172 Жил-был царь с царицею, у него было три сына. Посылает он своих сыновей разыскать его молодость. Вот отправились царевичи в путь-дорогу, приезжают к столбу, от которого идут три дороги, и на том столбе написано: вправо идти - молодец будет сыт, а конь голоден; налево идти - молодец будет голоден, а конь сыт; прямо идти - живому не быть. Старший царевич поехал направо, средний - налево, а младший - прямой дорогой. Много ли, мало ли ехал меньшой брат - попадается ему канава глубокая. Не стал долго думать, как через нее переехать; благословился, нахлыстал коня, перескочил на другую сторону и видит избушку возле дремучего леса - на курьих ножках стоит. - Избушка, избушка! Оборотись к лесу задом, ко мне передом. - Избушка оборотилась. Входит в нее царевич; там сидит баба-яга. - Фу-фу! - говорит. - Доселева русского духа видом не видано, слыхом не слыхано, а нониче русский дух в виду является, в уста мечется! Что, добрый молодец, от дела лытаешь али дела пытаешь? - Ах ты, старая хрычовка! Не ты бы говорила, не я бы слушал. Ты прежде меня напой-накорми, да тогда и спрашивай. - Она его напоила-накормила, вести выспросила и дала ему своего крылатого коня: Поезжай, мой батюшка, к моей середней сестре. - Ехал он долго ли, коротко ли - видит избушку, входит - там баба-яга сидит: Фу-фу! - говорит. - Доселева русского духа видом не видано, слыхом не слыхано, а нониче русский дух в виду является, в уста мечется! Что, добрый молодец, дела пытаешь иль от дела лытаешь? - Эх, тетка! Напой-накорми, тогда и спрашивай. - Она напоила-накормила и стала расспрашивать: Какими судьбами занесло тебя в эти страны далекие? - Отец послал искать свою молодость. - Ну, возьми на смену моего лучшего коня и поезжай к моей старшей сестре. - Царевич немедля пускался в дорогу; долго ли, мало ли ехал - опять видит избушку на курьих ножках. - Избушка, избушка! Стань ко мне передом, а к лесу задом. - Избушка повернулась; вошел - там сидит баба-яга: Фу-фу! Доселева русского духа видом не видано, слыхом не слыхано, а нониче русский дух в виду является, в уста мечется! Что, добрый молодец, дела пытаешь иль от дела лытаешь? - Эх, старая хрычовка! Не накормила, не напоила, да вестей спрашиваешь. - Баба-яга накормила его, напоила, вестей повыспросила и дала ему коня лучше прежних двух: Поезжай с богом! Недалеко есть царство - ты в ворота не езди, у ворот львы стерегут, а нахлыщи коня хорошенько да прямо через тын перемахни, да смотри за струны не зацепи, не то все царство взволнуется: тогда тебе живому не быть! А как перемахнешь через тын, тотчас ступай во дворец - в заднюю комнату, отвори потихоньку дверь и увидишь, как спит царь-девица; у нее под подушкой пузырек с живой водой спрятан. Ты возьми пузырек и назад спеши, на ее красоту не заглядывайся. - Царевич сделал все, как учила его баба-яга; только одного не выдержал - на девичью красоту позарился...Стал на коня садиться - у коня ноги подгибаются, стал через тын перескакивать - и задел струну. Вмиг все царство пробудилося, встала и царь-девица и велела коня оседлать; а баба-яга уж узнала, что с добрым молодцем приключилося, и приготовилась к ответу; только успела она отпустить царевича, как прилетает царь-девица и застает бабу-ягу всю растрепанную. Говорит ей царь-девица: Как смела ты допустить такого негодяя до моего царства? Он у меня был, квас пил, да не покрыл. - Матушка, царь-девица! Чай, сама видишь, как мои волосы растрепаны; я с ним долго дралась, да сладить не могла. - Две другие бабы-яги то же сказали. Царь-девица бросилась за царевичем в погоню и только что хотела схватить его, как он через канаву перепрыгнул. Говорит ему вслед царь-девица: Жди меня через три года; на корабле приеду. - Царевич от радости не видал, как к столбу подъехал и как повернул от него в левую сторону; приезжает он на серебряную гору - на горе шатер раскинут, около шатра конь стоит, ест белоярую пшеницу да пьет медовую сытицу, а в шатре лежит добрый молодец - его родной братец. Говорит ему меньшой царевич: Поедем-ка старшего брата отыскивать. - Оседлали лошадей и поехали в правую сторону; подъезжают к золотой горе - на горе раскинут шатер, около него конь ест белоярую пшеницу, пьет медовую сытицу, а в шатре лежит добрый молодец - их старший брат. Они его разбудили и поехали все вместе к тому столбу, где три дороги сходятся; сели тут отдохнуть. Два старшие брата стали меньшого расспрашивать: Нашел ты батюшкину молодость? - Нашел. - Как и где? - Он рассказал им все, как было, прилег на траву и заснул. Братья изрубили его на мелкие куски и разбросали по чистому полю; взяли с собой пузырек с живой водою и отправились к отцу. Вдруг прилетает жар-птица, собрала все разбросанные куски, склала их, как следует быть человеку; потом принесла во рту мертвой воды, вспрыснула - все куски срослися; принесла живой воды, вспрыснула - царевич ожил, встал и говорит: Как я долго спал! - Отвечает жар-птица: Век бы тебе спать непробудным сном, если б не я! - Царевич поблагодарил ее и пошел домой; отец его невзлюбил и сослал с глаз долой; так он целые три года и шатался по разным углам. А как прошло три года, приплывает на корабле царь-девица и посылает к царю письмо, чтобы выслал к ней виновника; а коли воспротивится - она выжжет и вырубит все царство дотла. Царь высылает к ней старшего сына; тот пошел к кораблю. Увидали его двое мальчиков, двое сыновей царь-девицы, и стали спрашивать у своей матушки: Не этот ли наш батюшка? - Нет, это ваш дядюшка. - Как же нам его встретить? - Возьмите по плетке да проводите назад. - Воротился старший царевич домой, будто несолоно хлебал! А царь-девица с теми же угрозами требует выдачи виноватого; высылает царь другого сына - и с ним то же случилось, что и с первым. Тут приказал царь отыскивать меньшого царевича, и как скоро его нашли, отец стал посылать на корабль к царь-девице. А он говорит: Тогда пойду, когда до самого корабля будет выстроен хрустальный мост, а на мосту будет много разных яств и вин наставлено. - Нечего делать, построили мост, наготовили яств, припасли вин и медов. Царевич собрал своих товарищей и говорит: Идите со мной в провожатых, ешьте и пейте, ничего не жалейте! - Вот идет он по мосту, а мальчики кричат: Матушка! Кто это? - Это ваш батюшка. - Как же нам его встретить? - Возьмите под ручки и ведите ко мне. - Тут они целовались, обнимались, миловались; а после поехали к царю и поведали ему все, как было. Царь старших сыновей со двора согнал, а с меньшим начал вместе жить-поживать, добра наживать
