430. Иван-дурак В некотором царстве, в некотором государстве жил-был старик со старухой. У них было три сына, третьего звали Иван-дурак. Первые двое женатые, а Иван-дурак холостой; два брата занимались делом, управляли домом, пахали и сеяли, третий же ничего не делал. Один раз отец и снохи стали Ивана посылать на поле допахать сколько-то лех (мера земли) пашни. Парень поехал, приехал на пашню, запряг лошадь, проехал с сохой раз ли, два ли, видит: счету нет комаров да мошек; он схватил хлыстик, стегнул по боку лошадь, убил их без сметы; ударил по другому, убил сорок паутов (слепень или овод) и думает: Ведь я на один замах убил сорок богатырей, а мелкой сошки сметы нет! - Взял их всех положил в кучу и завалил конским калом; сам не стал пахать, выпряг лошадь, поехал домой. Приезжает домой и говорит снохам и матери: Давайте мне полог (толстая холстина, сшитая в несколько полос) и седло, а ты, батюшка, давай саблю, котора у тебя висит - на стене заржавела. Что я за мужик! У меня ничего нет. - Те посмеялись над ним и дали на смех какой-то расколотый тюрик (толстая холстина, сшитая в несколько полос) наместо седла; парень наш приделал к нему подпруги и надел на худую кобыленку. Вместо пологу мать дала какой-то старый дубас (Род одежды, подобной сарафану и названной так потому, что ее красят в дубовом листу); он и то взял, да взял саблю у отца, пошел, выточил, собрался и поехал. Доезжает до росстаней (место, где одна дорога разделяется на две, перекресток) - а был еще мало-мало грамотный - написал на столбе: приезжали бы сильные богатыри Илья Муромец и Федор Лыжников в такое-то государство к сильному и могучему богатырю, который на один помах убил сорок богатырей, а мелкой сошки сметы нет, и всех их камнем привалил. Точно, после его приезжает богатырь Илья Муромец, видит на столбе надпись: Ба, - говорит, - проехал сильный, могучий богатырь: ослушаться не годно. - Поехал, догонят Ванюху; далеко не доехал, снял шапку и кланятся: Здравствуй, сильный, могучий богатырь! - А Ванюха не ломат шапки, говорит: Здорово, Илюха! - Поехали вместе. Не чрез долго времени к тому же столбу приехал Федор Лыжников, видит, на столбе написано, ослушаться не годно: Илья Муромец проехал! - и он поехал туда же; так же далеко не доехал до Ванюхи - снимат шапку, говорит: Здравствуй, сильный, могучий богатырь! - А Ванюха шапки не ломат. - Здорово, - говорит, - Федюнька! - Поехали вместе все трое; приезжают в одно государство, остановились на царских лугах. Богатыри поставили себе шатры, а Ванюха распялил дубас; коней два богатыря спутали шелковыми путами, а Ванюха сорвал прут с дерева, свил его и спутал свою кобылу. Вот и живут. Царь из своего терему увидел, что его любимые луга травят какие-то люди, тотчас отряжат ближнего своего спросить, что за люди? Тот приехал на луга, подошел к Илье Муромцу, спрашиват, что они за люди и как смели без спросу топтать царские луга? Илья Муромец отвечал: Не наше дело! Спрашивай вон старшого - сильного, могучего богатыря. - Посол подошел к Ванюхе. Тот закричал на него, не дал слова молвить: Убирайся, докуля жив, и скажи царю, что на его луга приехал сильный, могучий богатырь, который на один помах убил сорок богатырей, а мелкой сошки сметы нет, и камнем привалил, да Илья Муромец и Федор Лыжников с ним, и требует у царя дочь замуж. - Тот пересказал это царю. Царь хватил по записям: Илья Муромец и Федор Лыжников есть, а третьего, который убиват на один помах по сороку богатырей, нет в записях. То царь приказал собрать рать, захватить трех богатырей и привести к нему. Где захватить? Ванюха увидел, как стала подходить ближе рать; он крикнул: Илюха! Ступай прогони их, что за люди? - сам лежит, растянулся да поглядыват, как сыч. Илья Муромец на того слова соскочил на коня, погнал, не столько руками бил, сколько конем топтал; всех прибил, оставил только одних язычников (Язычник (язык) - вестник) царю. Царь услышал эту беду, того больше собрал силы и послал поймать богатырей. Иван-дурак крикнул: Федюнька! Поди-ка прогони эту сволочь! - Тот соскочил на коня, всех прибил, оставил одних язычников. Чего делать царю? Дело худо, силу побили богатыри; царь призадумался и вспомнил, что у него в царстве живет сильный богатырь Добрыня. Он посылает к нему письмо, просит приехать победить трех богатырей. Добрыня приехал; царь на третьем балконе встретил его, а Добрыня навершный (едущий верхом) подъехал к балкону вровень с царем: вот какой был! Поздоровался, поговорили. Он и поехал на царские луга. Илья Муромец и Федор Лыжников увидели, что к ним едет Добрыня, испугались, соскочили на своих лошадей да ступай-ка оттуда - угнали. А Ванюха не успел. Пока имал свою кобыленку, Добрыня и подъехал к нему, да и смеется, что это за сильный, могучий богатырь? Маленький, худенький! Согнулся головой к самому Ванюхе, смотрит на него, да и любуется. Ванюха да как-то не обробел, выхватил свою саблёшку, да и ссек ему голову. Царь это увидел, перепугался: Ох, - говорит, - богатырь убил Добрыню; беда теперя! Ступайте скорее, зовите богатыря во дворец. - За Ванюхой приехал такой почет, что батюшки упаси! Кареты самолучши, люди все изжалованы. Посадили и привезли к царю. Царь его угостил и отдал дочь; обвенчались они, и теперя живут, хлеб жуют. Я тут был, мед пил; по усам текло, в рот не попало. Дали мне колпак, да почали толкать; дали мне кафтан, я иду домой, а синичка летат и говорит: Синь да хорош! - Я думал: Скинь да положь! - Взял скинул, да и положил. Это не сказка, а присказка, сказка впереди!
