так отдай его мне, - говорит встречный, - я его в три года выучу всем хитростям. А через три года, в этот самый день, в этот самый час, приходи за сыном; да смотри: коли не просрочишь, придешь вовремя да узнаешь своего сына - возьмешь его назад; а коли нет, так оставаться ему у меня. - Дед так обрадовался и не спросил: кто такой встречный, где живет и чему учить станет малого? Отдал ему сына и пошел домой. Пришел домой в радости, рассказал обо всем бабе; а встречный-то был колдун. Вот прошли три года, а старик совсем позабыл, в какой день отдал сына в науку, и не знает, как ему быть. А сын за день до срока прилетел к нему малою птичкою, хлопнулся о завалинку и вошел в избу добрым молодцем, поклонился отцу и говорит: завтра-де сравняется как раз три года, надо за ним приходить; и рассказал, куда за ним приходить и как его узнавать. - У хозяина моего не я один в науке; есть, - говорит, - еще одиннадцать работников, навсегда при нем остались - оттого, что родители не смогли их признать; и только ты меня не признаешь, так и я останусь при нем двенадцатым. Завтра, как придешь ты за мною, хозяин всех нас двенадцать выпустит белыми голубями - перо в перо, хвост в хвост и голова в голову ровны. Вот ты и смотри: все высоко станут летать, а я нет-нет да возьму повыше всех. Хозяин спросит: узнал ли своего сына? Ты и покажь на того голубя, что повыше всех. После выведет он к тебе двенадцать жеребцов - все одной масти, гривы на одну сторону и собой ровны: как станешь проходить мимо тех жеребцов, хорошенько примечай: я нет-нет да правою ногою и топну. Хозяин опять спросит: узнал своего сына? Ты смело показывай на меня. После выведет он к тебе двенадцать добрых молодцев - рост в рост, волос в волос, голос в голос, все на одно лицо и одежей ровны. Как станешь проходить мимо тех молодцев, примечай-ка: на правую щеку ко мне нет-нет да и сядет малая мушка. Хозяин опять-таки спросит: узнал ли своего сына? Ты и покажь на меня. - Рассказал все это, распростился с отцом и пошел из дому, хлопнулся о завалинку, сделался птичкою и улетел к хозяину. Поутру дед встал, собрался и пошел за сыном. Приходит к колдуну. - Ну, старик, - говорит колдун, - выучил твоего сына всем хитростям. Только, если не признаешь его, оставаться ему при мне на веки вечные. - После того выпустил он двенадцать белых голубей - перо в перо, хвост в хвост, голова в голову ровны, и говорит: Узнавай, старик, своего сына! - Как узнавать-то, ишь все ровны! Смотрел, смотрел, да как поднялся один голубь повыше всех, указал на того голубя: Кажись, это мой! - Узнал, узнал, дедушка! - сказывает колдун. В другой раз выпустил он двенадцать жеребцов - все, как один, и гривы на одну сторону. Стал дед ходить вокруг жеребцов да приглядываться, а хозяин спрашивает: Ну что, дедушка? Узнал своего сына? - Нет еще, погоди маленько. - Да как увидал, что один жеребец топнул правою ногою, сейчас показал на него: Кажись, это мой! - Узнал, узнал, дедушка! - В третий раз вышли двенадцать добрых молодцев - рост в рост, волос в волос, голос в голос, все на одно лицо, словно одна мать родила. Дед раз прошел мимо молодцев - ничего не заприметил, в другой прошел - тоже ничего, а как проходил в третий раз - увидал у одного молодца на правой щеке муху и говорит: Кажись, это мой! - Узнал, узнал, дедушка! - Вот делать нечего, отдал колдун старику сына, и пошли они себе домой. Шли, шли и видят: едет по дороге какой-то барин. Батюшка, - говорит сын, - я сейчас сделаюсь собачкою; барин станет покупать меня, ты меня-то продай, а ошейника не продавай; не то я к тебе назад не ворочусь! Сказал так-то да в ту же минуту ударился оземь и оборотился собачкою. Барин увидал, что старик ведет собачку, зачал ее торговать: не так ему собачка показалася, как ошейник хорош. Барин дает за нее сто рублев, а дед просит триста; торговались, торговались, и купил барин собачку за двести рублев. Только стал было дед снимать ошейник - куда! - барин и слышать про то не хочет, упирается. Я ошейника не продавал, - говорит дед, - я продал одну собачку. - А барин: Нет, врешь! Кто купил собачку, тот купил и ошейник. - Дед подумал-подумал (ведь и впрямь без ошейника нельзя купить собаку) и отдал ее с ошейником. Барин взял и посадил собачку к себе, а дед забрал деньги и пошел домой. Вот барин едет себе да едет, вдруг - откуда ни возьмись - бежит навстречу