173 В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь; у царя было три сына: два - умные, третий - дурак. Как-то приснился царю сон, будто за тридевять земель, в тридесятом государстве, есть красная девица, у которой с рук и ног вода течет: кто этой воды изопьет, тот на тридцать лет моложе станет. А царь был очень стар; призвал он своих детей и думных людей и говорил им: Не сумеет ли кто мой сон разгадать? - Отвечали царю думные люди: Ваше величество! Мы видом не видали, а слыхом слыхали про такую красную девицу! А как до нее дойти, того нам неведомо. - Возговорил тут большой сын, Дмитрий-царевич: Батюшка! Благослови меня на все на четыре стороны ехать, людей посмотреть, себя показать, про красную девицу разыскать. - Отец дал ему свое родительское благословение. - Бери, - говорит, - казны сколько хочется и всякого войска сколько надобно. - Дмитрий-царевич взял сто тысяч войска и отправился в путь-дорогу; едет день, едет неделю, едет месяц, и два, и три, у кого ни спросит - никто не знает про красную девицу, и заехал в такие места пустынные, что только небо да земля. Погнал коня дальше - и вот перед ним гора высокая-высокая! Глазами не вскинешь! Кое-как взлез на эту гору и нашел там древнего, седого старика. - Здравствуй, дедушка! - Здравствуй, добрый молодец! Что, от дела лытаешь али дела пытаешь? - Дела пытаю. - Что ж тебе надо? - Да слышал я, что за тридевять земель, в тридесятом государстве, есть красная девица - с рук и с ног вода целющая точится: кто этой воды достанет да изопьет, тот тридцатью годами моложе будет. - Ну, брат, тебе туда не доехать! - Отчего так? - Оттого, что есть на пути три реки широкие, на тех реках три перевоза: на первом перевозе отсекут тебе правую руку, на втором - левую ногу, а на третьем голову снимут. - Дмитрий-царевич прикручинился, повесил буйную голову ниже могучих плеч и думает: Не то отцову голову, не то свою жалеть! Ворочусь-ка я назад. - Спустился с горы, воротился к отцу и говорит: Нет, батюшка, не мог разыскать; про ту девицу нигде слыхом не слыхать! - Стал проситься середний сын, Василий-царевич: Батюшка! Благослови меня, может я разыщу. - Ступай, сынок! - Василий-царевич взял с собой войска сто тысяч и отправился в путь-дорогу; едет день, едет неделю, едет месяц, и два, и три, и заехал в такие места пустынные, что только леса да болота. Нашел тут бабу-ягу костяную ногу, ж... жилиную. - Здравствуй, баба-яга костяная нога! - Здравствуй, добрый молодец! Что, от дела лытаешь али дела пытаешь? - Дела пытаю! Слышал я, что за тридевять земель, в тридесятом государстве, есть красная девица - с рук и с ног целющая вода льется. - Есть, батюшка, есть! Только тебе туда не доехать. - Отчего так? - Оттого, что есть на пути три перевоза: на первом перевозе отсекут тебе правую руку, на втором - левую ногу, а на третьем - голова долой. - Василий-царевич призадумался: Не то отцову голову жалеть, не то свою беречь! Ворочусь-ка я назад подобру-поздорову. - Воротился и сказал отцу: Нет, батюшка, не мог разыскать; про ту девицу нигде слыхом не слыхать! - Стал проситься меньшой сын, Иван-царевич: Батюшка! Благослови, не найду ли я. - Отец благословил: Ступай, любезный сын! Бери себе войска и казны сколько надобно. - Мне ничего не надо, только дай доброго коня да меч-кладенец. - Сел Иван-царевич на коня, взял меч-кладенец и отправился в путь-дорогу; едет день, едет неделю, едет месяц, и два, и три, и заехал в такие места, что конь его по колена в воде, по грудь в траве идет, а ему, доброму молодцу, есть нечего. Увидал избушку на курьих ножках, вошел туда, а в избушке сидит баба-яга костяная нога. - Здравствуй, бабушка! - Здравствуй, Иван-царевич! Что, от дела лытаешь али дела пытаешь? - Какое дело! Еду в тридесятое государство: там, говорят, есть красная девица - с рук и с ног вода целющая точится. - Есть, батюшка! Хоть видом не видала, а слыхом слыхала; только тебе до ней не добраться. - Отчего так? - Оттого, что есть на пути три перевоза: на первом перевозе отсекут тебе правую руку, на другом - левую ногу, а на третьем - голову. - Ну, бабушка, одна голова не бедна! Поеду - что бог даст. - Эх, Иван-царевич! Лучше назад воротись, ты еще млад юноша - нигде в опасных местах не бывал, больших страхов не видал. - Нет, коли взялся за гуж - не говори, что не дюж! - Попрощался с бабой-ягою и поехал дальше: едет день, другой и третий и подъезжает к первому перевозу. Перевозчики на другой стороне спят. - Что делать? - думает Иван-царевич. - Если крикну - навек оглушу, если свистну - перевоз потоплю. - Свистнул он вполсвиста; перевозчики тотчас вскочили и переправили его через реку. - Что вам за работу, братцы? - Подавай правую руку. - Ну, рука мне самому надобна! - Махнул царевич мечом направо-налево, перебил всех перевозчиков, сел на коня и поскакал. На двух других перевозах точно так же отделался. Подъезжает к тридесятому государству, на рубеже дикий человек стоит - ростом с лесом ровен, толщиной словно копна большая, в руках держит коренастый дуб. Говорит великан Ивану-царевичу: Куда, червяк, едешь? - Еду я в тридесятое царство, хочу повидать красную девицу, у которой с рук и с ног целющая вода льется. - Куда тебе, коротышке! Я сто лет стерегу ее царство; не тебе чета - приезжали сюда сильномогучие богатыри, да и те пали от моей крепкой руки; а ты что? Как есть червяк! - Видит царевич, что не сладить ему с великаном, и повернул в сторону; шел-шел и очутился в дремучем лесу. В лесу стоит избушка, а в избушке стародревняя старуха сидит; увидала доброго молодца и говорит: Здравствуй, Иван-царевич! Зачем тебя бог занес? - Он рассказал ей все без утайки; старуха дала ему зелье волшебное да клубочек. - Ступай, - говорит, - в чистое поле, разведи костер и брось в огонь это зелье; да смотри, сам за ветром стань. От этого зелья волшебного уснет великан крепким сном; ты сруби ему голову, покати клубочек и поезжай за ним следом. Клубочек доведет тебя до тех самых мест, где царствует красная девица; живет она в большом золотом дворце и часто выезжает с своим войском в зеленые луга тешиться: девять дней гуляет, да потом девять дней богатырским сном спит. - Иван-царевич поблагодарил старуху и поехал в чистое поле; в чистом поле развел костер и бросил в огонь волшебное зелье. Буйным ветром потянуло дым в ту сторону, где стоял настороже дикий человек; замутилось у него в очах, лег он на сырую землю и крепко-крепко заснул. Иван-царевич отрубил ему голову, покатил клубочек и пустился дальше. Ехал-ехал - вон уж золотой дворец виднеется; свернул с дороги, коня на траву пустил, а сам в кусты залез. Только успел спрятаться, от золотого дворца пыль столбом подымается: выезжает красная девица с своим войском в зеленые луга тешиться. Смотрит царевич - все войско из одних девиц набрано: та хороша, а та еще лучше! А всех краше, ненагляднее сама царица. Девять дней она в зеленых лугах гуляла, а царевич глаз с нее не сводил и все не мог насмотреться. На десятый день идет он в золотой дворец: на пуховой на постели лежит красная девица, богатырским сном почивает - с рук и с ног целющая вода точится; вместе с нею спит и ее войско верное. Иван-царевич набрал два пузырька целющей воды; молодецкое сердце не выдержало - смял он девичью красу, вышел из дворца, сел на своего доброго коня и поскакал домой.
Девять суток спала красная девица, а как пробудилась - страшно разгневалась, ногами затопала и зычным голосом крикнула: Какой негодяй здесь был? Мой квас пил, ничем не покрыл. - Вскочила на свою быстролетную кобылицу и ударилась в погоню за Иваном-царевичем: кобылица бежит, земля дрожит! Догнала доброго молодца, ударила мечом и прямо в грудь угодила. Упал царевич на сырую землю; ясные очи закрываются, алая кровь запекается. Глянула на него красная девица, и взяла ее жалость великая: другого такого красавца во всем свете поискать! Приложила к его ране свою руку белую, омочила целющей водой - и вдруг рана заживилася, и встал Иван-царевич здрав-невредим. - Возьмешь меня замуж за себя? - Возьму, красная девица! - Ну, поезжай домой да жди меня через три года. - Иван-царевич простился со своей нареченной невестою и стал путь продолжать. Подъезжает к своему царству, а старшие братья везде караулы поставили, чтоб его до отца не допустить. Караулы тотчас дали знать, что Иван-царевич едет; старшие братья встретили его на дороге, напоили допьяна, отняли пузырьки с целющей водою, а его самого в пропасть бросили. Очутился Иван-царевич на том свете...