403. Набитый дурак Жил-был старик со старухою, имели при себе одного сына, и то дурака. Говорит ему мать: Ты бы, сынок, пошел, около людей потерся да ума набрался. - Постой, мама; сейчас пойду. - Пошел по деревне, видит - два мужика горох молотят, сейчас подбежал к ним; то около одного потрется, то около другого. - Не дури, - говорят ему мужики, - ступай, откуда пришел; а он знай себе потирается. Вот мужики озлобились и принялись его цепами потчевать: так ошарашили, что едва домой приполз. - Что ты, дитятко, плачешь? - спрашивает его старуха. Дурак рассказал ей свое горе. - Ах, сынок, куда ты глупешенек! Ты бы сказал им: бог помочь, добрые люди! Носить бы вам - не переносить, возить бы - не перевозить! Они б тебе дали гороху; вот бы мы сварили, да и скушали. - На другой день идет дурак по деревне; навстречу несут упокойника. Увидал и давай кричать: Бог помочь! Носить бы вам - не переносить, возить бы - не перевозить! - Опять его прибили; воротился он домой и стал жаловаться. - Вот, мама, ты научила, а меня прибили! - Ах ты, дитятко! Ты бы сказал: Канун да свеча! да снял бы шапку, начал бы слезно плакать да поклоны бить; они б тебя накормили-напоили досыта. - Пошел дурак по деревне, слышит - в одной избе шум, веселье, свадьбу празднуют; он снял шапку, а сам так и разливается, горько-горько плачет. - Что это за невежа пришел, - говорят пьяные гости, - мы все гуляем да веселимся, а он словно по мертвому плачет! - Выскочили и порядком ему бока помяли...
404. Набитый дурак В одной семье жил-был дурак набитый. И, бывало, нет того дня, чтобы на него не жаловались люди: либо кого словом обидит, либо кого прибьет. Мать сжалилась над дураком, стала смотреть за ним как за малым ребенком; бывало - куда дурак срядится идти, мать с полчаса ему толкует: ты так-то, дитятко, делай и так-то! Вот однажды пошел дурак мимо гумен, и увидал - молотят горох, и закричал: Молотить вам три дня и намолотить три зерна! - Мужики его за такие слова прибили цепами. Пришел дурак к матери и вопит: Матушка, матушка! Ныне били хохла, колотили хохла! - Тебя, что ль, дитятко? - Да. - За что? - Вот я шел мимо Дормидошкинова гумна, а на гумне молотили горох его семейные... - Ты что же, дитятко? - Да я им прогуторил: молотить вам три дня и намолотить три зерна. Они за то меня и прибили. - Ох, дитятко, ты бы сказал им: возить вам - не перевозить, носить - не переносить, таскать - не перетаскать! - Обрадовался дурак, пошел на другой день по селу. Вот навстречу ему несут упокойника. Дурак, помня вчерашнее наставление, зашумел в превеликий голос: Носить вам - не переносить, таскать - не перетаскать! - Опять отдули его! Дурак воротился к матери и рассказал ей, за что его прибили. - Ты бы, дитятко, сказал им: канун да ладан! - Такие слова глубоко пали дураку в ум-разум. На другой день опять пошел он бродить по селу. Вот свадьба и едет ему навстречу. Дурак откашлялся, закричал, как только свадьба с ним поравнялась: Канун да ладан! - Пьяные мужики соскочили с телеги и прибили его жестоко. Дурак пошел домой, кричит: Ох, мать моя родимая, как больно-то прибили меня! - За что, дитятко? - Дурак рассказал ей, за что прибили. Мать сказала: Ты бы, дитятко, поиграл да поплясал им. - Спасибо тебе, матушка моя! - И ушел опять на село да взял с собою дудочку. Вот на конце села занялся овин у мужика. Дурак со всех ног побежал туда; забежал против овина и ну плясать да играть в свою дудочку. И тут дурака отколотили. Он опять пришел к матери со слезами и рассказал, за что его побили. Мать ему сказала: Ты бы, дитятко, взял воды да заливал с ними. - Через три дня, как зажили у дурака бока, пошел он бродить по селу. Вот увидал он: мужик свинью палит. Дурак схватил у мимошедшей бабы с коромысла ведро с водою, побежал туда и начал заливать огонь. И тут дурака порядком поколотили. Опять воротился он к матери и рассказал, за что его били. Мать заклялась пускать его по слободе, и с тех пор дурак и поныне, кроме двора своего, никуда не выходит
165. Емеля-дурак В некоторой было деревне: жил мужик, и у него было три сына, два было умных, а третий дурак, которого звали Емельяном. И как жил их отец долгое время, то и пришел в глубокую старость, призвал к себе сыновьев и говорил им: Любезные дети! Я чувствую, что вам со мною недолго жить; оставляю вам дом и скотину, которые вы разделите на части ровно; также оставляю вам денег на каждого по сту рублев. - После того вскоре отец их умер, и дети, похороня его честно, жили благополучно. Потом вздумали Емельяновы братья ехать в город торговать на те триста рублев, которые им отказаны были их отцом, и говорили они дураку Емельяну: Послушай, дурак, мы поедем в город, возьмем с собой и твои сто рублев, а когда выторгуем, то барыш пополам, и купим тебе красный кафтан, красную шапку и красные сапоги. А ты останься дома; ежели что тебя заставят сделать наши жены, а твои невестки (ибо они были женаты), то ты сделай. - Дурак, желая получить обещанные красный кафтан, красную шапку и красные сапоги, отвечал братьям, что он будет делать все, что его заставят. После того братья его поехали в город, а дурак остался дома и жил с своими невестками. Потом спустя несколько времени в один день, когда было зимнее время и был жестокий мороз, тогда говорили ему невестки, чтоб он сходил за водою. Но дурак, лежа на печи, сказал: Да, а вы-то что? - Невестки закричали на него: Как, дурак, мы-то что? Ведь ты видишь, какой мороз, что и мужчине в пору идти! - Но он говорил: Я ленюсь! - Невестки опять на него закричали: Как, ты ленишься? Ведь ты захочешь же есть, а когда не будет воды, то сварить ничего нельзя. - Притом сказали: Добро ж, мы