заяц. Что - думает барин, - али выпустить собачку за зайцем да посмотреть ее прыти! - Только выпустил, смотрит: заяц бежит в одну сторону, собака в другую - и убежала в лес. Ждал, ждал ее барин, не дождался и поехал ни при чем. А собачка оборотилась добрым молодцем. Дед идет дорогою, идет широкою и думает: как домой глаза-то показать, как старухе сказать, куда сына девал? А сын уж нагнал его. Эх, батюшка! - говорит. - Зачем с ошейником продавал? Ну, не повстречай мы зайца, я б не воротился, так бы и пропал ни за что! - Воротились они домой и живут себе помаленьку. Много ли, мало ли прошло времени, в одно воскресенье говорит сын отцу: Батюшка, я обернусь птичкою, понеси меня на базар и продай; только клетки не продавай, не то домой не ворочусь. - Ударился оземь, сделался птичкою, старик посадил ее в клетку и понес продавать. Обступили старика люди, наперебой начали торговать птичку: так она всем показалася! Пришел и колдун, тотчас признал деда и догадался, что у него за птица в клетке сидит. Тот дает дорого, другой дает дорого, а он дороже всех: продал ему старик птичку, а клетки не отдает; колдун туда-сюда, бился с ним, бился - ничего не берет! Взял одну птичку, завернул в платок и понес домой. Ну, дочка, - говорит дома, - я купил нашего шельмеца! - Где же он? - Колдун распахнул платок, а птички давно нет: улетела, сердешная! Настал опять воскресный день. Говорит сын отцу: Батюшка! Я обернусь нынче лошадью; смотри же, лошадь продавай, а уздечки не моги продавать: не то домой не ворочусь. Хлопнулся о сырую землю и сделался лошадью; повел ее дед на базар продавать. Обступили старика торговые люди, все барышники: тот дает дорого, другой дает дорого, а колдун дороже всех. Дед продал ему сына, а уздечки не отдает. Да как же я поведу лошадь-то? - спрашивает колдун. - Дай хоть до двора довести, а там, пожалуй, бери свою узду: мне она не в корысть! - Тут все барышники на деда накинулись: так-де не водится! Продал лошадь - продал и узду. Что с ними поделаешь? Отдал дед уздечку. Колдун привел коня на свой двор, поставил в конюшню, накрепко привязал к кольцу и высоко притянул ему голову: стоит конь на одних задних ногах, передние до земли не хватают. Ну, дочка, - сказывает опять колдун, - вот когда купил, так купил нашего шельмеца. - Где же он? - На конюшне стоит. - Дочь побежала смотреть; жалко ей стало добра молодца, захотела подлинней отпустить повод, стала распутывать да развязывать, а конь тем временем вырвался и пошел версты отсчитывать. Бросилась дочь к отцу. Батюшка, - говорит, - прости! Грех меня попутал, конь убежал! - Колдун хлопнулся о сырую землю, сделался серым волком и пустился в погоню: вот близко, вот нагонит! Конь прибежал к реке, ударился оземь, оборотился ершом - и бултых в воду, а волк за ним щукою. Ерш бежал, бежал водою, добрался к плотам, где красные девицы белье моют, перекинулся золотым кольцом и подкатился купеческой дочери под ноги. Купеческая дочь подхватила колечко и спрятала. А колдун сделался по-прежнему человеком. Отдай, - пристает к ней, - мое золотое кольцо. - Бери! - говорит девица и бросила кольцо наземь. Как ударилось оно, в ту же минуту рассыпалось мелкими зернами. Колдун обернулся петухом и бросился клевать; пока клевал, одно зерно обернулось ястребом, и плохо пришлось петуху: задрал его ястреб! Тем сказке конец, а мне водочки корец 284. По колена ноги в золоте, по локоть руки в серебре Не в каком царстве, не в каком государстве был-жил царь и царица; у царя, у царицы было три дочери, три родные сестрицы. Большая сестра говорит: Сестрицы! Пойдемте к бабушке-задворенке на вечеринки; там поговорим да посоветуем. - Согласились и пошли. Здорово, бабушка-задворенка! Мы пришли к тебе на беседушку. - Милости просим! - Большая сестра стала говорить: Кабы меня взял Иван-царевич замуж, я бы вышила ему ковер-самолет; куда похочешь - туда и лети! - А Иван-то царевич стоит под окошечком, слушает да про себя думает: Это не заслуга мне! Ковер-самолет я и сам могу добыть. - Другая сестра говорит: Кабы меня взял Иван-царевич, я бы с собой привезла кота-баюна: кот-баюн сказки сказывает - за три версты слышно. - Иван-царевич стоит, слушает: Это не заслуга мне! Кота-баюна я и сам могу купить. - Меньшая сестра говорит: Кабы меня взял Иван-царевич, я бы родила ему девять сыновей - по колена ноги в золоте, по локти руки в серебре, по