174 Жил да был царь; у царя было три сына: Федор, Егор да Иван; Иван был не совсем умен. Посылает царь старшего сына по живую воду, по сладкие моложавые яблоки; он поехал и доезжает до росстанья. Тут столб стоит, на столбе роспись: вправо идти - попить да поесть, влево идти - головушку погубить; он поехал вправо и приезжает к дому; заходит в избу, а тут девица говорит ему: Федор-царевич! Ложись со мной спать. - Он лег; она взяла да и спихнула его неведомо куда. Царь, не дождавшись его долго, другого сына посылает. Этот поехал и до того же места приезжает; входит в избу. Девица и этого так же уходила. Царь посылает третьего сына: Поезжай ты! Младший сын поехал, доезжает до того же росстанья и говорит: Для отца поеду голову губить! - и поехал влево; доезжает до избушки, входит туда, а в избушке ягишна - сидит за пряслицей, прядет шелкову кудельку на золотое веретенце и говорит: Куда, русска коска Иван-царевич, поехал? - Он отвечает: Напой-накорми, тожно все расспроси. - Она напоила-накормила и спрашивает; он говорит: Я поехал по живую воду, по сладкие моложавые яблоки - туда, где живет Белая Лебедь Захарьевна. - Ягишна говорит: Едва ли достанешь! Разве я помогу, - и дает ему своего коня. Он сел и поехал; доезжает до другой сестры ягишны. Взошел в избу, она ему говорит: Фу-фу, русской коски слыхом было не слыхать, видом не видать, а ныне сама на двор пришла; куда, Иван-царевич, поехал? - Он отвечает: Прежде напой-накорми, тожно расспроси. - Она напоила-накормила его; он и говорит: Я поехал добывать живую воду, сладкие моложавые яблоки - туда, где живет Белая Лебедь Захарьевна. - Едва ли достанешь! - сказала баба и дала ему своего коня. Царевич поехал до третьей ягишны; входит в избу, та говорит: Фу-фу, русской коски слыхом было не слыхать, видом не видать, ныне русская коска сама на двор пришла; куда, Иван-царевич, поехал? - Прежде напой-накорми, тожно расспроси. - Она напоила-накормила его; он и говорит: Я поехал по живую воду, по сладкие моложавые яблоки. - Трудно, царевич! Едва ли достанешь. - Потом дает ему своего коня, семисотную палицу и наказывает: Когда станешь подъезжать к городу, то ударь коня палицей, чтобы он перескочил за симу. - Так он и сделал: перескочил за симу, поставил своего коня к столбу и идет в палаты Белой Лебеди Захарьевны. Слуги его не пускают; а он сквозь пробивается: Я, - говорит, - Белой Лебеди записку несу. - Добился до покоев Белой Лебеди Захарьевны; в то время она крепко спала, на пуховой на постели разметалася, а живая вода стояла у ней под зголовьем. Он взял воды, поцеловал девицу и пошутил с ней негораздо; потом, набравши моложавых яблоков, поехал назад. Конь его скочил чрез симу и задел за край. Вдруг зазвенели все колокольчики, все прозвончики, весь город пробудился. Белая Лебедь Захарьевна забегалась - ту няньку бьет, другую колотит, кричит: Вставайте! Кто-то в доме был, воды испил, колодезь не закрыл. - Между тем царевич пригнал к первой ягишне, переменил лошадь; а Лебедь Захарьевна за ним гонится, приехала к той ягишне, у которой царевич только что коня сменил, и спрашивает: Куда ты ездила? У тебя лошадь потна. - Та отвечает: Ездила в поле скота выгонять. - Иван-царевич переменил у второй ягишны коня; а Лебедь Захарьевна вслед за ним приезжает и говорит: Куда, ягишна, ездила? У тебя лошадь потна. - Я ездила в поле скота выгонять, оттого у меня лошадь спотела. - Иван-царевич доехал до последней ягишны, переменил лошадь; а Лебедь Захарьевна все гонится, приезжает после него, спрашивает ягишну: Что у тебя лошадь потна? - Та отвечает: В поле ездила скота выгонять. - Отселе она домой воротилась; а Иван-царевич поехал к братьям. Приходит к дому, где они были; девица выскочила на крыльцо, говорит: Добро пожаловать! - Потом зовет его спать с собою. Царевич говорит: Напой-накорми, тожно спать клади. - Она напоила-накормила и опять говорит: Ложись со мной! - Отвечает царевич: Наперед ты ложись! - Она легла наперед, он ее и спихнул; девица полетела неведомо куда. Иван-царевич думает: Ну-ка вскрою эту западню; не там ли мои братья? - Вскрыл - они тут и сидят; говорит им: Выходите, братья! Что вы тут делаете? Не стыдно ли вам? - Собрались и поехали все вместе домой к отцу. Вот дорогою старшие братья вздумали убить младшего; Иван-царевич узнал их думу и говорит: Не бейте меня; я вам все отдам! - Они на то не согласилися, убили его и косточки разбросали по чистому полю. Конь Ивана-царевича собрал его косточки в одно место, вспрыснул живою водой; у него коска с коской, суставчик с суставчиком срослися; царевич ожил и говорит: Долго я спал, да скоро встал! - Приходит к своему отцу в чежелке; отец, увидавши, говорит ему: Ты куда ходил? Поди нужные места очищать. - Между тем выезжает Белая Лебедь Захарьевна на заповедные луга царские и посылает к царю письмо, чтобы он выдал ей виноватого. Царь посылает старшего сына. Детки Белой Лебеди, завидя его, кричат: Вон наш батюшка идет! Чем мы будем его потчевать? - А мать говорит: Нет, это не отец, а дядюшка ваш; потчуйте его тем, что у вас в руках. - А у них было по дубинке; они так ему бока навохрили (наколотили), что едва дошел до дому. Потом царь посылает второго сына; этот идет, детки обрадовались и кричат: Вон наш батюшка идет! - А мать говорит: Нет, это ваш дядюшка. - Чем же мы его будем потчевать? - А что у вас в руках, тем и потчуйте! - Они так же ему бока навохрили, как и старшему брату. Тожно посылает Белая Лебедь Захарьевна к царю сказать, чтобы выслал виноватого. Царь, наконец, посылает младшего сына; он бредет - на нем лаптишки худые, чежелко худое. Дети кричат: Вон нищий какой-то идет! - А мать говорит: Нет, это ваш батюшка. - Чем мы будем его потчевать? - А чем бог послал! - Когда Иван-царевич пришел, она надела на него хорошую лопоть (одежду), и поехали они к царю. По приезде Иван-царевич рассказал отцу свое похождение: как он из ловушки братьев добыл и как они убили его. Отец рассердился, взял их разжаловал и приставил к низким должностям, а младшего сына взял к себе в наследники
175 Бывало-живало - в некотором царстве, в некотором государстве, у царя Ефимьяна было три сына: первый сын - Павел, второй сын - Федор и третий сын - Иван Запечный. Царь Ефимьян стал стариться и, собрав свою силу, спросил: Кто бы съездил за молодою и живою водою? Я бы тому добро сделал. - И удумали бара: Опрично твоего сына, Павла-царевича, некому ехать. - Царь дает ему тысячу рублей и своего доброго коня. Павел-царевич садится на того доброго коня и стежит; немало времени ехал, попал на росстань - на росстани стоит дуб, на дубу подписано: вправо ехать - мертвому быть, а влево ехать - к Ирине мягкой перине попадешь, спать мягко и хлебать кисель! Ирина мягкая перина встречает Павла-царевича: Поди-тко ты, Павел-царевич, разболокайся и разувайся, клади свое цветное платье - хоть тысяча рублей или две будь, ничто твое не утеряется! - Напоила-накормила, на пуховик спать повалила: Ложись к стенке, а я лягу на крайчик! - Она его под середку подхватила, пришибла им пол, и улетел он в погреб, а погреб тридцать сажон глубины; бросила к нему кудельки: Когда научишься прясть, в ту пору дам тебе есть! - Царь Ефимьян не мог своего сына дождаться и стал собирать опять свою силу; спрашивает: Кто бы съездил по живую и молодую воду? Я бы тому добро сделал. - Думали-подумали бара и возговорили: Опрично твоего сына, Федора-царевича, некому ехать. - Царь Ефимьян дает ему две тысячи рублей и своего доброго коня; Федор-царевич