скажем своим мужьям, когда они приедут, что хотя и купят они красный кафтан и все, но чтоб тебе ничего не давали, - что слыша дурак и желая получить красный кафтан и шапку принужден был идтить, слез с печи и начал обуваться и одеваться. И как совсем оделся, взял с собою ведра и топор, пошел на реку, ибо их деревня была подле самой реки, и как пришел на реку, то и начал прорубать прорубь, и прорубил чрезвычайно большую. Потом почерпнул в ведра воды и поставил их на льду, а сам стоял подле проруби и смотрел в воду. В то самое время увидел дурак, что плавала в той проруби пребольшая щука; а Емеля, сколько ни был глуп, однако ж пожелал ту щуку поймать, и для того стал он понемножку подходить; подошел к ней близко, ухватил, вдруг ее рукою, вытащил из воды и, положив за пазуху, хотел идти домой. Но щука говорила ему: Что ты, дурак! На что ты меня поймал? - Как на что? - говорил он. - Я тебя отнесу домой и велю невесткам сварить. - Нет, дурак, не носи ты меня домой; отпусти ты меня опять в воду; я тебя за то сделаю человеком богатым. - Но дурак ей не верил и хотел идти домой. Щука, видя, что дурак ее не отпускает, говорила: Слушай, дурак, пусти ж ты меня в воду; я тебе сделаю то: чего ты ни пожелаешь, то все по твоему желанию исполнится. - Дурак, слыша сие, весьма обрадовался, ибо он был чрезвычайно ленив, и думал сам себе: Когда щука сделает так, что чего я ни пожелаю - все будет готово, то я уже работать ничего не буду! - Говорил он щуке: Я тебя отпущу, только ты сделай то, что обещаешь! - на что отвечала щука: Ты прежде пусти меня в воду, а я обещание свое исполню. - Но дурак говорил ей, чтоб она прежде свое обещание исполнила, а потом он ее отпустит. Щука, видя, что он не хочет ее пускать в воду, говорила: Ежели ты желаешь, чтоб я тебе сказала, как сделать, чего ни пожелаешь, то надобно, чтобы ты теперь же сказал, чего хочешь. - Дурак говорил ей: Я хочу, чтоб мои ведра с водою сами пошли на гору (ибо деревня та была на горе) и чтоб вода не расплескалась. - Щука тотчас ему говорила: Ничего, не расплещется! Только помни слова, которые я стану сказывать; вот в чем те слова состоят: по щучьему веленью, а по моему прошенью ступайте, ведра, сами на гору! - Дурак после ее говорил: По щучьему веленью, а по моему прошенью ступайте, ведра, сами на гору! - и тотчас ведра и с коромыслом пошли сами на гору. Емеля, видя сие, весьма удивился; потом говорил щуке: Все ли так будет? - На что щука отвечала, что - все то будет, чего только пожелаешь; не забудь только те слова, которые я тебе сказывала. - После того пустил он щуку в воду, а сам пошел за ведрами. Соседи его, видя то, удивлялись и говорили меж собою: Что это дурак делает? Ведра с водою идут сами, а он идет за ними. - Но Емеля, не говоря ничего с ними, пришел домой; ведра взошли в избу и стали на лавку, а дурак влез на печь. Потом спустя несколько времени говорили ему опять невестки: Емеля, что ты лежишь? Ты бы пошел дров нарубил. - Но дурак говорил: Да, а вы-то что? - Как мы что? - вскричали на него невестки. - Ведь теперь зима, и ежели ты не пойдешь рубить дров, так тебе ж будет холодно. - Я ленюсь! - говорил дурак. - Как ленишься? - говорили ему невестки. - Ведь ты же озябнешь. - Притом они говорили: Ежели ты не пойдешь рубить дров, так мы скажем своим мужьям, чтоб они тебе не давали ни красного кафтана, ни красной шапки, ни красных сапогов. - Дурак, желая получить красный кафтан, шапку и сапоги, принужден был нарубить дров; но как он был чрезвычайно ленив и не хотелось ему слезть с печи, то говорил потихоньку, на печи лежа, сии слова: По щучьему веленью, а по моему прошенью ну-ка, топор, поди наруби дров, а вы, дрова, сами в избу идите и в печь кладитесь. - Топор откуда ни взялся - выскочил на двор и начал рубить; а дрова сами в избу шли и в печь клались, что видя, его невестки весьма удивились Емельяновой хитрости. И так каждый день, когда только дураку велят нарубить дров, то топор и нарубит. И жил он с невестками несколько времени, потом невестки говорили ему: Емеля, таперича нету дров у нас; съезди в лес и наруби. -Дурак им говорил: Да, а вы-то что? - Как мы что? - отвечали невестки. - Ведь лес далече, и теперь зима, так холодно ехать нам в лес за дровами. - Но дурак им говорил: Я ленюсь! - Как, ленишься? - говорили ему невестки. - Ведь тебе же будет холодно; а ежели ты не пойдешь, то когда приедут твои братья, а наши мужья, то мы не велим им ничего тебе давать: ни кафтана красного, ни шапки красной, ни сапог красных. - Дурак, желая получить красный кафтан, красную шапку и красные сапоги, принужден был ехать в лес за дровами и, встав, слез с печи и начал скорее обуваться и одеваться. И как совсем оделся, то вышел на двор и вытащил из-под навесу сани, взял с собою веревку и топор, сел в сани и говорил своим невесткам отворить ворота. Невестки, видя, что он едет в санях, да без лошади, ибо дурак лошади не запрягал, говорили ему: Что ты, Емеля, сел в сани, а лошадь не запряг? - Но он говорил, что лошади ему не надо, а только чтоб отворили ему ворота. Невестки отворили ворота, а дурак, сидя в санях, говорил: По щучьему веленью, а по моему прошенью ну-тка, сани, ступайте в лес! - После сих слов сани тотчас поехали со двора, что видя, живущие в той деревне мужики удивлялись, что Емеля ехал в санях и без лошади, и так шибко: хотя бы пара лошадей была запряжена, то нельзя бы шибче ехать! И как надобно было дураку ехать в лес через город, то и поехал он по оному городу; но как не знал, что надобно кричать для того, чтобы не передавить народу, то он ехал и не кричал, чтоб посторонились, и передавил множество народу, и хотя за ним гнались, однако