косицам часты мелки звездочки. - Иван-царевич выслушал девичьи речи и поехал домой к отцу, к матери; приехал и сказал: Батюшка и матушка! Я хочу жениться, возьму себе малую царевну из тридесятого царства. - Отец и мать его благословили и за невестой проводили. Приезжает он в дальние краи и бьет царю челом: Отдай, - говорит, - малую дочь за меня, за Ивана-царевича. - Царь свадьбу заводил, дубовы столы становил, Ивана-царевича с невестой за стол садил; пили, ели, веселилися, и свадьба отошла. Жил Иван-царевич у тестя своего год или два, и вдруг приносят ему письмо и челобитье, что батюшка и матушка его умерли, пора ему на царство ехать. Поехал Иван-царевич с молодою женою, Марфою-царевною, в свою землю и стал царствовать. Долго ли, коротко ли - Марфа-царевна обеременела, а Иван-царевич поехал на охоту в чистое поле гулять, бить гусей да лебедей, и проездил долгое время. Без него царевна родила трех сыновей - по колена ноги в золоте, по локоть руки в серебре, по косицам часты мелки звездочки: насмотреться невозможно! Послали сейчас гонца за бабкою-повитушкою; попалась ему навстречу баба-яга, спрашивает: Куда идешь? - Гонец отвечает: Недалеко. - Скажи: куда? Не скажешь - сейчас съем тебя! - Иду за бабкою-повитушкою; царевна Марфа Прекрасная родила трех сыновей - таких, как сама сказывала. - Яга-баба говорит: Возьми меня в бабки. - Нет, яга-баба! Не смею тебя звать; Иван-царевич мне голову срубит. - Не возьмешь - сейчас тебя съем! - Ну, делать нечего - пойдем. - Яга-баба пришла и начала свое дело справлять: отобрала у Марфы Прекрасной трех сыновей, а на замен оставила трех поганых щенят; после ушла в лес и спрятала деток в подземелье, возле старого дуба. Приезжает Иван-царевич домой; ему тотчас объявили, что твоя-де царевна родила трех щенят. Он страшно рассердился, щенят приказал бросить в море, а ей хотел за то голову срубить, да потом одумался: Ну, - сказал, - первая вина прощается; подожду до другого брюха. - Вот долго ли, коротко ли - жена его опять стала беременна, а Иван-царевич на охоту поехал; Марфа Прекрасная долго его не пускала и горько-горько плакала, но царевич не послушался, сел на коня и поскакал в чистое поле. Немного погодя родила Марфа Прекрасная шесть сыновей - по колена ноги в золоте, по локоть руки в серебре, по косицам часты мелки звездочки: насмотреться невозможно! И послала гонца за бабушкою. Не зови только ягу-бабу! - приказывает ему со слезами в очах. Посланный пошел за бабушкою; попалась ему навстречу яга-баба и спрашивает: Куда пошел? - Так, недалеко! - Скажи: куда? Если не скажешь - сейчас тебя съем! - Эх, баба-яга! Иду за бабушкой-повитушкою; у нас Марфа Прекрасная шесть сыновей родила. - Возьми меня. - Нет, не возьму; боюсь Ивана-царевича: он убьет меня, голову срубит. - Баба-яга грозит гонцу: Не возьмешь - сейчас тебя съем, и с косточками! - Ну, пойдем. - Баба-яга пошла во дворец и взяла с собой на обмен шесть поганых щенят: царевна Марфа Прекрасная, как скоро увидела, что баба-яга идет, схватила одного сына и спрятала в рукав. Яга положила к ней на постель поганых щенят, а пять малых деточек унесла в темный лес; шестого искала-искала, так и не доискалась. Приезжает Иван-царевич домой; ему тотчас доложили, что твоя-де жена родила шесть щенят. Он страшно рассердился, приказал посадить ее в бочку; на ту бочку железные обручи навести, кругом заколотить, засмолить и в океан-море спустить. Приказ в ту ж минуту исполнен. Посадили царевну вместе с сыном в бочку, заколотили, засмолили и бросили в океан-море широкое. Долго носило бочку по морю, наконец прибило к берегу; стала бочка на мель. А сын Марфы-царевны рос не по дням, а по часам; вырос большой и говорит: Матушка! Я потянусь. - Потянись, дитя! - Как он потянулся - вмиг бочку розорвало. Вышли мать и сын на высокую гору. Сын огляделся на все стороны и вымолвил: Кабы здесь, матушка, дом да зеленый сад - вот бы пожили! - Она говорит: Дай бог! - Того часу устроилось великое царство: явились славные палаты - белокаменные, зеленые сады - прохладные; к тем палатам тянется дорога широкая, гладкая, утоптанная. По той по дороге идут нищие, люди убогие, просят святую милостыньку. Марфа Прекрасная позвала их в палаты белокаменные, накормила-напоила, в путь-дорожку проводила. Нищие, люди убогие, пришли к Ивану-царевичу и рассказали, что в этаком-то месте, где прежде были