садился на того коня, немало времени ехал; когда попал на ту же росстань - на росстани стоит дуб, на дубу подписано: вправо ехать - дак мертву быть, а влево ехать - дак попасть к Ирине мягкой перине, спать мягко и хлебать кисель. Ирина мягкая перина, встречая, мурлычет: Поди-тко ты, Федор-царевич, и куды ты, родимый, поехал? Куды тя бог понес? - Накормила-напоила, на пуховик спать повалила: Ложися к стенке, а я лягу на край! - Подхватила его под середку и прошибла сквозь пол; он свалился в тот же демонский погреб. Царь Ефимьян не мог дождаться своего сын Федора, стал собирать свою силу: Кто бы съездил по живую, по молодую воду? Я бы тому сделал добро. - И собран был большой совет, на котором тоже положили, что опрично твоего сына Ивана-царевича некому ехать. Иван-царевич затужился и запечалился, приходит по вечеру к бабушке-задворенке. Бабушка-задворенка говорит: Что, Иван-царевич, затужился и запечалился? - Как мне не тужить и не печалиться? Бачка посылает по живую, по молодую воду, за тридевять земель, в тридесятую землю, за белое море - в дивье царство, а нет у моего батюшки доброго коня. - Как нет у твоего батюшки доброго коня? Есть добрый конь, заперт за тремя дверьми, третьи двери уже копытом пробивает! Этот конь будет тебе служить верою и правдою. А караулит коня плехатый старик; приди, старика по плеши больно хлопни - отдаст тебе доброго коня. - По сказанному, как по писаному, схватил Иван-царевич коня под повод и троижды около себя обернул; конь взмолился человечьим гласом Ивану-царевичу, что я буду тебе служить верою и правдою. У коня этого из ушей дым валит, из ноздрей искры сыплются, из рота пламя пышет. Иван-царевич садится на добра коня, стежит его по толстым ребрам, и скачет конь выше лесу
стоячего, ниже облака ходячего, горы, реки и озера меж ног пропускает, поля-луга хвостом устилает. Немало времени ехал царевич и доехал до того ж дубу - стоит дуб на росстани, и подписано на дубу: вправо ехать - мертву быть, а влево ехать - к Ирине мягкой перине попасть, спать мягко и хлебать кисель. Он и говорит: Видно, мои братья уехали киселя хлебать! - Сам поезжает вправо по живую и по молодую воду; ехал немало времени, доехал до бабушки-задворенки. Бабушка-задворенка встречает Ивана-царевича: Куды ты, бажоный, поехал? - Бабушка-задворенка! Напой-накорми, на пуховик спать повали, в головушки сядешь и спрашивать станешь. - Она его накормила-напоила, спать положила. - Я, - говорит царевич, - поехал по живую и по молодую воду за тридевять земель, в тридесятую землю - в дивье царство. - Иван-царевич! Не быть тебе живому. - Авось бог и пособит! - Иван-царевич поутру встает ранехонько, умывается белехонько; бабушка-задворенка накормила его завтраком и дает ему коня еще лучше того и говорит: Полтора часа только караулы спят в дивьем царстве; не зевай! - Приехал он в то царство; конь разбежался и перескочил чрез каменную стену; царевич поставил коня к столбу - к золочену кольцу, и набрал воды живыя и молодыя, и подумал умом: Времени еще четверть часа нет, схожу-ка я к девице - посмотреть. - И видит: спят двенадцать девиц, все как одна; царь-девицу по тому мог узнать - спит, пышет, будто с дубу лист бруснет. И удумал сменяться с нею именными перстенями: ее перстень к себе взял, а свой перстень ей отдал, и приходит к коню. Конь говорит человечьим языком: Ой, Иван-царевич! Мне тебя не увезти; поди на росе выкатайся, самоцветное платье выхлопай. - Сделал то Иван-царевич и садился на своего доброго коня; конь разбежался, перескочил чрез городскую стену, да задней ногой за струну задел; струны запели, колокола загудели, караулы сбунтовались, что за муха в городу была? - По времени царь-девица пробуждается и своих караулов посылает: Подите состижите! - а он впромеж приезжает к бабушке-задворенке; Что, Иван-царевич, долго призамешкался? -  Дает ему щетку, кремешок, площадку: Станут тебя состигать, ты брось щетку и проговори троижды: стань, чаща, от земли до неба, чтобы конному проезда, пешему прохода и птице пролета не было! - Караулы, наехав на чащу, взад воротилися к кузнецу, топоров наковали, прискакали и хотели было эту чащу рассекать, смотрят - нет ничего. Морочит, видно! - и всё тут покинули. Стали опять состигать; царевич кинул кремешок и проговорил троижды: Стань, гора кременная, от земли до неба, от востоку до западу! - Караулы, наехав на гору, взад воротились к кузнецу, молотов наковали, прискакали - нет ничего: Морочит окаянный! - Тут и молоты пометали. В третий раз, когда стали состигать, бросил он площадку и проговорил троижды: Расплывись, река огненная! - и сделалась река, за кою караулы мост смостили. В ту пору царевич далеко уехал. Не догнав за тою промешкою, караулы воротились назад; а Иван-царевич приехал к дубу на росстани: Съездить мне-ка к братьям, живы они или нет? - Приезжает к Ирине мягкой перине, и встречает Ирина мягкая перина Ивана-царевича. - Куды, - говорит, - поехал? Куды тебя бог понес? Раздевайся, разболокайся, свое цветное платье на стол клади - хоть тысяча, хоть две будь, ничто твое не утеряется! - Напоила-накормила, на пуховик спать повалила. - Ложись к стенке! - Он говорит: Я не сплю у стенки, а сплю на крайчику. - Нужно было ей самой у стенки лечь; царевич ее подхватил под середку и прошиб сквозь пол, и улетела Ирина мягкая перина в погреб, а он опустил конец веревки, вытащил своего брата и сказал: Волочите друг по дружке всех и отправляйтесь по домам! - Сам садится на своего доброго коня; доехав до старого дубу, спускает коня в чистое поле кормиться и ложится спать. Приходит к нему старичок и говорит: Ой, Иван-царевич, тебя убьют! - Врешь, старый; сгинь с глаз! - Старшие братья, идучи домой, согласились между собою и убили Ивана-царевича, живую и молодую воду отобрали; приходят к своему отцу и дали ему той воды живыя и молодыя. Он испил и стал лучше старины. Вот приходит старичок к Ивану-царевичу - только оставалась одна хребетная кость; садится он под хребетную кость, прилетел ворон клевать, он ворона захватил за ногу и сказал: Черное вороньё! К этой туше соберите косьё; буде не соберете, то весь род ваш выведу. - Черное вороньё заревело, стали со всех сторон косьё снашивать; старичок стал складывать косточку к косточке, косьё склал, дунул - стало тело, другожды дунул - зашевелился, троижды дунул - вскочил добрый молодец: Ну, старичок! Как я призаспался. - Кабы да не я, ты бы все еще спал! - Очнулся царевич - что нагой, и говорит старичку: Одень меня! - Старичок дунул - он и оделся. Приходит Иван-царевич в Ефимьянское царство, нанялся в цареве кружале сороковки катать; рядил за работу себе два ведра в сутки вина зеленого, и живет так больно весело немало времени. Царь-девица приходит под Ефимьянское царство на корабле, состроила мосты калиновые - на три грани испротесанные, по три гвоздя заколоченные; на концах были гульбища, по гульбищам были пташицы, пели-выпевали всякими словесами, разными голосами; поверх моста красным сукном устлано. И пишет она царю Ефимьяну: Подай виноватого человека! - Царь посылает своего сына Павла: Поди с ответом. - Он разулся и пошел босиком - надо сукна не замарать; идет под гору. У царь-девицы было два сына - от Ивана-царевича народилися; говорят они: Вот тот царевич идет, что живую воду взял! - Нет, не тот! Накормите его морскою кашею: не виноват - дак не ходи! - Взяли его о корабль хлопонули; Павел-царевич едва с корабля ушел. Вторично пишет к царю Ефимьяну: Подай виноватого человека! - Царь Ефимьян посылает другого сына, Федора; этот, пойдя, черевички с ног снял. Надеть, - говорит, - красного сукна не замарать! - Завидя его, царь-девица тот же приказ отдала: накормить морскою кашею. - Не виноват - дак не ходи! - Едва с корабля живой ушел. И грозно в-третьяжды пишет царю Ефимьяну: Царь Ефимьян! Подай виноватого человека. - Он не знает, кого послать, затужился и велел ярыжкам искать везде виноватого; а Иван-царевич, гуляя на кружале, говорит: Видно, моя вина, нужна и моя голова! Пойдемте со мною, все пропойцы! Еще вас угощу и потешу. Во имя мое сукна рвите, пташиц берите и мосты ломите! - От того под горою гам сделался; у царь-девицы дети устрашилися и сказали ей, что неприятель подступает. А она в ответ: Какой неприятель! То идет ваш тятька, у него такая ухватка! - Иван-царевич пришел на корабль, с царь-девицею обнялся, в уста поцеловался; она корабль от берегу отвалила и пошла в дивье царство, вышла за него там замуж, и стали они жить да быть, и теперь живут, хлеб жуют