догнать его не могли. Емеля уехал из города, а приехав к лесу, остановился и вылез из своих саней и говорил: По щучьему веленью, а по моему прошенью ну-тка, топор, руби-ка дрова, а вы, поленья, сами кладитесь в сани и вяжитесь! - Лишь только сказал дурак сии слова, топор начал рубить дрова, а поленья сами клались в сани и веревкой вязались. После того как нарубил он дров, велел еще топору вырубить одну дубинку. Как топор вырубил, то он сел на воз и говорил: Ну-ка, по щучьему веленью, а по моему прошенью поезжайте, сани, домой сами. - Тотчас и поехали они весьма шибко, и как подъехал он к тому городу, в котором он уже передавил много народу, там уже дожидались его, чтоб поймать; и как въехал в город, то его поймали и стали тащить с возу долой; притом начали его бить. Дурак, видя, что его тащат и бьют, потихоньку сказал сии слова: По щучьему веленью, а по моему прошенью ну-ка, дубинка, отломай-ка им руки и ноги! - В тот час выскочила дубинка и начала всех бить. И как народ бросился бежать, дурак поехал из городу домой, а дубинка когда всех перебила, то покатилась вслед за ним же. И как приехал Емеля домой, то и влез на печь. После того, как он уехал из города, стали поговаривать об нем везде - не столько о том, что он передавил множество народу, сколько удивлялись тому, что он ехал в санях без лошади. Мало-помалу речи сии дошли до самого короля. Как король услышал, то чрезвычайно захотел его видеть и для того послал одного офицера и дал ему несколько солдат, чтоб его сыскать. Посланный от короля офицер поехал немедленно из города и напал на ту дорогу, по которой ездил дурак в лес. И как приехал офицер в ту деревню, где жил Емеля, то призвал к себе старосту и сказал ему: Я прислан от короля за вашим дураком, чтоб взять его и привезти к королю. - Староста тотчас показал тот двор, где жил Емеля, и офицер взошел в избу и спрашивал: Где дурак?, - а он, лежа на печи, отвечал: На что тебе? - Как на что? Одевайся скорей; я повезу тебя к королю. - Но Емеля говорил: А что мне там делать? - Офицер на него рассердился за неучтивые слова и ударил его по щеке. Дурак, видя, что его бьют, сказал потихоньку: По щучьему веленью, а по моему прошенью ну-ка, дубинка, отломай-ка им руки и ноги! - Дубинка тотчас выскочила и начала их бить и перебила всех - как офицера, так и солдат. Офицер принужден был ехать назад; и как приехал в город, то и доложили королю, что дурак всех перебил. Король весьма удивился и не верил тому, чтобы мог он всех перебить; однако выбрал король умного человека, которого послал с тем, чтобы, как только возможно, привез дурака - хоть обманом. Посланный от короля поехал и как приехал в ту деревню, где жил Емеля, то призвал к себе старосту и говорил ему: Я прислан от короля за вашим дураком, чтоб его привезть; а ты призови мне тех, с кем он живет. - Староста тотчас побежал и привел его невесток. Посланный от короля спрашивал их: Что дурак любит? - Невестки ему отвечали: Милостивый государь наш, дурак любит - ежели станешь просить неотступно о чем, он откажет раз и другой, а в третий уже не откажет и сделает; не любит он того, кто с ним грубо поступает. - Посланный от короля отпустил их и не велел сказывать Емеле, что он призывал их к себе. После того накупил изюму, черносливу и винных ягод, пошел к дураку и как пришел в избу, то, подойдя к печи, говорил: Что ты, Емеля, лежишь на печи? - и дает ему изюму, черносливу и винных ягод и просит: Поедем, Емеля, к королю со мною, я тебя отвезу. - Но дурак говорил: Мне и тут тепло! - ибо он ничего, кроме тепла, не любил. А посланный начал его просить: Пожалуйста, Емеля, поедем; там тебе будет хорошо! - Дурак говорил: Я ленюсь! - Посланный стал просить его: Пожалуйста, поедем; там тебе король велит сшить красный кафтан, красную шапку и красные сапоги. - Дурак, услыша, что красный кафтан велят ему сшить, ежели поедет, говорил: Поезжай же ты вперед, а я за тобой буду. - Посланный не стал ему более докучать, отошел от него и спрашивал тихонько у его невесток: Не обманывает ли меня дурак? - Но они уверяли, что он не обманет. Посланный поехал назад, а дурак после его полежал еще на печи и говорил: Ох, как мне не хочется к королю ехать; но так уж и быть! - Потом говорил: Ну-ка, по щучьему веленью, а по моему прошенью поезжай-ка, печь, прямо в город! - Тотчас изба затрещала, и печь вон пошла из избы и как сошла со двора, то и поехала печь столь шибко, что и догнать нельзя; и он догнал еще на дороге того посланного, который за ним ездил, а во дворец с ним приехал. Как король увидел, что приехал дурак, то и вышел со всеми своими министрами его смотреть и, видя, что Емеля приехал на печи, ничего не говорил; потом спрашивал его король: Для чего ты столько передавил народу, как ездил за дровами в лес? - Но Емеля говорил: Я чем виноват! Для чего они не посторонились? - И в то время подошла к окошку королевская дочь и смотрела на дурака, а Емеля нечаянно взглянул на то окошко, в которое она смотрела, и видя дурак ее весьма прекрасною - говорил тихонько: Кабы по щучьему веленью, а по моему прошенью влюбилась этакая красавица в меня! - Лишь только сии слова выговорил, королевская дочь посмотрела на него и влюбилась. А дурак после того сказал: Ну-ка, по щучьему веленью, а по моему прошенью ступай-ка, печь, домой! - Тотчас поехала печь домой, а приехавши - опять стала на прежнем месте. Емеля жил после того несколько времени благополучно; но в городе у короля происходило другое, ибо по дураковым словам королевская дочь влюбилась и стала просить отца своего, чтоб выдал ее за дурака замуж. Король за то весьма рассердился на дурака и не знал, как его взять. В то время