горы высоки, ручьи глубоки, леса непроходимы, там стоит царство великое; в том царстве живет вдова, а у ней сын есть - красоты невиданной и неслыханной: по колена ноги в золоте, по локоть руки в серебре, по косицам часты мелки звездочки - насмотреться невозможно! Мать с сыном нас, убогих людей, накормили-напоили, на дорогу хлебом наделили и в путь с честью проводили. - Иван-царевич говорит: Разве поехать мне посмотреть, что там за царство устроилось? - А яга-баба - живет тут у царевича - услыхала эти речи и стала сказывать: Вот невидаль! У меня в лесу у старого дуба восемь таких молодцов: у всех по колена ноги в золоте, по локти руки в серебре, по косицам часты мелки звездочки! - Иван-царевич остался дома, не поехал в новое царство; а нищие, люди убогие, опять туда побрели просить святой милостыньки. Марфа Прекрасная позвала их в палаты белокаменные, накормила-напоила и спать повалила; назавтрее стала их спрашивать: Калики вы голосисты! Где вы были-побывали и что вы слыхали? - Отвечают калики: А мы как от вас пошли, так прямым путем и направились к Ивану-царевичу; он подсел к нам, начал спрашивать: где что слыхали, где что видали? Мы всё ему рассказали, что видели твое новое царство, как живешь ты вдовою и что есть у тебя сын, краше которого в белом свете нет. Иван-царевич хотел было сюда ехать - посмотреть, да баба-яга не пустила; вот, молвила, невидаль! У меня в лесу у старого дуба восемь таких молодцов: у всех по колена ноги в золоте, по локти руки в серебре, по косицам часты мелки звездочки! - Как скоро ушли нищие, люди убогие, говорит Марфа Прекрасная сыну: Это мои детки, а твои братцы, в лесу у старого дуба сидят! - Матушка, - отвечает он, - дай мне хлеба, я пойду - их достану, домой приведу. - Ступай, дитя, с богом! - Нацедила она из своей груди молока, на том молоке спекла восемь хлебов, отдала ему и отправила в путь-дорогу. Долго ли, коротко ли шел добрый молодец; скоро сказка сказывается, да тихо дело делается; пришел к старому дубу - у того дерева лежит большой камень; отвалил камень, глянул и увидал своих братьев: сидят вокруг стола в подземелье. Он спустил им по единому хлебцу; братья съели и заплакали. Эти хлебцы кабыть на молоке нашей матушки! - Он спустил им ременья и вытащил всех на вольный свет. Поцеловались, поздоровались и пошли домой к матери. Марфа Прекрасная выбежала встречать их, стала миловать-целовать, крепко к сердцу прижимать. Живут они вместе. Опять зашли туда нищие, люди убогие, милостыньки просить. Марфа Прекрасная позвала их в палаты белокаменные, накормила-напоила, спать уложила, назавтрее хлебом в дорогу наградила, с честью в путь проводила. Приходят нищие к Ивану-царевичу. Он начал выспрашивать: Гой еси, калики голосистые! Где вы были-побывали и что видели? - Были мы побывали, ночь ночевали в новом царстве; молодая вдова нас накормила-напоила, на дорогу хлебом наградила; есть у ней девять сыновей - краше в свете нет! У всех по колена ноги в золоте, по локти руки в серебре, по косицам часты мелки звездочки. - Иван-царевич приказал лошадей закладывать; а бабе-яге нечем больше похвастать, сидит да молчит. Поехал царевич в новое царство; долго ли, коротко ли - увидал град великий; остановился у палат белокаменных. Марфа Прекрасная и девять сыновей вышли навстречу; обнималися-целовалися, много сладких слез пролили, пошли в палаты и сделали пир на весь крещеный мир. Я там был, пиво и вино пил, по усу текло, а в рот не попало Семь Симеонов В одном месте у мужика было семь сынов, семь Семенов - все молодец молодца лучше, а такие лентяи, неработицы - во всем свете поискать! Ничего не делали. Отец мучился, мучился с ними и повез к царю: привозит туда, сдает всех в царскую службу. Царь поблагодарил его за таких молодцов и спросил, что они умеют делать. - У самих спросите, ваше царско величество! Царь наперво созвал большого Семена, спросил: - Чего ты умеешь делать? - Воровать, ваше царско величество. - Ладно; мне такой человек на время надобен. Созвал второго: - А ты чего? - Я умею ковать всяки дороги вещи. - Мне и такой человек надобен. Созвал третьего Семена, спрашиват: - А ты чего умеешь делать? - Я умею стрелять на лету птицу, ваше царско величество. - Ладно! Спрашивает четвертого: - А ты чего? - Если стрелец подстрелит птицу, я вместо собаки сплаваю за ней и притащу. - Ладно! - говорит царь. - А ты чему