176 Жил царь, у этого царя было три сына; говорит царь детям своим: Привиделось мне во сне, что в некотором царстве, за триста земель, в трехсотенном государстве, есть Елена Прекрасная, и есть у ней живая и мертвая вода и моложавые яблоки; не можете ли вы, детки, достать? - Старшие два сына и говорят: Благослови нас, батюшка! Мы пойдем доставать. - Он их и благословил, и пошли они; а третий сын, восьмилетний, остался дома. Через два года стал и последний сын проситься, что и я поеду за своими братьями; что-нибудь и я им помогу. И говорит отец: Где же тебе с молодых лет идти на чужую сторону? - Потом подумал царь и отпустил его, и стал ему сын говорить: Батюшка! Пожалуйте мне лошадку. -  Царь говорит: Ну, поди - выбирай: у меня в конюшне пятьсот лошадей. - Он пошел; которую лошадь ударит по крестцу, так и с ног долой упадет; из пятисот лошадей не выбрал ни одной по себе лошади и сказывает своему отцу, что я, батюшка, у тебя не выбрал ни одной лошади; теперь пойду в чистое поле, в зеленые луга - не выберу ль по себе лошади в табунах? - Пошел в чистое поле; долго-долго шел, на пустом месте стоит изобка, а в изобке сидит старая старуха. Спрашивает ее Иван-царевич: Что, бабушка, не знаешь ли ты где табунов и нет ли в табунах хороших лошадей? - Ответ держит старуха: На что же лучше - у твоего батюшки пятьсот лошадей! Говорит Иван-царевич, что у моего отца нету по мне ни одной лошади. - Коли так, поди же ты, Иван-царевич, вот здесь есть село, около села есть гора, на этой горе валяется богатырь заместо собаки; возьми ты спросись у попов: можно ли похоронить этого богатыря? Есть у богатыря конь за двенадцатью дверьми железными, за двенадцатью замками медными, на двенадцати цепях; один меч у него четыре человека на носилках носят. - Попы взялись и похоронили этого богатыря; а Иван-царевич собрал поминальный стол и накупил всякого припасу из харчевого, вин, водок, столов и стульев, ножей и ложек. И отобедал народ православный; говорит Иван-царевич: Бери, народ православный, что кому надобно! - Тотчас зачали тащить, что кому надобно, и разнесли по домам; остался один Иван-царевич на горе, и гласит ему мертвый богатырь: Благодарю тебя, млад Иван-царевич, что похоронил меня в честности, и дарю тебе своего коня: стоит он в казенном погребе за двенадцатью дверьми железными, за двенадцатью замками медными, на двенадцати цепях; дарю тебе и меч и латы мои. Если сможешь, владей на здоровье! - Иван-царевич пошел в казенный погреб и начал двери ломать; он кулаком дверь проломит, а лошадь цепь перервет. Так Иван-царевич все двери переломал, а лошадь все цепи перервала. И хотела эта лошадь на волю уйтить; но Иван-царевич ухватил ее за гриву и говорит: Стой, конь, волчье мясо, сорокаалтынная кляча! Кому же на вас и ездить, как не нам, добрым молодцам? - Надел на коня узду, оседлал его; на себя наложил латы богатырские, в правую руку меч взял и начал мечом помахивать, ровно как гусиным пером. Отправляется он в путь-дорогу; ехал много ли, мало ли время, все земли проехал и попал в трехсотенное государство, где только лес да вода. В лесу тропинка есть - только пешему пройти да верхом проехать; Иван-царевич пустился по той тропинке и приехал к избушке. Вошел в эту избушку; там живет красная девушка. Говорит ему девушка: Куда тебя бог несет? - Отвечает Иван-царевич: К твоей сестре, Елене Прекрасной, - достать живой и мертвой воды и моложавых яблоков да ее портрет. - Садись же ты, добрый молодец, на моего летучего сокола; а своего коня у меня оставь. - Сел он на сокола и полетел. Летел-летел, стоит еще избушка; вошел - в избушке сидит красная девушка. Спрашивает Иван-царевич: Как бы мне проехать к твоей сестре, Елене Прекрасной? - Говорит девушка: Садись на моего сокола, а своего у меня оставь, и прилетишь ты к ее дому; там стоят двенадцать церквей, и от всякой церкви всё шнуры натянуты. Постарайся ты, как можно, чтобы живо перелететь, за шнуры не зацепить. - Иван-царевич прилетел к дому Елены Прекрасной; вошел в одну горницу, потом в другую: в обеих девушки почивают - одна другой краше! Ступил в третью горницу, а там почивает сама Елена Прекрасная, и стоит у ней на столе живая и мертвая вода, и портрет ее тут же; а из этой горницы ход в сад, где моложавые яблоки. Иван-царевич взял живую и мертвую воду и портрет Елены Прекрасной, самоё ее облюбил; потом вскочил в сад, сорвал пять яблоков, завязал в платок и вышел из дому; сел на сокола и полетел, да как стал перелетать через шнуры, и говорит сам себе: Что я за воин храбрый! Дай зацеплю за шнуры. - Зацепил за шнуры, и во всех церквах колокола зазвонили, и проснулась Елена Прекрасная и говорит: Что такой за невежа был, квашню раскрыл и две полушки на смех положил! - Сейчас крикнула: Подавайте моего доброго коня, я его на дороге догоню. - А Иван-царевич прилетел в избушку к Елениной сестре, переменил одного сокола на другого и опять вперед полетел. Вслед за ним и Елена Прекрасная к своей сестре приехала и говорит ей: Для чего вы приставлены? Ничего не видите! Какой-то невежа был, мою квашню раскрыл, на покрышке две полушки положил. - Отвечает сестра: Я сама в дороге была, своего сокола запарила и здесь никого не видала. - Елена Прекрасная опять поехала догонять Ивана-царевича; а Иван-царевич приехал в другую изобку и переменил сокола на богатырского коня. Приезжает Елена Прекрасная к другой сестре и говорит: Что вы смотрите! Для чего вы здесь приставлены? У меня какой-то невежа был, квашню раскрыл - не покрыл, на смех две полушки положил. - Отвечает сестра: Изволь посмотреть моего сокола, весь в поту! Я сама из дороги сейчас приехала. - Иван-царевич приехал в третью изобку, и дала ему старуха платочек: Если за тобой будут гнаться, то брось этот платочек. - Приезжает к старухе Елена Прекрасная и говорит: Что вы смотрите, для чего вы приставлены? У меня какой-то невежа был, квашню раскрыл - не покрыл, на смех две полушки положил. - Отвечает старуха: Я сама сейчас из дороги приехала. -