доложили королю министры, чтоб послать того офицера, который прежде ездил за Емелей и не умел его взять; за вину его король, по их совету, приказал представить того офицера. Как офицер перед ним предстал, тогда король говорил ему: Слушай, друг мой, я тебя прежде посылал за дураком, но ты его не привез; за вину твою посылаю тебя в другой раз, чтобы ты привез непременно его; ежели привезешь, то будешь награжден, а ежели не привезешь, то будешь наказан. - Офицер выслушал короля и поехал немедленно за дураком, а как приехал в ту деревню, то призвал опять старосту и говорил ему: Вот тебе деньги: купи все, что надобно, завтра к обеду и позови Емелю, и как будет он к тебе обедать, то пой его допьяна, пока спать ляжет. - Староста знал, что он приехал от короля, принужден был его послушаться и скупил все то и позвал дурака. Как Емеля сказал, что будет, то офицер его дожидался с великою радостию. На другой день пришел дурак; староста начал его поить и напоил его допьяна, так что Емеля лег спать. Офицер, видя, что он спит, тотчас связал его и приказал подать кибитку, и как подали, то и положили дурака; потом сел и офицер в кибитку и повез его в город. И как подъехал он к городу, то и повез его прямо во дворец. Министры доложили королю о приезде того офицера. И как скоро король услышал, то немедленно приказал принести большую бочку и чтоб набиты были на ней железные обручи. Тотчас была сделана и принесена оная бочка к королю. Король, видя, что все готово, приказал посадить в ту бочку свою дочь и дурака и велел их засмолить; а как их посадили в бочку и засмолили, то король при себе ж велел пустить ту бочку в море. И по его приказанию немедленно ее пустили, и король возвратился в свой город. А бочка, пущенная по морю, плыла несколько часов; дурак все то время спал, а как проснулся и видя, что темно, спрашивал сам у себя: Где я? - ибо думал, что он один. Принцесса ему говорила: Ты, Емеля, в бочке, да и я с тобою посажена. - А ты кто? - спросил дурак. - Я - королевская дочь, - отвечала она и рассказала ему, за что она посажена с ним вместе в бочку; потом просила его, чтоб он освободил себя и ее из бочки. Но он говорил: Мне и тут тепло! - Сделай милость, - говорила принцесса, - сжалься на мои слезы; избавь меня и себя из этой бочки. - Как же не так, - говорил Емеля, - я ленюсь! - Принцесса опять начала его просить: Сделай милость, Емеля, избавь меня из этой бочки и не дай мне умереть. - Дурак, будучи тронут ее просьбою и слезами, сказал ей: Хорошо, я для тебя это сделаю. - После того говорил потихоньку: По щучьему веленью, а по моему прошенью выкинь-ка ты, море, эту бочку, в которой мы сидим, на берег - на сухое место, только чтоб поближе к нашему государству; а ты, бочка, как на сухом месте будешь, то сама расшибися! - Только успел дурак выговорить эти слова, как море начало волноваться и в тот час выкинуло бочку на берег - на сухое место, а бочка сама рассыпалась. Емеля встал и пошел с принцессою по тому месту, куда их выкинуло, и увидел дурак, что они были на весьма прекрасном острове, на котором было премножество разных деревьев со всякими плодами. Принцесса, все то видя, весьма радовалась, что они на таком прекрасном острове; а после того говорила: Что ж, Емеля, где мы будем жить? Ибо нет здесь и шалаша. - Но дурак говорил: Вот ты уж многого требуешь! - Сделай милость, Емеля, вели поставить какой-нибудь домик, - говорила принцесса, - чтобы можно было нам где во время дождя укрыться; - ибо принцесса знала, что он все может сделать, ежели захочет. Но дурак сказал: Я ленюсь! - Она опять начала его просить, и Емеля, будучи тронут ее просьбой, принужден был для нее то сделать; он отошел от нее и говорил: По щучьему веленью, а по моему прошенью будь среди этого острова дворец лучше королевского и чтоб от моего дворца и до королевского был хрустальный мост, а во дворце чтобы были разного звания люди. - И лишь успел выговорить сии слова, то в ту ж минуту и появился преогромный дворец и хрустальный мост. Дурак взошел с принцессою во дворец и увидел, что в покоях весьма богатое было убранство и множество людей, как лакеев, так и всяких разносчиков, которые ожидали от дурака повеления. Дурак, видя, что все люди как люди, а он один был нехорош и глуп, захотел сделаться получше и для того говорил: по щучьему веленью, а по моему прошенью кабы я сделался такой молодец, чтоб мне не было подобного и чтоб был я чрезвычайно умен! - И лишь успел выговорить, то в ту ж минуту сделался так прекрасен, а притом и умен, что все удивлялись. После того послал Емеля из своих слуг к королю, чтоб звать его к себе и со всеми министрами. Посланный от Емели поехал к королю по тому хрустальному мосту, который сделал дурак; и как приехал во дворец, то министры представили его пред короля, и посланный от Емели говорил: Милостивый государь! Я прислан от моего господина с покорностию просить вас к нему кушать. - Король спрашивал: Кто таков твой господин? - Но посланный ему отвечал: Я не могу вам сказать про него (ибо дурак ему сказывать не велел про себя, кто он таков); о моем господине ничего не известно; а когда вы будете кушать у него, в то время и скажет о себе. - Любопытствуя знать, кто прислал звать его, король сказал посланному, что он непременно будет. Когда посланный ушел, король тотчас поехал вслед за ним со всеми министрами. Посланный, возвратясь назад, сказал, что король непременно будет, и только сказал - а король и едет к дураку по тому мосту хрустальному, и с принцами. И как приехал король во дворец, то Емеля вышел навстречу, принимал его за белые руки, целовал во уста сахарные, ласково вводил его в свой белокаменный