мастер? - спросил пятого. - Я буду смотреть с высокого места во все царства и стану сказывать, где чего делатся. - Хорошо, хорошо! Спросил шестого: - Я знаю делать корабли: только тяп-ляп, у меня и будет корабь. -  Хорошо, а ты чего знашь? - спросил седьмого. - Я умею лечить людей. - Ладно! - Царь отпустил их. Живут долго уж; царь и вздумал попытать одного Семена: - Ну-ка, Семен, узнай, где чего делатся? Семен забился куда-то наверх, посмотрел по сторонам и рассказал: Тут вот то-то делатся, там - то-то. - После сличили с газетами - точно так! Прошло опять много время; царь вздумал жениться на одной царевне: как ее достать? Не знат, некого послать! И вспомнил семь Семенов, созвал их, дал службу: достать эту царевну; дал им сколько-то солдатства. Семены скоро собрались, все мастера - тяп да ляп, и сделали корабь, сели и поплыли. Подплывают под то царство, где была невеста-царевна; один посмотрел с высокого шеста, сказал, что царевна теперь одна - украсть можно; другой сковал какие-то самые дорогие вещи, и пошли с вором продавать: только дошли, вор тотчас и украл царевну. Отсекли якоря, поплыли. Царевна видит, что ее везут, обернулась белой лебедью и полетела с корабля. Стрелец не оробел, схватил ружье, стрелил и попал ей в левое крыло; вместо собаки кинулся другой Семен, схватил лебедь на море и принес на корабь. Лебедь обернулась опять царевной, только лева рука у нее была подстрелена. Лекарь у них свой, тотчас руку у царевны вылечил. Приехали к своему царству здоровы, благополучны, выстрелили из пушки. Царь услышал, и забыл уж про Семенов, - думат: что за корабь пришел там? - Поди-ка, - говорит, - сбегайте, узнайте там. Кто-то сбегал ли, съездил ли; сколь скоро доложили царю о семи Семенах вместе с царской невестой, - он обрадовался Семеновым трудам, приказал встретить их с честью, с пушечной пальбой, с барабанным боем. Только царевна не пошла за царя взамуж: он был уж стар. Он ее и спросил, за кого она хочет выйти? Царевна говорит: - За того, кто меня воровал! - А вор Сенька был бравый детина, царевне приглянулся. Царь, не говоря больше ни слова, приказал их обвенчать; потом сам захотел на спокой, Семена поставил на свое место, а братовей его сделал всех большими боярами 345. Мудрая девица и семь разбойников Жил-был крестьянин, у него было два сына: меньшой был в дороге, старшой при доме. Стал отец помирать и оставил сыну при доме все наследство, а другому ничего не дал; думал, что брат брата не изобидит. Как отец-то помер, старшой сын его похоронил и все наследство у себя удержал. Вот приезжает другой сын и горько плачет, что не застал отца в живых. Старшой ему и говорит: Отец мне все одному оставил! - И детей-то у него не было, а у меньшого был сын родной да дочь-приемыш. Вот старшой получил все наследство, разбогател и стал торговать дорогими товарами; а меньшой был беден, рубил в лесу дрова да возил на рынок. Соседи, жалея его бедность, собрались и дают ему денег, чтобы он хоть мелочью торговал. Бедняк боится, говорит им: Нет, добрые люди, не возьму я ваши деньги; неравно проторгуюсь - чем я вам долг заплачу? - И уговорились двое соседей как-нибудь ухитриться да дать ему денег. Вот как поехал бедный за дровами, один из них настиг его окольной дорогой и говорит: Поехал я, братец, в дальний путь; на дороге отдал мне должник триста рублей - не знаю, куда их девать! Домой ворочаться не хочется; возьми, пожалуй, мои деньги, похрани у себя, а лучше-ка торгуй на них; я приеду не скоро; после выплатишь мне понемножку. - Бедный взял деньги, привез домой и боится, как бы их не потерять, как бы жена не нашла да не издержала заместо своих. Думал-думал, и спрятал в малёнку с золой, а сам ушел со двора. Приехали без него меновщики - вот что скупают золу да меняют ее на товар. Баба взяла и отдала им эту малёнку с золой. Вернулся домой муж, видит, что малёнки нет, спрашивает: Где зола? - Жена отвечает: Я ее продала меновщикам. - Вот он испугался, тоскует и горюет, а только все молчит. Видит жена, что он печален; приступила к нему: Что за напасть с тобой случилась? Отчего так печален? - Он и признался, что в золе были спрятаны у него чужие деньги; рассердилась баба - и рвет, и мечет, и слезами заливается: Зачем ты мне не поверил? Я б получше твоего припрятала! - Опять поехал мужик по дрова, чтобы потом на рынке продать да хлеба купить. Настигает