Елена Прекрасная опять погналась в погоню за Иваном-царевичем и как стала догонять его, Иван-царевич бросил платочек - и сделалось ужасное море, что нельзя ни пройтить, ни проехать. Подъехала Елена Прекрасная к берегу и закричала через море: Кто такой в моем царстве был, царь-царевич или король-королевич? - Отвечает Иван-царевич: Я ни царь, ни король, а малолетний царский сын. - Дожидайся ж меня! - сказала Елена Прекрасная. - Через двенадцать лет я к тебе буду на двенадцати кораблях. - Иван-царевич повернул прочь от моря и попал другою дорогою - не там, где прежде ехал, и прискакал к большому дому; въехал на двор, на дворе стоит столб точеный, у столба прибито кольцо золоченое; привязал своего коня к золоченому кольцу, дал ему белоярой пшеницы и пошел в горницу. Сидит в горнице красная девица и говорит ему: Неладно, православный, ты сюда попал! Здесь живет ведьма, летает она по дорогам на соколе и ловит крещеный народ к себе на мытарства. Я сама заполонена здесь двенадцатый год; если ты возьмешь меня с собою, то я тебя добру научу: как прилетит ведьма да станет класть тебя на кровать, то смотри к стенке не ложись! - Вот прилетела ведьма и стала его к стенке класть; а он к стенке не ложится. - Мне, - говорит, - надо выходить к лошади. - Ведьма сама легла к стенке, а Иван-царевич с краю, да тотчас отвинтил все три винта - ведьма и попала в погреб. Взял он с собой красну девицу и поехал; много ли, мало ли места отъехал, видит - на дороге яма, и лежат около этой ямы два человека. Спрашивает Иван-царевич: Что вы за люди и чего дожидаетесь? - Ах, Иван-царевич! Ведь мы твои братья. - Что ж вы, братцы, высматривали? - Да вот здесь прекрасная девушка посажена. - Сказал им Иван-царевич: Возьмите-ка, братцы, у меня да подержите живую и мертвую воду и моложавые яблоки, а меня опустите в эту яму; я вам достану оттудова прекрасную девушку. Как скоро вы девушку вытащите, опущайте за мной веревку. - Тотчас опустился Иван-царевич в яму, добыл там прекрасную девушку и привязал ее за веревку. Большие братья-царевичи начали тащить, вытащили девушку и говорят: Не станем к нему опущать веревку; теперь у нас все есть: живая и мертвая вода, моложавые яблоки, и портрет Елены Прекрасной, и по невесте на каждого. - Задумали они взять и коня Ивана-царевича; стали его ловить, а конь им не дается; так и не поймали! Вот старшие братья пошли к своему отцу домой; а Иван-царевич в той яме так слезьми и обливается. Ходил он там много ли, мало ли время и пришел на нижний свет. Усмотрел избушку, в той избушке сидит старая старуха, и говорит Иван-царевич: Нельзя ли как-нибудь, бабушка, доставить меня на верхний свет? - Отвечает ему старуха: Нет, батюшка Иван-царевич, нельзя никак! Разве вот как: у нашего царя есть три дочери, и берут его дочерей змеям на съедение; коли ты царю поможешь, он тебя тож не оставит. Поезжай с богом; я тебе дам свою лошадь, и латы, и меч. - Иван-царевич оседлал быстрого коня, надел на себя чугунные латы, взял в руки меч и поехал к тому месту, куда змей прилетает. Приехал, а там уж давно сидит царевна на камушке и лютого змея дожидается. Спрашивает ее Иван-царевич: Что ты, царевна, здесь дожидаешься? - Говорит она печально: Уйди, добрый молодец! Привезли меня сюда змею на съедение. - А ну, поищи у меня в голове; а как только в море волны заколыхаются, сейчас меня разбуди. - Лег к ней на колени и заснул. Волны в море заколыхалися, красная девица начала будить Ивана-царевича и никак не может его разбудить. С великого горя капнула у ней слеза из глаз и попала царевичу на щеку; он проснулся и говорит: Ах, как ты меня своей слезой обожгла! - Прилетел змей осьмиглавый поедать царскую дочь и говорит Ивану-царевичу: Ты зачем здесь, блоха рубашная? - А Иван-царевич говорит змею: А ты зачем, гнида головная? Крещеный народ поедаешь, а сыт не бываешь! - Я и тебя съем! - Нет, попробуй прежде с сильными, могучими плечьми побарахтаться. - Говорит змей: Делай мост по морю, и пойдем с тобой воевать. - Экий! Ведь я крещеный человек, а ты некрещеный; делай ты мост. - Змей только дунул, и сделался по морю ледяной мост. Поехали они воевать. Змей разъехался и ударил Ивана-царевича - только шапку ему с головы свалил; а Иван-царевич разъехался на своем богатырском коне и ударил змея - сразу его убил. Сейчас соскочил с своего коня и положил этого змея под камень; подъехал к красной девице прощаться, и дала ему царская дочь на память свое кольцо золотое. В то самое время был от царя послан Макарка плешивый, косорукий - убрать дочерние косточки, когда змей улетит. Макарка видел, как Иван-царевич змея убил; прибежал к царевне и говорит: Скажи своему отцу, что я тебя от смерти спас; а не то - сейчас тебя убью! - Она испугалась и сказала: Хорошо, будь по-твоему! - Приехали во дворец, говорит царю Макарка: Я твою дочь спас, змея убил и под камень положил. - Спустя несколько времени присылает другой змей к царю приказ, чтобы привозил свою дочь к нему на съедение. Макарка говорит царю: Дай мне саблю хорошую, я опять змея убью! - И повез он другую царскую дочь змею на съедение; привез и посадил ее на камень, а сам взлез на самую высокую сосну. Сидит она на камне да слезьми обливается; приезжает Иван-царевич, слез с коня, сел около девушки и говорит: Поищи у меня в голове, а как только в море волны заколыхаются, сейчас меня разбуди! - Вот заколыхались в море волны, стала она будить его и не могла добудиться, покуда не капнула ему на щеку горячая слеза. Он проснулся и говорит: Как ты меня долго не будила! - Прилетел змей десятиглавый и говорит Ивану-царевичу: Что ты, блоха рубашная, поворачиваешься? - А Иван-царевич говорит змею: А ты что, гнида головная, сюда приезжаешь да народ крещеный поедаешь? - Я и тебя съем! - Нет, попробуй сперва повоевать со мной! - Ну, делай мост по морю. - Я человек крещеный, а ты некрещеный; делай ты! - Змей только дунул, и сделался ледяной мост. Вот они поехали воевать. Змей разъехался и ударил Ивана-царевича - он только пошатнулся, сидя на лошади; а Иван-царевич как ударил змея своим мечом, так и снес ему пять голов долой; потом еще ударил - и убил змея до смерти. Дала ему царевна золотое кольцо; он взял и уехал домой к старушке. Тут Макарка плешивый, косорукий слез с сосны, взял свою саблю, об камень бил-бил, бил-бил, до самой ручки изломал; пришел к царевне и говорит: Смотри ты, скажи своему отцу, что я тебя от смерти спас, а не то убью тебя! - Приехали они во дворец, и говорит Макарка царю: Я твою дочку от смерти спас; вот как я постарался, всю саблю изломал! - Царь обещался отдать за него свою младшую дочь замуж. Потом пишет двенадцатиглавый змей, требует царскую дочь на съедение. Макарка повез третью царевну змею на съедение, посадил ее на камень, а сам со страстей взлез выше прежнего на дерево. Царевна сидит да горько плачет; приезжает к ней Иван-царевич и говорит: Поищи у меня в голове, а как в море волны заколыхаются, сейчас меня разбуди! - Вот волны заколыхалися, стала она будить его; он вскочил и сел на своего доброго коня. Прилетел змей о двенадцати голов и говорит: Ты что здесь, блоха рубашная, толкаешься? - А ты что, гнида головная, сюда прилетаешь, только народ поедаешь? - Я и тебя съем! - Нет, давай-ка могучими богатырскими плечьми побарахтаемся. - Говорит змей: Ты думаешь: моих братьев убил, так и меня убьешь? Нет, брат, не таковский я! -