дворец, сажал его за столы дубовые, за скатерти браные, за кушанья сахарные, за питья медовые. За столом король и министры пили, ели и веселились; а как встали из-за стола и сели по местам, то дурак говорил королю: Милостивый государь, узнаете ли вы меня, кто я таков? - И как Емеля был в то время в пребогатом платье, а притом лицом был весьма прекрасен, то и нельзя было узнать его, почему король и говорил, что он не знает. Но дурак говорил: Помните ли, милостивый государь, как дурак к вам приезжал на печи во дворец и вы его и с дочерью, засмоля в бочку, пустили в море? Итак, узнайте теперь меня, что я - тот самый Емеля! - Король, видя его пред собою, весьма испугался и не знал, что делать; а дурак в то время пошел за его дочерью и привел ее пред короля. Король, увидя дочь свою, весьма обрадовался и говорил дураку: Я перед тобой весьма виноват и за то отдаю за тебя в замужество дочь мою. - Дурак, слыша сие, с покорностью благодарил короля, и как у Емели все было готово к свадьбе, то в тот же день праздновали ее с великолепием. А на другой день дурак сделал великолепный пир для всех министров, а для простого народу выставлены были чаны с разными напитками. И как веселье отошло, то король отдавал ему свое королевство; но он не захотел. После того король поехал в свое королевство, а дурак остался в своем дворце и жил благополучно
166. Емеля-дурак Жили три брата, два-то умных, а третий дурак; умные братья поехали в нижние города товаров закупать и говорят дураку: Ну смотри, дурак, слушай наших жен и почитай так, как родных матерей; мы тебе купим сапоги красные, и кафтан красный, и рубашку красную. - Дурак сказал им: Ладно, буду почитать. - Они отдали дураку приказание, а сами поехали в нижние города; а дурак лег на печь и лежит. Невестки говорят ему: Что же ты, дурак! Братья велели тебе нас почитать и за это хотели тебе по подарку привезть, а ты на печи лежишь, ничего не работаешь; сходи хоть за водой. - Дурак взял ведра и пошел за водой; зачерпнул воды, и попала ему щука в ведро. Дурак и говорит: Слава богу! Теперь я наварю хоть этой щуки, сам наемся, а невесткам не дам; я на них сердит! - Говорит ему щука человеческим голосом: Не ешь, дурак, меня; пусти опять в воду, счастлив будешь! - Дурак спрашивает: Какое ж от тебя счастье? - А вот какое счастье: что скажешь, то и будет! Вот скажи: по щучьему веленью, по моему прошенью ступайте, ведра, сами домой и поставьтесь на место. - Как только дурак сказал это, ведра тотчас пошли сами домой и поставились на место. Невестки глядят и дивуются. - Что он за дурак! - говорят. - Вишь какой хитрый, что у него ведра сами домой пришли и поставились на свое место. - Дурак пришел и лег на печку; невестки стали опять говорить ему: Что ж ты, дурак, улегся на печку! Дров нет, ступай за дровами. - Дурак взял два топора, сел в сани, лошади не запряг. - По щучьему, - говорит, - веленью, по моему прошенью катитесь, сани, в лес! - Сани покатились скоро да шибко, словно кто погоняет их. Надо было дураку ехать мимо города, и он без лошади столько придавил народу, что ужас! Тут все закричали: Держи его! Лови его! - однако не поймали. Дурак въехал в лес, вышел из саней, сел на колодину и сказал: Один топор руби с корня, другой - дрова коли! - Вот дрова нарубились и наклались в сани. Дурак говорит: Ну, один топор, теперь поди и сруби мне кукову, чтоб было чем носило поднять. - Топор пошел и срубил ему кукову; кукова пришла, на воз легла. Дурак сел и поехал; едет мимо города, а в городе народ собрался, давно его караулит. Тут дурака поймали, начали одерживать да пощипывать; дурак и говорит: По щучьему веленью, по моему прошенью ступай, кукова, похлопочи-ка! - Вскочила кукова и пошла ломать, колотить и прибила народу многое множество; люди, словно снопы, так наземь и сыплются! Отделался от них дурак и приехал домой, дрова сложил, а сам на печь сел. Вот горожане стали бить на него челом и донесли королю: Так-де его не взять, надобно обманом залучить, а всего лучше обещать ему красную рубаху, красный кафтан и красные сапоги. - Пришли за дураком королевские гонцы. Ступай, - говорят, - к королю; он тебе даст красные сапоги, красный кафтан и красную рубаху. - Вот дурак и сказал: По щучьему веленью, по моему прошенью, печка, ступай к королю! - Сам сел на печь, печка и пошла. Приехал дурак к королю. Король уж хотел казнить его, да у того короля была дочь, и больно понравился ей дурак; стала она отца просить, чтобы отдал ее за дурака замуж. Отец рассердился, обвенчал их и велел посадить обоих в бочку, бочку засмолить и пустить на воду. Так и сделано. Долгое время плыла бочка по морю; стала жена дурака просить: Сделай так, чтобы нас на берег выкинуло. - Дурак сказал: По щучьему веленью, по моему прошенью - выкинь эту бочку на берег и разорви ее! - Вышли они из бочки; жена опять стала дурака просить, чтобы он построил какую-нибудь избушку. Дурак сказал: По щучьему веленью, по моему прошенью - постройся мраморный дворец, и чтобы этот дворец был как раз против королевского дворца! - Сейчас все исполнилось; король увидал поутру новый дворец и послал узнать, кто такой живет в нем? Как только узнал, что там живет его дочь, в ту ж минуту потребовал ее с мужем к себе. Они приехали; король их простил, и стали вместе жить-поживать да добра наживать