его другой сосед, говорит ему те же самые речи и дает под сохрану пятьсот рублей. Бедняк не берет, отказывается, а тот ему насильно всунул деньги в руку и поскакал по дороге. Деньги-то были бумажками; думал-думал: куда их положить? Взял да промеж подкладки и спрятал в шапку. Приехал в лес, шапку повесил на елку и начал рубить дрова. На его беду прилетел ворон и унес шапку с деньгами. Мужик потужил, погоревал, да, видно, так тому и быть! Живет себе по-прежнему, торгует дровишками да мелочью, кое-как перебивается. Видят соседи, что времени прошло довольно, а у бедного торг не прибывает; спрашивают его: Что ж ты, братец, худо торгуешь? Али наши деньги затратить боишься? Коли так, лучше отдай наше добро назад. - Бедный заплакал и рассказал, как пропали у него ихние деньги. Соседи не поверили и пошли просить на него в суд. Как рассудить это дело? - думает судья. - Мужик - человек смирный, неимущий, взять с него нечего; коли в тюрьму посадить - с голоду помрет! - Сидит судья, пригорюнясь, под окошком, и взяло его большое раздумье. На то время как нарочно играли на улице мальчишки. И говорит один - такой бойкий: Я бурмистр буду: стану вас, ребята, судить, а вы приходите ко мне с просьбами. - Сел на камень; а к нему подходит другой мальчишка, кланяется и просит: Я-де вот этому мужичку дал денег взаймы, а он мне не платит; пришел к твоей милости суда на него просить. - Ты брал взаймы? - спрашивает бурмистр у виноватого. Брал. - Почему ж не платишь? - Нечем, батюшка! - Слушай, челобитчик! Ведь он не отпирается, что брал у тебя деньги, а заплатить ему невмоготу, так ты отсрочь ему долг лет на пять - на шесть, авось он поправится и отдаст тебе с лихвою. Согласны? - Мальчишки оба поклонились бурмистру: Спасибо, батюшка! Согласны. - Судья все это слышал, обрадовался и говорит: Этот мальчик ума мне дал! Скажу и я своим челобитчикам, чтоб отсрочили они бедному. - По его словам согласились богатые соседи обождать года два-три; авось тем временем мужик поправится! Вот бедный опять поехал в лес за дровами, полвоза нарубил - и сделалось темно. Остался он на ночь в лесу: Утром-де с полным возом ворочусь домой. - И думает: где ему ночевать? Место было глухое, зверей много; подле лошади лечь - пожалуй, звери съедят. Пошел он дальше в чащу и влез на большую ель. Ночью приехали на это самое место разбойники - семь человек, и говорят: Дверцы, дверцы, отворитеся! - Тотчас отворились дверцы в подземелье; разбойники давай носить туда свою добычу, снесли всю и приказывают: Дверцы, дверцы, затворитеся! - Дверцы затворились, а разбойники поехали снова на добычу. Мужик все это видел, и когда кругом его стихло - спустился с дерева: А ну-тка я попробую - не отворятся ль и мне эти дверцы? - И только сказал: Дверцы, дверцы, отворитеся! - они в ту ж минуту и отворилися. Вошел он в подземелье, смотрит - лежат кучи золота, серебра и всякой всячины. Возрадовался бедный и на рассвете принялся таскать мешки с деньгами; дрова долой сбросил, нагрузил воз серебром да золотом и поскорей домой. Встречает его жена: Ох ты, муж-муженек! А я уж с горя пропадала; все думала: где ты? Либо деревом задавило, либо зверь съел! - А мужик веселехонек: Не кручинься, жена! Бог дал счастья, я клад нашел; пособляй-ка мешки носить. - Кончили работу, и пошел он к богатому брату; рассказал все, как было, и зовет с собой ехать по счастье. Тот согласился. Приехали вместе в лес, отыскали ель, крикнули: Дверцы, дверцы, отворитеся! - Дверцы отворились. Начали они таскать мешки с деньгами; бедный брат наложил воз - и доволен стал, а богатому все мало. Ну ты, братец, поезжай, - говорит богатый, - а я за тобой скоро буду. - Ладно! Не забудь же сказать: Дверцы, дверцы, затворитеся! - Нет, не забуду. - Бедный уехал, а богатый никак не может расстаться: всего вдруг не увезешь, а покинуть жаль! Тут его и ночь застигла. Приехали разбойники, нашли его в подземелье и отрубили ему голову; поснимали свои мешки с возу, заместо того положили убитого, настегали лошадь и пустили на волю. Лошадь бросилась из лесу и привезла его домой. Вот атаман разбойничий и бранит того разбойника, что убил богатого брата: Зачем ты убил его рано? Надо было наперед расспросить, где он живет? Ведь у нас много добра убыло: видно, он же повытаскал! Где теперь найдем?