Вышли они на поле и зачали воевать. Иван-царевич как разъехался на своем коне, так змею и снес шесть голов; змей и просит: Дай мне отдохнуть! - А лошадь Ивана-царевича говорит: Не давай ни одной минуты отдыхать! - Он еще мечом ударил и убил змея до смерти. Царевна подарила ему свое золотое кольцо; Иван-царевич взял змея, положил под камень, а сам к старухе поехал. Макарка мигом слез с дерева, взял царевну и повел к царю. Царь так возрадовался, что и сказать нельзя, благодарит Макарку, созывает к себе весь народ православный и с музыкою и говорит: Кто будет играть, тому на радостях много пожалую. - Собрался весь народ и все музыканты; а Иван-царевич купил себе трехалтынную балалайку, пришел к царю в дом и так заиграл, что весь мир-народ удивился; его балалайка бренчит-выговаривает: Девушка, девушка! Не забудь же меня на чужой стороне. - Стали ему царские дочери водку подносить; он выпил у одной царевны и бросил в стакан золотое кольцо - то самое, что она подарила; выпил у другой - то же сделал; выпил у третьей, стал кольцо вынимать...Тут царевны его признали, в один голос закричали: Вот кто нас избавил, а не Макарка плешивый! - Макарка заспорил, говорит, что это я всех змеев убил; пойдемте, я вам покажу, куда змеиные тела поклал. - Пошли смотреть. Макарка хотел камень поднять, силился-силился и не мог поднять. Ах, - говорит, - как камень-то сел! - А Иван-царевич подошел, сейчас камень поднял и тела и головы змеиные показал. Царь приказал Макарку из пушек расстрелять. Тогда Иван-царевич стал царя просить, чтобы доставил его на верхний свет; царь приказал позвать птицу-сокола и велел соколу Ивана-царевича на тот свет доставить. Сокол говорит царю: Давай мне четыре дощана говядины, чтобы во всяком дощане было сто пудов. - Царь заготовил говядины; сокол привязал к себе четыре дощана говядины, посадил на себя Ивана-царевича и полетел; летел-летел и зачал просить есть. Иван-царевич и начал ему кидать, всю говядину раскидал, а он опять просит; царевич зачал ему кидать пустые дощаны, покидал и те - он все просит; начал кидать свое платье, и то раскидал, нечего стало бросать больше, а сокол все-таки просит. Не то, - говорит, - на низ опущусь! - Иван-царевич оторвал свои икры и бросил ему, сокол съел и вылетел с царевичем на верхний свет; тут сокол кашлянул и выкинул его икры и платье. Вот Иван-царевич пришел к своему отцу, поздоровался; отец и говорит: Что, сынок, я тебе говорил: не ходи! А вот старшие твои братья принесли мне всего: и живой воды, и мертвой, и моложавых яблоков, и портрет Елены Прекрасной. - Иван-царевич отвечал своему отцу: Что же делать? Их счастье! - Прошло двенадцать лет, приезжает Елена Прекрасная по морю на двенадцати кораблях и два сына с собой привезла. Как только приплыла она, зачала в пушки палить и говорит: Подайте мне виноватого! - Дунула Елена Прекрасная, и сделался от ее кораблей и до царского дворца хрустальный мост. Говорит царь своим большим сыновьям: Ступайте, дети! Должно быть, вы виноваты. - Вот они и пошли по хрустальному мосту; посмотрела Елена Прекрасная в подзорную трубку и говорит своим детям: Подите, детушки, проводите вы своих дядюшек в два прутика железные. - Они пошли, как зачали их прутьями пороть, только дай бог ноги унести! Насилу царевичи до своего дворца дошли. Елена Прекрасная опять зачала из пушек бить. Подавайте, - говорит, - виноватого! - Вот царь стал посылать меньшего сына: Должно быть, это ты, Иван-царевич, начудил! - Иван-царевич пошел по хрустальному мосту; смотрит Елена Прекрасная в подзорную трубку и говорит: Подите, детушки, возьмите своего батюшку под ручки и ведите сюда с честью. - После того вышла Елена Прекрасная за Ивана-царевича замуж, и рассказал Иван-царевич своему отцу, как братья опустили его в яму и как взяли у него живую и мертвую воду, моложавые яблоки и портрет Елены Прекрасной. Царь приказал их сейчас из пушек убить; вывели их, рабов божиих, в чистое поле и казнили. А Иван-царевич стал жить с Еленой Прекрасною
177 В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь; у него было три сына: Дмитрий, Иван и Василий царевичи. Отец у них ослеп и говорил своим сыновьям: Дети мои возлюбленные! Сходите к Соньке-богатырке за живой водой и мертвою - мне глаза лечить. - Старший и середний сыновья пошли доставать живой и мертвой воды, а младший сын дома остался. Отец долго ждал своих старших сыновей, но никак не мог дождаться и стал говорить младшему: Сын мой любезный! Я теперь стал стар и слеп, а твоих братьев никак не могу дождаться. - То младший сын Василий-царевич стал говорить отцу: Батюшка! Благослови меня, я пойду братьев искать. - Отвечал на то царь: Нет, друг мой, ты еще молод; да притом же с кем я останусь? Всех я распустил, только ты один у меня остался. - Ну, батюшка, хоть благословишь, хоть нет, а я всячески пойду. - Отец благословил его, и он отправился во путь-дороженьку отыскивать своих братьев. Долго ли, коротко ли - приходит Василий-царевич к кузнице; в той кузнице восемь мастеров работают - молодец к молодцу! Василий-царевич говорит им: Бог помочь, добрые ребята! - Добро жаловать, Василий-царевич! - Скуйте-ка мне, добрые молодцы, палицу в двадцать пудов. - Молодцы стали дуть, ковать, с лопаты на лопату переваливать и сковали палицу в четыре часа. Василий-царевич взял палицу, вышел за кузницу, бросил вверх и подставил мизинец - палица пополам сломилася; пришел в кузницу и говорит: Нет, братцы, эта палица мне не по руке! Скуйте мне палицу в сорок пудов. - Молодцы стали дуть, ковать, с лопаты на лопату переваливать и сковали палицу в шесть часов. Василий-царевич вышел за кузницу, бросил палицу вверх и подставил колено - палица пополам переломилася. Он приходит в кузницу и опять говорит: Эта палица, братцы, мне не по руке! Скуйте мне палицу в шестьдесят пудов. - Молодцы стали дуть, ковать с лопаты на лопату переваливать и сковали палицу в восемь часов. Василий-царевич вышел за кузницу, бросил палицу вверх и подставил голову - палица только погнулась; пришел в кузницу и говорит: Ну, братцы, палица эта мне по руке! - Выбросил деньги за палицу и пошел во путь-дороженьку; шел-шел, низко ли, высоко ли, близко ли, далеко ли, приходит к мостику. Ходит тут по лугу конь; взял Василий-царевич рассолил воду в реке, стал конь пить и до половины не выпил. - Нет, - говорит царевич, - этот конь не по мне! - Пошел Василий-царевич близко ли, далеко ли, низко ли, высоко ли, приходит опять к мостику. Ходит по лугу другой конь; Василий-царевич рассолил в реке воду, конь стал пить и выпил до половины. - Нет, - говорит, - и этот конь мне не по плечу! -  Пошел Василий-царевич в путь-дорожку, шел низко ли, высоко ли, близко ли, далеко ли, и опять приходит к мостику. Ходит по лугу конь необыкновенной красоты, что ни в сказке сказать, ни пером написать. Василий-царевич взял рассолил воду в реке, и конь выпил всю досуха. Ну, этот конь ему очень понравился; подбежал Василий-царевич и вскочил на него верхом. Конь начал возить его по мхам, по болотам, хочет совсем свалить; а Василий-царевич знай бьет его своей палицей. Вот конь усмирился и вымолвил: За что, добрый молодец, бьешь меня? Чего тебе от меня хочется? - Сослужи мне службу, свези меня к Соньке-богатырке - достать живой и мертвой воды. - Стал говорить добрый конь: Гой еси, Василий-царевич! Дай мне погулять трое суток да три зари вечерних, три зари утренних покататься по свежей траве. - Василий-царевич отпустил коня, а сам спать лег и проспал три зари утренних да три зари вечерних. Прибежал конь, стал будить его: Что ты так долго спишь, Василий-царевич? Пора в дорогу ехать. - Он встал, сел на коня и поехал; приезжает к Соньке-богатырке - надо подняться на сто сажен вверх. Смотри, любезный конь, не зацепи копытом ни за одну струну! - Конь поднялся, перескочил через стены, ни одной струны не задел. Василий-царевич слез с коня и пошел в дом; входит в спальную, Сонька-богатырка спит крепким сном. Он взял вынул из-под подушки ключи, достал воды и живой и мертвой: два пузырька мертвой воды положил в карман, а два пузырька живой воды подвязал себе под мышки. Вышел на двор, сел на коня и сказал: Любезный конь! Поднимись выше, ни за одну струну не зацепи, только зацепи за последнюю. - Конь зацепил за последнюю струну - тотчас струна забренчала, и колокола зазвенели. Сонька-богатырка проснулась и говорит: Какой это невежа у меня был? -
