104. Василиса прекрасная В некотором царстве жил-был купец. Двенадцать лет жил он в супружестве и прижил только одну дочь, Василису Прекрасную. Когда мать скончалась, девочке было восемь лет. Умирая, купчиха призвала к себе дочку, вынула из-под одеяла куклу, отдала ей и сказала: Слушай, Василисушка! Помни и исполни последние мои слова. Я умираю и вместе с родительским благословением оставляю тебе вот эту куклу; береги ее всегда при себе и никому не показывай; а когда приключится тебе какое горе, дай ей поесть и спроси у нее совета. Покушает она и скажет тебе, чем помочь несчастью. - Затем мать поцеловала дочку и померла. После смерти жены купец потужил, как следовало, а потом стал думать, как бы опять жениться. Он был человек хороший; за невестами дело не стало, но больше всех по нраву пришлась ему одна вдовушка. Она была уже в летах, имела своих двух дочерей, почти однолеток Василисе, - стало быть, и хозяйка и мать опытная. Купец женился на вдовушке, но обманулся и не нашел в ней доброй матери для своей Василисы. Василиса была первая на все село красавица; мачеха и сестры завидовали ее красоте, мучили ее всевозможными работами, чтоб она от трудов похудела, а от ветру и солнца почернела; совсем житья не было! Василиса все переносила безропотно и с каждым днем все хорошела и полнела, а между тем мачеха с дочками своими худела и дурнела от злости, несмотря на то, что они всегда сидели сложа руки, как барыни. Как же это так делалось? Василисе помогала ее куколка. Без этого где бы девочке сладить со всею работою! Зато Василиса сама, бывало, не съест, а уж куколке оставит самый лакомый кусочек, и вечером, как все улягутся, она запрется в чуланчике, где жила, и потчевает ее, приговаривая: На, куколка, покушай, моего горя послушай! Живу я в доме у батюшки, не вижу себе никакой радости; злая мачеха гонит меня с белого света. Научи ты меня, как мне быть и жить и что делать? - Куколка покушает, да потом и дает ей советы и утешает в горе, а наутро всякую работу справляет за Василису; та только отдыхает в холодочке да рвет цветочки, а у нее уж и гряды выполоты, и капуста полита, и вода наношена, и печь вытоплена. Куколка еще укажет Василисе и травку от загару. Хорошо было жить ей с куколкой. Прошло несколько лет; Василиса выросла и стала невестой. Все женихи в городе присватываются к Василисе; на мачехиных дочерей никто и не посмотрит. Мачеха злится пуще прежнего и всем женихам отвечает: Не выдам меньшой прежде старших!, а проводя женихов, побоями вымещает зло на Василисе. Вот однажды купцу понадобилось уехать из дому на долгое время по торговым делам. Мачеха и перешла на житье в другой дом, а возле этого дома был дремучий лес, а в лесу на поляне стояла избушка, а в избушке жила баба-яга: никого она к себе не подпускала и ела людей, как цыплят. Перебравшись на новоселье, купчиха то и дело посылала за чем-нибудь в лес ненавистную ей Василису, но эта завсегда возвращалась домой благополучно: куколка указывала ей дорогу и не подпускала к избушке бабы-яги. Пришла осень. Мачеха раздала всем трем девушкам вечерние работы: одну заставила кружева плести, другую чулки вязать, а Василису прясть, и всем по урокам. Погасила огонь во всем доме, оставила одну свечку там, где работали девушки, и сама легла спать. Девушки работали. Вот нагорело на свечке, одна из мачехиных дочерей взяла щипцы, чтоб поправить светильню, да вместо того, по приказу матери, как будто нечаянно и потушила свечку. Что теперь нам делать? - говорили девушки. - Огня нет в целом доме, а уроки наши не кончены. Надо сбегать за огнем к бабе-яге! - Мне от булавок светло! - сказала та, что плела кружево. - Я не пойду. - И я не пойду, - сказала та, что вязала чулок. - Мне от спиц светло! - Тебе за огнем идти, - закричали обе. - Ступай к бабе-яге! - и вытолкали Василису из горницы. Василиса пошла в свой чуланчик, поставила перед куклою приготовленный ужин и сказала: На, куколка, покушай да моего горя послушай: меня посылают за огнем к бабе-яге; баба-яга съест меня! - Куколка поела, и глаза ее заблестели, как две свечки. Не