-  Есаул говорит: Ну, пускай тот и доискивается, кто его убил! - Недолго спустя стал тот убийца разведывать; не отыщется ли где их золото? Приходит как есть к бедному брату в лавочку; то-другое поторговал, заприметил, что хозяин скучен, задумывается, и спрашивает: Что так приуныл? - А тот и говорит: Был у меня старшой брат, да беда стряслась: кто-то убил его, третьего дни лошадь на двор привезла с отрубленной головою, а сегодня похоронили. - Разбойник видит, что на след попал, и давай расспрашивать; притворился, будто очень жалеет. Узнал, что после убитого вдова осталась, и спрашивает: Хоть есть ли у сироты свой-то уголок? - Есть - дом важный! - А где? Укажи мне. - Мужик пошел, указал ему братнин дом; разбойник взял кусок красной краски и положил на воротах заметку. Это для чего? - спрашивает его мужик. А тот отвечает: Я-де хочу помочь сироте, а чтоб легче дом найти - нарочно заметку сделал. - Э, брат! Моя невестка ни в чем не нуждается: слава богу, у нее всего довольно. - Ну, а ты где живешь? - А вот и моя избушка. - Разбойник и у него на воротах положил такую ж заметку. А это для чего? - Ты, - говорит, - мне очень понравился; стану к тебе на ночлег заезжать; поверь, брат, для твоей же пользы! - Вернулся разбойник к своей шайке, рассказал все по порядку, и уговорились они ехать ночью - ограбить и убить всех в обоих домах да воротить свое золото. А бедный пришел ко двору и сказывает: Сейчас спознался со мной молодец, запятнал мои ворота - стану, говорит, к тебе завсегда на постой заезжать. Такой добрый! А как о брате сожалел, как хотел невестке помочь! - Жена и сын слушают, а дочь-приемыш говорит ему: Батюшка, не ошибся ли ты? Ладно ли этак будет? Не разбойники ль это убили дядюшку, а теперь хватились своего добра да нас разыскивают? Пожалуй, наедут, разграбят, и от смерти не уйдешь! - Мужик испугался: А что дивить? Ведь я его допрежде того никогда не видывал. Вот беда! Что же делать-то станем? - А дочь говорит: Поди же ты, батюшка, возьми краски да по всему околотку и запятнай ворота такими же метками. - Мужик пошел и запятнал ворота во всем околотке. Приехали разбойники и не могли ничего разыскать; воротились назад и приколотили разведчика: зачем неладно пятнал? Наконец рассудили: Видно, мы на хитрого напали! - и погодя немного приготовили семь бочек; в шесть бочек посадили по разбойнику, а в седьмую масла налили. Поехал прежний разведчик с этими бочками прямо к бедному брату, приехал под вечер и попросился ночевать. Тот и пустил его, как знакомого. Дочь вышла на двор, стала осматривать бочку, одну открыла - в ней масло, другую попробовала открыть - нет, не сможет; припала ухом и слушает, а в бочке кто-то шевелится и дышит. Э, - думает, - да тут недобрая хитрость! - Пришла в избу и говорит: Батюшка! Чем будем гостя потчевать! Сем-ка я пойду затоплю печку в задней избе да изготовлю чего-нибудь поужинать. - Ну что ж, ступай! Дочь ушла, затопила печь, да между стряпней все воду греет, кипяток носит да в бочки льет; всех разбойников заварила. Отец с гостем поужинали; а дочь сидит в задней избе да караулит: что-то будет? Вот когда хозяева уснули, гость вышел на двор, свистнул - никто не откликается; подходит к бочкам, кличет товарищей - нет ответу; открывает бочки - оттуда пар валит. Догадался разбойник, запряг лошадей и убрался со двора с бочками. Дочь заперла ворота, пошла будить своих домашних и рассказала все, что сделалось. Отец и говорит: Ну, дочка, ты нам жизнь спасла, будь же законной женой моему сыну. - Веселым пирком и свадьбу сыграли. Молодая одно отцу твердит, чтобы продал свой старый дом да другой купил: крепко боялась разбойников! Не ровен час - опять пожалуют. Так и случилось. Чрез некое время тот самый разбойник, что приезжал с бочками, снарядился офицером, приехал к мужику и просится ночевать; его пустили. Никому невдомек, только молодая признала и говорит: Батюшка! Ведь это прежний разбойник! - Нет, дочка, не тот! - Она замолчала; да как стала спать ложиться - принесла вострый топор и положила подле себя; всю ночь глаз не смыкала, все караулила. Ночью офицер встал, берет свою саблю и хочет ее мужу голову отсечь: она не сробела, махнула топором - и отрубила ему правую руку, махнула еще раз - и голову снесла. Тут отец уверился, что дочка его подлинно премудрая; послушался, продал дом и купил себе гостиницу. Перешел на новоселье, начал жить, богатеть, расторговываться. Заезжают к нему соседи - те