Василий-царевич приехал к морю; видит, что его братья корабли строят, и спрашивает: Что вы, братцы, здесь делаете? - Строим корабли, чтобы ехать за живой водой и мертвою. - Воротитесь лучше домой! Я везу отцу и живой воды и мертвой. - Сказал это Василий-царевич, лег отдохнуть, да и заснул; братья взяли у него из кармана два пузырька, а его спихнули в помойную яму. Прошло два-три часа, Василий-царевич проснулся и думает: Господи! Где я нахожусь? - Увидел при себе свою палицу и сказал: Ну, слава богу, еще не совсем пропал! - Взял поставил палицу, уперся на нее и выскочил вон из ямы. Пошел добрый молодец путем-дорогою к своему царству; между тем его братья домой приехали и принялись отца мертвой водою вспрыскивать; сколько ни прыскали - нет толку и на копейку! Старшие царевичи не знали, что и делать. После того пришел меньшой царевич, вспрыснул отца живой водой - и он стал видеть лучше прежнего, начал благодарить Василья-царевича и отказал ему все свое царство
178 На водах, на землях, на русских городах был царь; у него было три сына, последний сын Иван-царевич. При том царстве была гора, на которую никто не мог ни сходить, ни съездить. Слышит царь: на горе стук стучит и гром гремит, а отчего - неизвестно, и посылает своего первого сына узнать, отчего на горе стук стучит и гром гремит. Взъехал первый сын только до треть горы и воротился назад; приехал к отцу и говорит: Государь мой батюшка! Ездил я по твоему наказу, насилу мог подняться до треть горы. - Спустя несколько времени отправлял царь среднего сына, который доехал до половины горы, а более не смог и воротился назад. Потом посылает царь меньшего сына, Ивана-царевича. Иван-царевич выбрал себе на царских конюшнях доброго коня, простился с отцом и в минуту из глаз скрылся; взъехал на гору, словно сокол взлетел, и увидел там - двор стоит. Слезает Иван-царевич с своего доброго коня и входит в избу; сидит в избе на стуле старая баба-яга и прядет тонкий шелк. - Здравствуй, старая баба-яга! - говорит Иван-царевич. -Здравствуй, добрый молодец! Доселева русской коски видом не видано, слыхом не слыхано, а теперича сама на двор пришла. - И стала его спрашивать: Каких ты родов, каких городов и какого отца сын? - Отвечает ей Иван-царевич: Я русского царя сын, Иван-царевич; еду на ваши горы узнать, что за стук стучит и гром гремит? - Сказала ему баба-яга: То у нас на горах стук стучит и гром гремит, что красная краса, черная коса царь-девица катается. - Далеко ли до той царь-девицы? - спросил Иван-царевич. Еще два столька, сколько ты проехал! - сказала баба-яга, напоила его, накормила и спать повалила; а поутру Иван-царевич вставал ранехонько, простился с старой ягой-бабой и поехал вперед. Ехал он ровно четыре месяца, видит - двор стоит; сошел с своего коня, вошел в избу, а в избе сидит старая баба-яга. - Здравствуй, баба-яга! - сказал Иван-царевич. - Здорово, дитятко! Далеко ли твой путь? Как тебя бог занес? - Он ей все рассказал; баба-яга его напоила-накормила и спать повалила, а поутру Иван-царевич встает ранехонько, простился с бабой-ягой и поехал вперед. Опять ехал ровно четыре месяца и видит - стоит двор; слезает с своего доброго коня, входит в избу, а в избе сидит баба-яга. - Здравствуй, старая баба-яга! - сказал Иван-царевич. - Здравствуй, Иван-царевич! Куда тебя бог понес? - Он ей все рассказал, куда и зачем едет. - Были к нашей царь-девице многие цари и царевичи, - сказала баба-яга, - а назад в живых не выезжали! У нее круг града стены высокие, а на стенах натянуты струны, и ежели ты заденешь хоть за одну струну, то вдруг струны запоют, барабаны забьют, возмутятся все богатыри и караульные и тебя убьют. - Выждавши темной ночи, садился Иван-царевич на своего коня, и скакал его добрый конь за стены высокие, не задевал ни за одну струну. Сошел Иван-царевич с коня, - а богатыри и караульные в то время все спали, - и пошел прямо в палаты царские - в спальню царь-девицы; царь-девица тож спала. Засмотрелся добрый молодец на ее красоту неописанную и, забывая, что смерть за плечами, сладко поцеловал ее. Вышел из спальни вон, сел на своего доброго коня и поехал из града вон; конь поднялся и задел за натянутые струны. Тотчас струны загудели, барабаны загремели, богатыри, караульные и вся армия возмутилися, а красная краса, черная коса царь-девица пробудилась и узнала, что кто-то у ней в спальне был и что от того она сделалась беременною. Приказывает она заложить карету, берет провианта на целый год и поехала вслед за Иваном-царевичем. Доехала до старой яги-бабы и весьма сердито ей говорила: Зачем ты этакого человека не хватала? Заехал он в мое царство, осмелился ко мне в спальню зайти да меня целовать. - Отвечает ей баба-яга: Я этого человека сдержать не могла, да и тебе едва ль его схватать! - Царь-девица поехала дальше достигать и доехала до средней яги-бабы: Для чего ты этакого человека не держала? - Отвечала ей старая баба-яга: Где мне, старой бабе, доброго молодца удержать? Да и ты едва ли можешь его догнать! - Опять пустилась в дорогу царь-девица; не доехала немного до старшей бабы-яги и родила сына. Рос ее сын не по годам, а по часам: у кого трех месяцев, у нее такой трех часов; у кого трех годов, у нее такой трех месяцев. Приехала до последней яги-бабы и спрашивала: Почто ты доброго молодца не хватала? - Где мне, старой бабе, доброго молодца схватать? - Не маня нисколько, бросилась царь-девица вперед, доехала до горы и увидела, что Иван-царевич спускается в половине горы, и сама опустилась за ним под гору. Подъезжает под его царство - расставляла шатры белые, устилала всю дорогу к городу сукнами красными и посылала к царю посланника с просьбою: Кто бы ни был из его царства, кто в ночное время зашел к ней в палаты, чтобы такового царь ей выдал. Ежели не выдашь, то все твое царство попленю, огнем сожгу, головней покачу. - Призывает царь своего старшего сына, посылает его на ответ к царь-девице. Пошел царевич и доходит до тех мест, где постланы были сукна красные, вымывает ноги белехонько и идет босиком. Увидал его сын царь-девицы и говорит своей матери: Вон идет мой батюшка! - Нет, любезный сын! То идет твой дядюшка. - Как скоро старший царевич пришел к царь-девице, она дала ему одну стежь и вышибла из спины два сустава: зачем-де идет невинно отвечать? На другой день опять потребовала от царя виноватого; царь посылает среднего своего сына. Царевич доходит до сукон красных, скидает с ног сапоги и идет босиком. Царь-девица дала ему стежь и вышибла из спины два сустава. На третий день посылает царь меньшего своего сына, Ивана-царевича. Иван-царевич садится на своего доброго коня, доезжает до тех сукон красных и все сукна в грязь вбивает. Увидал его сын царь-девицы и говорит своей матери: Что за дурак едет! - Любезный сын! Едет то твой батюшка, - отвечала царь-девица; выходила сама навстречу, брала его за руки белые, целовала его в уста сахарные и вела его в шатры белые, садила за столы дубовые, кормила и поила досыта. Потом поехали они к царю и приняли законный брак и, побыв недолгое время в этом царстве, отправились на кораблях во владенье царь-девицы; там они царствовали долго и благополучно
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_579.htm