564. О Иванушке-дурачке Был-жил старик, у него было три сына: двое умных, а третий Иванушка-дурачок. Умирая, отец приказал им три ночи сряду ходить по очереди на его могилу и ночевать там. Когда умер старик и его похоронили, большому брату не захотелось идти на отцовскую могилу. - Дай дураку пирог, - сказал он своей жене, - пусть пойдет за меня, ночует на могиле. - Дурак взял пирог, положил на плечо дубину и пошел на отцовскую могилу. В самую полночь вдруг свалился с могилы камень, земля раскрылась, встал старик (он был колдун) и спросил: Кто пришел ночевать? - Я, батюшка, твой сын дурак. - Ну, дурак, коли ты пришел, подарю тебе за то подарок. - После того старик свистнул-гаркнул богатырским посвистом, молодецким покриком: Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой! - Конь бежит, земля дрожит, из ушей дым столбом, а из ноздрей пламя пышет; и как прибежал, то и стал перед стариком как вкопанный. - Вот тебе конь, - сказал отец, - владей по смерть свою; - потом показал ему весь прибор: копье, палицу боевую и меч-кладенец, и как скоро пропели петухи - свалился в могилу. Поутру пошел дурак домой. - Что тебе привиделось ночью? - спрашивали его братья. - Ничего, - отвечал он, - я проспал до рассвета. - На другую и на третью ночь опять ходил дурак на отцовскую могилу, и оба раза случилось то же. В это время один царь велел отвесть лобное место и на том месте поставить двенадцать венцов и кликать клич: кто перескочит на коне все двенадцать венцов, тот получит в жены прекрасную царевну. Стали собираться короли и королевичи, цари и царевичи и сильные, могучие богатыри; поехали и братья Иванушки-дурачка. - Братцы, возьмите и меня с собою! - сказал Иванушка-дурачок. - Куда тебя, дурака, нелегкая несет! - закричали братья. - Оставайся дома да лежи на печи. - Только они уехали, дурак слез с печи и говорит своим невесткам: Дайте мне лукошко, я хоть в лес пойду да грибов наберу. - Невестки дали ему лукошко; дурак пошел в чистое поле, положил лукошко под кустик, а сам свистнул молодецким посвистом, гаркнул богатырским покриком: Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой. - Прибежал конь и стал как вкопанный. Дурак в одно ушко коню влез, напился там, наелся, хорошенько нарядился, а в другое вылез, и стал такой молодец, что ни вздумать, ни взгадать, ни в сказке сказать, ни пером написать. Сел на коня и поехал прямо к городу; нагнал своих братьев, поравнялся и начал их бить плетью, чтоб посторонились и дали ему дорогу. И как приехал к лобному месту, ударил коня по крутым бедрам. Его конь осержается, от земли отделяется, выше лесу стоячего, ниже облака ходячего, и перепрыгнул шесть венцов. Тут закричали: Держи, держи! - Но Иванушка поворотил назад, ускакал в чистое поле, влез свому коню в одно ушко, разрядился, вылез в другое и стал по-прежнему дурак дураком. Взял свое лукошко, пошел по лесу, набрал мухоморов и всяких грибов, что никуды не годятся, и принес домой. Невестки рассердились. - Что ты, дурак! - говорили они. - Разве тебе одному есть эти грибы! - А дурак сказал: Вот еще! Поди набери грибов, да и то не угодишь. - Воротились домой братья и стали рассказывать о молодце, что нагнал их дорогою, да такой озорник - больно прибил за то, что они не посторонились. Дурак, сидя на печи, говорил: Полно, не я ли вас бил, братцы? - Что ты врешь, дурак! - закричали на него братья. В другой раз Иванушка-дурачок перепрыгнул на своем коне десять венцов, а в третий раз и все двенадцать венцов; царевна в ту ж минуту влепила ему в лоб алмазную звезду, а сама закричала: Держи, лови, лови его! - Но дурак ускакал. Завязал себе голову тряпицею и засел на печи. Царь велел всем собираться к себе на пир, и как собрались, стала царевна обносить всех напитками; подошла к дураку и спросила: Что у тебя лоб-то завязан? - Ходил я, - говорит дурак, - в лес за грибами, упал да зашибся. - Царевна развязала тряпицу, и вдруг осветилась вся палата. Дурак женился на царевне. После того услышал царь, что в его заповедных лугах бегает олень золоторогий, и приказывает зятьям своим поймать его. Иванушка-дурачок взял вместо доброго коня коростовую кобылу, сел на нее задом к голове, а передом к хвосту, взялся за хвост и поехал с царского двора; выехал в чистое поле, содрал с лошади кожу, повесил на шест, а сам закричал: Сбегайтесь, серые волки! Слетайтесь, сороки, вороны! Вот вам гостинец от царя. - Свистнул и призвал сивку-бурку, клал на коня седельцо черкасское, двенадцать подпруг шелку шемаханского: шелк не рвется, булат не трется, аравитское золото в грязи не ржавеет; поскакал, как птица, и добыл оленя золоторогого. После того добыл дурак свинку золотую щетинку с двенадцатью поросятами и ветку с золотой сосны, что растет за тридевять земель, в тридесятом царстве, в подсолнечном государстве, а ветки на ней серебряные, и на тех ветках сидят птицы райские, поют песни царские; да подле сосны стоят два колодца с живою водою и мертвою
400. Иванушка-дурачок Был-жил старик со старухою; у них было три сына: двое - умные, третий - Иванушка-дурачок. Умные-то овец в поле пасли, а дурак ничего не делал, все на печке сидел да мух ловил. В одно время наварила старуха аржаных клецок и говорит дураку: На-ка, снеси эти клецки братьям; пусть поедят. - Налила полный горшок и дала ему в руки; побрел он к братьям. День был солнечный; только вышел Иванушка за околицу, увидал свою тень сбоку и думает: Что это за человек со мной рядом идет, ни на шаг не отстает? Верно, клецок захотел? - И начал он бросать на свою тень клецки, так все до единой и повыкидал; смотрит, а тень все сбоку идет.