бойся, Василисушка! - сказала она. - Ступай, куда посылают, только меня держи всегда при себе. При мне ничего не станется с тобой у бабы-яги. - Василиса собралась, положила куколку свою в карман и, перекрестившись, пошла в дремучий лес. Идет она и дрожит. Вдруг скачет мимо ее всадник: сам белый, одет в белом, конь под ним белый, и сбруя на коне белая, - на дворе стало рассветать. Идет она дальше, как скачет другой всадник: сам красный, одет в красном и на красном коне, - стало всходить солнце. Василиса прошла всю ночь и весь день, только к следующему вечеру вышла на полянку, где стояла избушка яги-бабы; забор вокруг избы из человечьих костей, на заборе торчат черепа людские, с глазами; вместо верей у ворот - ноги человечьи, вместо запоров - руки, вместо замка - рот с острыми зубами. Василиса обомлела от ужаса и стала как вкопанная. Вдруг едет опять всадник: сам черный, одет во всем черном и на черном коне; подскакал к воротам бабы-яги и исчез, как сквозь землю провалился, - настала ночь. Но темнота продолжалась недолго: у всех черепов на заборе засветились глаза, и на всей поляне стало светло, как середи дня. Василиса дрожала со страху, но, не зная куда бежать, оставалась на месте. Скоро послышался в лесу страшный шум: деревья трещали, сухие листья хрустели; выехала из лесу баба-яга - в ступе едет, пестом погоняет, помелом след заметает. Подъехала к воротам, остановилась и, обнюхав вокруг себя, закричала: Фу-фу! Русским духом пахнет! Кто здесь? - Василиса подошла к старухе со страхом и, низко поклонясь, сказала: Это я, бабушка! Мачехины дочери прислали меня за огнем к тебе. - Хорошо, - сказала яга-баба, - знаю я их, поживи ты наперед да поработай у меня, тогда и дам тебе огня; а коли нет, так я тебя съем! - Потом обратилась к воротам и вскрикнула: Эй, запоры мои крепкие, отомкнитесь; ворота мои широкие, отворитесь! - Ворота отворились, и баба-яга въехала, посвистывая, за нею вошла Василиса, а потом опять все заперлось. Войдя в горницу, баба-яга растянулась и говорит Василисе: Подавай-ка сюда, что там есть в печи: я есть хочу. - Василиса зажгла лучину от тех черепов, что на заборе, и начала таскать из печки да подавать яге кушанье, а кушанья настряпано было человек на десять; из погреба принесла она квасу, меду, пива и вина. Все съела, все выпила старуха; Василисе оставила только щец немножко, краюшку хлеба да кусочек поросятины. Стала яга-баба спать ложиться и говорит: Когда завтра я уеду, ты смотри - двор вычисти, избу вымети, обед состряпай, белье приготовь, да пойди в закром, возьми четверть пшеницы и очисть ее от чернушки. Да чтоб все было сделано, а не то - съем тебя! - После такого наказу баба-яга захрапела; а Василиса поставила старухины объедки перед куклою, залилась слезами и говорила: На, куколка, покушай, моего горя послушай! Тяжелую дала мне яга-баба работу и грозится съесть меня, коли всего не исполню; помоги мне! - Кукла ответила: Не бойся, Василиса Прекрасная! Поужинай, помолися да спать ложися; утро мудреней вечера! - Ранешенько проснулась Василиса, а баба-яга уже встала, выглянула в окно: у черепов глаза потухают; вот мелькнул белый всадник - и совсем рассвело. Баба-яга вышла на двор, свистнула - перед ней явилась ступа с пестом и помелом. Промелькнул красный всадник - взошло солнце. Баба-яга села в ступу и выехала со двора, пестом погоняет, помелом след заметает. Осталась Василиса одна, осмотрела дом бабы-яги, подивилась изобилью во всем и остановилась в раздумье: за какую работу ей прежде всего приняться. Глядит, а вся работа уже сделана; куколка выбирала из пшеницы последние зерна чернушки. Ах, ты, избавительница моя! - сказала Василиса куколке. - Ты от беды меня спасла. - Тебе осталось только обед состряпать, - отвечала куколка, влезая в карман Василисы. - Состряпай с богом, да и отдыхай на здоровье! - К вечеру Василиса собрала на стол и ждет бабу-ягу. Начало смеркаться, мелькнул за воротами черный всадник - и совсем стемнело; только светились глаза у черепов. Затрещали деревья, захрустели листья - едет баба-яга. Василиса встретила ее. - Все ли