самые, что давали ему денег да после на него в суде просили. Ба! Ты как здесь? - Это мой дом, недавно купил. - Важный дом! Видно, у тебя деньга водится. Что ж ты долгу не платишь? - Хозяин кланяется и говорит: Слава богу! Мне господь дал, я клад нашел и готов заплатить вам хоть втрое. - Хорошо, брат! Давай же теперь новоселье праздновать. - Милости просим! - Вот погуляли, попраздновали; а при доме сад куда хорош! Можно сад посмотреть? - Извольте, честные господа! Я и сам с вами пойду. - Ходили, ходили по саду, и нашли в дальнем углу малёнку золы. Хозяин как увидал, так и ахнул: Честные господа! Ведь это та самая малёнка, которую моя жена продала. - А ну-тка, нет ли в золе денег? - Вытряхнули, а они тут и есть. Тогда соседи поверили, что мужик им правду сказывал. Станем, - говорят, - деревья осматривать; ведь шапку-то ворон унес - верно, в ней гнездо свил. - Ходили-ходили, увидали гнездо, стащили баграми - как есть та самая шапка! Выбросили гнездо и нашли деньги. Заплатил им хозяин долг свой и стал жить богато и счастливо 256. Диво дивное, чудо чудное Жил-был богатый купец с купчихою; торговал дорогими и знатными товарами и кажный год ездил с ними по чужим государствам. В некое время снарядил он корабль; стал собираться в дорогу и спрашивает жену: Скажи, радость моя, что тебе из иных земель в гостинец привезти? - Отвечает купчиха: Я у тебя всем довольна; всего у меня много! А коли угодить да потешить хочешь, купи мне диво дивное, чудо чудное. - Хорошо; коли найду - куплю. - Поплыл купец за тридевять земель в тридесятое царство, пристал к великому, богатому городу, распродал все свои товары, а новые закупил, корабль нагрузил; идет по городу и думает: Где бы найти диво дивное, чудо чудное? - Попался ему навстречу незнакомый старичок, спрашивает его: Что так призадумался-раскручинился, добрый молодец? - Как мне не кручиниться! - отвечает купец. - Ищу я купить своей жене диво дивное, чудо чудное, да не ведаю, где. - Эх ты, давно бы мне сказал! Пойдем со мной; у меня есть диво дивное, чудо чудное - так и быть, продам. - Пошли вместе; старичок привел купца в свой дом и говорит: Видишь ли - вон на дворе у меня гусь ходит? - Вижу! - Так смотри же, что с ним будет...Эй, гусь, подь сюды! - Гусь пришел в горницу. Старичок взял сковороду и опять приказывает: Эй, гусь, ложись на сковороду! - Гусь лег на сковороду; старичок поставил ее в печь, изжарил гуся, вынул и поставил на стол. Ну, купец, добрый молодец! Садись, закусим; только костей под стол не кидай, все в одну кучу собирай. - Вот они за стол сели да вдвоем целого гуся и съели. Старичок взял оглоданные кости, завернул в скатерть, бросил на пол и молвил: Гусь! Встань, встрепенись и поди на двор. - Гусь встал, встрепенулся и пошел на двор, словно и в печи не бывал! Подлинно, хозяин, у тебя диво дивное, чудо чудное! - сказал купец, стал торговать у него гуся и сторговал за дорогие деньги. Взял с собой гуся на корабль и поплыл в свою землю. Приехал домой, поздоровался с женой, отдает ей гуся и сказывает, что с той птицею хоть всякий день некупленное жаркое ешь! Зажарь ее - она опять оживет! На другой день купец пошел в лавки, а к купчихе полюбовник прибежал. Такому гостю, другу сердечному, она куды как рада! Вздумала угостить его жареным гусем, высунулась в окно и закричала: Гусь, подь сюды! - Гусь пришел в горницу. Гусь, ложись на сковороду! - Гусь не слушает, нейдет на сковороду; купчиха осердилась и ударила его сковородником - и в ту ж минуту одним концом сковородник прильнул к гусю, а другим к купцовой жене, и так плотно прильнул, что никак оторваться нельзя! Ах, миленький дружок, - закричала купчиха, - оторви меня от сковородника, видно, этот проклятый гусь заворожен! - Полюбовник обхватил купчиху обеими руками, хотел было от сковородника оторвать, да и сам прильнул...Гусь выбежал на двор, на улицу и потащил их к лавкам. Увидали приказчики, бросились разнимать; только кто до них ни дотронется - так и прилипнет! Сбежался народ на то диво смотреть, вышел и купец из лавки, видит - дело-то неладно: что за друзья у жены проявились? - Признавайся, - говорит, - во всем; не то навек так - сольнувшись - останешься! - Нечего делать, повинилась купчиха; купец взял тогда - рознял их, полюбовнику шею накостылял, а жену домой отвел да изрядно поучил, приговаривая: Вот тебе диво дивное! Вот тебе чудо чудное!