- Эка ненасытная утроба! - сказал дурачок с сердцем и пустил в нее горшком - разлетелись черепки в разные стороны. Вот приходит с пустыми руками к братьям; те его спрашивают: Ты, дурак, зачем? - Вам обед принес. - Где же обед? Давай живее. - Да вишь, братцы, привязался ко мне дорогою незнамо какой человек, да все и поел! - Какой-такой человек? - Вот он! И теперь рядом стоит! - Братья ну его ругать, бить, колотить; отколотили и заставили овец пасти, а сами ушли на деревню обедать. Принялся дурачок пасти: видит, что овцы разбрелись по полю, давай их ловить да глаза выдирать; всех переловил, всем глаза выдолбил, собрал стадо в одну кучу и сидит себе радехонек, словно дело сделал. Братья пообедали, воротились в поле. Что ты, дурак, натворил? Отчего стадо слепое? - Да пошто им глаза-то? Как ушли вы, братцы, овцы-то врозь рассыпались; я и придумал: стал их ловить, в кучу сбирать, глаза выдирать; во как умаялся! - Постой, еще не так умаешься! - говорят братья и давай угощать его кулаками; порядком-таки досталось дураку на орехи! Ни много, ни мало прошло времени; послали старики Иванушку-дурачка в город к празднику по хозяйству закупать. Всего закупил Иванушка: и стол купил, и ложек, и чашек, и соли; целый воз навалил всякой всячины. Едет домой, а лошаденка была такая, знать, неудалая, везет - не везет! - А что, - думает себе Иванушка, - ведь у лошади четыре ноги, и у стола тож четыре; так стол-от и сам добежит. - Взял стол и выставил на дорогу. Едет-едет, близко ли, далеко ли, а вороны так и вьются над ним да всё каркают. - Знать, сестрицам поесть-покушать охота, что так раскричались! - подумал дурачок; выставил блюда с ествами наземь и начал потчевать: Сестрицы-голубушки, кушайте на здоровье! - А сам все вперед да вперед подвигается. Едет Иванушка перелеском; по дороге все пни обгорелые. Эх, - думает, - ребята-то без шапок; ведь озябнут, сердечные! - Взял понадевал на них горшки да корчаги. Вот доехал Иванушка до реки, давай лошадь поить, а она не пьет. - Знать, без соли не хочет! - и ну солить воду. Высыпал полон мешок соли, лошадь все не пьет. - Что ж ты не пьешь, волчье мясо! Разве задаром я мешок соли высыпал? - Хватил ее поленом, да прямо в голову, и убил наповал. Остался у Иванушки один кошель с ложками, да и тот на себе понес. Идет; ложки назади так и брякают: бряк, бряк, бряк! А он думает, что ложки-то говорят: Иванушка-дурак! - бросил их и ну топтать да приговаривать: Вот вам Иванушка-дурак! Вот вам Иванушка-дурак! Еще вздумали дразнить, негодные! - Воротился домой и говорит братьям: Все искупил, братики! - Спасибо, дурак, да где ж у тебя закупки-то? - А стол-от бежит, да, знать, отстал, из блюд сестрицы кушают, горшки да корчаги ребятам в лесу на головы понадевал, солью-то поиво лошади посолил, а ложки дразнятся - так я их на дороге покинул. - Ступай, дурак, поскорее собери все, что разбросал по дороге. - Иванушка пошел в лес, снял с обгорелых пней корчаги, повышибал днища и надел на батог корчаг с дюжину - всяких: и больших и малых. Несет домой. Отколотили его братья; поехали сами в город за покупками, а дурака оставили домовничать. Слушает дурак, а пиво в кадке так и бродит, так и бродит. Пиво, не броди, дурака не дразни! - говорит Иванушка. Нет, пиво не слушается; взял да и выпустил все из кадки, сам сел в корыто, по избе разъезжает да песенки распевает. Приехали братья, крепко осерчали, взяли Иванушку, зашили в куль и потащили к реке. Положили куль на берегу, а сами пошли прорубь осматривать. На ту пору ехал какой-то барин мимо на тройке бурых; Иванушка и ну кричать: Садят меня на воеводство судить да рядить, а я ни судить, ни рядить не умею! - Постой, дурак, - сказал барин, - я умею и судить и рядить; вылезай из куля! - Иванушка вылез из куля, зашил туда барина, а сам сел в его повозку и уехал из виду. Пришли братья, спустили куль под лед и слушают, а в воде так и буркает. - Знать, бурка ловит! - проговорили братья и побрели домой. Навстречу им откуда ни возьмись едет на тройке Иванушка, едет да прихвастывает: Вот-ста каких поймал я лошадушек! А еще остался там сивко - такой славный! - Завидно стало братьям; говорят дураку: Зашивай теперь нас в куль, да спускай поскорей в прорубь! Не уйдет от нас сивко...Опустил их Иванушка-дурачок в прорубь и погнал домой пиво допивать да братьев поминать. Был у Иванушки колодец, в колодце рыба елец, а моей сказке конец
401. Иванушка-дурачок При матери были три сына: два умных, третий дурак. Умные занимались работою, ловили зверей капканами да путами. Раз привезли они многое множество зверей. Дурак слез с печи и закричал: Братцы, ведь и я лису поймал! - Где ж она? - А вон в хлеву.- Они пошли, поглядели - сидит в капкане мертвая старуха. Братья ругали его, ругали, ну да что? ведь с дурака взятки гладки. Немного погодя задумал старшой брат жениться. Умные-то всегда делом заняты, а дурак на печи лежит; вот и послали его на базар в соседнюю деревню - искупить все нужное для свадьбы. Дурак купил соли, говядины и горшков пять либо шесть. Идет домой, глядь - собака на озере воду лакает. - У, родная моя, - закричал дурак, - зачем без соли пьешь? - Взял да и высыпал всю соль в воду. Идет дальше; вороны увидали говядину, так и вьются над ним да кричат: карр! карр! Дураку показалось, что они величают его Карпом, взял да говядину и раскидал: Кушайте, родимые! - Идет да идет; по дороге верстовые столбы стоят. - Эх, мои братцы без шапок стоят! - сказал дурак и понадевал на них горшки. Воротился к братьям и рассказал все, что сделал; братья обругали его, как надо, и велели сидеть дома: Ты-де, дурак, никуда не годишься! - Вот повезли жениха с невестою к венцу; остался дурак один во всем доме; запер дверь, выпустил целую бочку квасу, сел в лоток, в руки взял веселку и плавает по избе да приговаривает: Еду-еду, до берега не доеду. - Приехали молодые из церкви, стучатся в дверь: Отвори, дурак! - А он в ответ: Постойте, дайте до берега доехать! - Нечего делать, пришлось ломать дверь; разломали - как хлынет оттуда квас, так молодых с ног и сбил!..