сделано? - спрашивает яга. - Изволь посмотреть сама, бабушка! - молвила Василиса. Баба-яга все осмотрела, подосадовала, что не за что рассердиться, и сказала: Ну, хорошо! - Потом крикнула: Верные мои слуги, сердечные други, смелите мою пшеницу! - Явились три пары рук, схватили пшеницу и унесли вон из глаз. Баба-яга наелась, стала ложиться спать и опять дала приказ Василисе: Завтра сделай ты то же, что и нынче, да сверх того возьми из закрома мак да очисти его от земли по зернышку, вишь, кто-то по злобе земли в него намешал! - Сказала старуха, повернулась к стене и захрапела, а Василиса принялась кормить свою куколку. Куколка поела и сказала ей по-вчерашнему: Молись богу да ложись спать; утро вечера мудренее, все будет сделано, Василисушка! - Наутро баба-яга опять уехала в ступе со двора, а Василиса с куколкой всю работу тотчас исправили. Старуха воротилась, оглядела все и крикнула: Верные мои слуги, сердечные други, выжмите из маку масло! - Явились три пары рук, схватили мак и унесли из глаз. Баба-яга села обедать; она ест, а Василиса стоит молча. -Что ж ты ничего не говоришь со мною? - сказала баба-яга. - Стоишь как немая! - Не смела, - отвечала Василиса, - а если позволишь, то мне хотелось бы спросить тебя кой о чем. - Спрашивай; только не всякий вопрос к добру ведет: много будешь знать, скоро состареешься! - Я хочу спросить тебя, бабушка, только о том, что видела: когда я шла к тебе, меня обогнал всадник на белом коне, сам белый и в белой одежде: кто он такой? - Это день мой ясный, - отвечала баба-яга. - Потом обогнал меня другой всадник на красном коне, сам красный и весь в красном одет; это кто такой? - Это мое солнышко красное! - отвечала баба-яга. - А что значит черный всадник, который обогнал меня у самых твоих ворот, бабушка? - Это ночь моя темная - всё мои слуги верные! - Василиса вспомнила о трех парах рук и молчала. Что ж ты еще не спрашиваешь? - молвила баба-яга. - Будет с меня и этого; сама ж ты, бабушка, сказала, что много узнаешь - состареешься. - Хорошо, - сказала баба-яга, - что ты спрашиваешь только о том, что видала за двором, а не во дворе! Я не люблю, чтоб у меня сор из избы выносили, и слишком любопытных ем! Теперь я тебя спрошу: как успеваешь ты исполнять работу, которую я задаю тебе? - Мне помогает благословение моей матери, - отвечала Василиса. Так вот что! Убирайся же ты от меня, благословенная дочка! Не нужно мне благословенных. - Вытащила она Василису из горницы и вытолкала за ворота, сняла с забора один череп с горящими глазами и, наткнув на палку, отдала ей и сказала: Вот тебе огонь для мачехиных дочек, возьми его; они ведь за этим тебя сюда и прислали. - Бегом пустилась домой Василиса при свете черепа, который погас только с наступлением утра, и, наконец, к вечеру другого дня добралась до своего дома. Подходя к воротам, она хотела было бросить череп. - Верно, дома, - думает себе, - уж больше в огне не нуждаются. - Но вдруг послышался глухой голос из черепа: Не бросай меня, неси к мачехе! - Она взглянула на дом мачехи и, не видя ни в одном окне огонька, решилась идти туда с черепом. Впервые встретили ее ласково и рассказали, что с той поры, как она ушла, у них не было в доме огня: сами высечь никак не могли, а который огонь приносили от соседей - тот погасал, как только входили с ним в горницу. - Авось твой огонь будет держаться! - сказала мачеха. Внесли череп в горницу; а глаза из черепа так и глядят на мачеху и ее дочерей, так и жгут! Те было прятаться, но куда ни бросятся - глаза всюду за ними так и следят; к утру совсем сожгло их в уголь; одной Василисы не тронуло. Поутру Василиса зарыла череп в землю, заперла дом на замок, пошла в город и попросилась на житье к одной безродной старушке; живет себе и поджидает отца. Вот как-то говорит она старушке: Скучно мне сидеть без дела, бабушка! Сходи, купи мне льну самого лучшего; я хоть прясть буду. - Старушка купила льну хорошего; Василиса села за дело, работа так и горит у нее, и пряжа выходит ровная да тонкая, как волосок. Набралось пряжи много; пора бы и за тканье приниматься, да таких берд не найдут, чтобы годились на Василисину пряжу; никто не берется и сделать-то. Василиса стала просить свою куколку, та и говорит: Принеси-ка мне какое-нибудь старое бердо, да старый челнок, да лошадиной гривы; я все тебе смастерю. - Василиса добыла все, что надо, и легла спать, а кукла за ночь приготовила славный стан. К концу зимы и полотно выткано, да такое тонкое, что сквозь иглу вместо нитки продеть можно. Весною полотно выбелили, и Василиса говорит старухе: Продай, бабушка, это полотно, а деньги возьми себе. - Старуха взглянула на товар и ахнула: Нет, дитятко! Такого полотна, кроме царя, носить некому; понесу во дворец. - Пошла старуха к царским палатам да все мимо окон похаживает. Царь увидал и спросил: Что тебе, старушка, надобно? - Ваше царское величество, - отвечает старуха, - я принесла диковинный товар; никому, окроме тебя, показать не хочу. - Царь приказал впустить к себе старуху и как увидел полотно - вздивовался. - Что хочешь за него? - спросил царь. - Ему цены нет, царь-батюшка! Я тебе в дар его принесла. - Поблагодарил царь и отпустил старуху с подарками. Стали царю из того полотна сорочки шить; вскроили, да нигде не могли найти швеи, которая взялась бы их работать. Долго искали; наконец царь позвал старуху и сказал: Умела ты напрясть и соткать такое полотно, умей из него и сорочки сшить. - Не я, государь, пряла и соткала полотно, - сказала старуха, - это работа приемыша моего - девушки. - Ну так пусть и сошьет она! - Воротилась старушка домой и рассказала обо всем Василисе. - Я знала, - говорит ей Василиса, - что эта работа моих рук не минует. - Заперлась в свою горницу, принялась за работу; шила она не покладываючи рук, и скоро дюжина сорочек была готова. Старуха понесла к царю сорочки, а Василиса умылась, причесалась, оделась и села под окном. Сидит себе и ждет, что будет. Видит: на двор к старухе идет царский слуга; вошел в горницу и говорит: Царь-государь хочет видеть искусницу, что работала ему сорочки, и наградить ее из своих царских рук. - Пошла Василиса и явилась пред очи царские. Как увидел царь Василису Прекрасную, так и влюбился в нее без памяти. - Нет, - говорит он, - красавица моя! Не расстанусь я с тобою; ты будешь моей женою. - Тут взял царь Василису за белые руки, посадил ее подле себя, а там и свадебку сыграли. Скоро воротился и отец Василисы, порадовался об ее судьбе и остался жить при дочери. Старушку Василиса взяла к себе, а куколку по конец жизни своей всегда носила в кармане
209. Чудесная рубашка В некотором царстве жил богатый купец; помер купец и оставил трех сыновей на возрасте. Старшие два каждый день ходили охотничать. В одно время выпросили они у матери и младшего брата, Ивана, на охоту, завели его в дремучий лес и оставили там - с тем, чтобы все отцовское имение разделить меж собой на две части, а его лишить наследства. Иван, купеческий сын, долгое время бродил по лесу, питаясь ягодами да кореньями, наконец выбрался на прекрасную равнину и на той равнине увидал дом. Вошел в комнаты, ходил, ходил - нет никого, везде пусто; только в одной комнате стол накрыт на три прибора, на тарелках лежат три хлеба, перед каждым прибором по бутылке с вином поставлено. Иван, купеческий сын, откусил от каждого хлеба по малому кусочку, съел и потом из всех трех бутылок отпил понемножку и спрятался за дверь. Вдруг прилетает орел, ударился о землю и сделался молодцем; за ним прилетает сокол, за соколом воробей - ударились о землю и оборотились тоже добрыми молодцами. Сели за стол кушать. - А ведь хлеб да вино у нас початы! - говорит орел. - И то правда, - отвечает сокол, - видно, кто-нибудь к нам в гости пожаловал. - Стали гостя искать-вызывать. Говорит орел: Покажись-ка нам! Коли ты старый старичок - будешь нам родной батюшка, коли добрый молодец - будешь родной братец, коли ты старушка - будешь мать родная, а коли красная девица - назовем тебя родной сестрицею. - Иван, купеческий сын, вышел из-за двери; они его ласково приняли и назвали своим братцем. На другой день стал орел просить Ивана, купеческого сына: Сослужи нам службу - останься здесь и ровно через год в этот самый день собери на стол. - Хорошо, - отвечает купеческий сын, - будет исполнено. - Отдал ему орел ключи, позволил везде ходить, на все смотреть, только одного ключа, что на стене висел, брать не велел. После того обратились добрые молодцы птицами - орлом, соколом и воробьем - и улетели. Иван, купеческий сын, ходил однажды по двору и усмотрел в земле дверь за крепким замком; захотелось туда заглянуть, стал ключи пробовать - ни один не приходится; побежал в комнаты, снял со стены запретный ключ, отпер замок и отворил дверь. В подземелье богатырский конь стоит - во всем убранстве, по обеим сторонам седла две сумки привешены; в одной - золото, в другой - самоцветные камни. Начал он коня гладить; богатырский конь ударил его копытом в грудь и вышиб из подземелья на целую сажень. От того Иван, купеческий сын, спал беспробудно до того самого дня, в который должны прилететь его названые братья. Как только проснулся, запер он дверь, ключ на старое место повесил и накрыл стол на три прибора. Вот прилетели орел, сокол и воробей, ударились о землю и сделались добрыми молодцами, поздоровались и сели обедать. На другой день начал просить Ивана, купеческого сына, сокол: сослужи-де службу еще один год! Иван, купеческий сын, согласился. Братья улетели, а он опять пошел по двору, увидал в земле другую дверь, отпер ее тем нее ключом. В подземелье богатырский конь стоит - во всем убранстве, по обеим сторонам седла сумки прицеплены: в одной - золото, в другой - самоцветные камни. Начал он коня гладить; богатырский конь ударил его копытом в грудь и вышиб из подземелья на целую сажень. От того Иван, купеческий сын, спал беспробудно столько же времени, как и прежде. Проснулся в тот самый день, когда братья должны прилететь, запер дверь, ключ на стену повесил и приготовил стол. Прилетают орел, сокол и воробей; ударились о землю, поздоровались и сели обедать. На другой день поутру начал воробей просить Ивана, купеческого сына: сослужи-де службу еще один год! Он согласился. Братья обратились птицами и улетели. Иван, купеческий сын, прожил целый год один-одинехонек, и когда наступил урочный день - накрыл стол и дожидает братьев. Братья прилетели, ударились о землю и сделались добрыми молодцами; вошли, поздоровались и пообедали. После обеда говорит старший брат, орел: Спасибо тебе, купеческий сын, за твою службу; вот тебе богатырский конь - дарю со всею сбруею, и с золотом, и с камнями самоцветными. - Середний брат, сокол, подарил ему другого богатырского коня, а меньший брат, воробей, - рубашку. - Возьми, - говорит, - эту рубашку пуля не берет; коли наденешь ее - никто тебя не осилит! - Иван, купеческий сын, надел ту рубашку, сел на богатырского коня и поехал сватать за себя Елену Прекрасную; а об ней было по всему свету объявлено: кто победит Змея Горыныча, за того ей замуж идти. Иван, купеческий сын, напал на Змея Горыныча, победил его и уж собирался защемить ему голову в дубовый пень, да Змей Горыныч начал слезно молить-просить: Не бей меня до смерти, возьми к себе в услужение; буду тебе верный слуга! - Иван, купеческий сын, сжалился, взял его с собою, привез к Елене Прекрасной и немного погодя женился на ней, а Змея Горыныча сделал поваром. Раз уехал купеческий сын на охоту, а Змей Горыныч обольстил Елену Прекрасную и приказал ей разведать, отчего Иван, купеческий сын, так мудр и силен. Змей Горыныч сварил крепкого зелья, а Елена Прекрасная напоила тем зельем своего мужа и стала выспрашивать: Скажи, Иван, купеческий сын, где твоя мудрость? - На кухне, в венике. - Елена Прекрасная взяла этот веник, изукрасила разными цветами и положила на видное место. Иван, купеческий сын, воротясь с охоты, увидал веник и спрашивает: Зачем этот веник изукрасила? - А затем, - говорит Елена Прекрасная, - что в нем твоя мудрость и сила скрываются. - Ах, как же ты глупа! Разве может моя сила и мудрость быть в венике? - Елена Прекрасная опять напоила его крепким зельем и спрашивает: Скажи, милый, где твоя мудрость? - У быка в рогах. - Она приказала вызолотить быку рога. На другой день Иван, купеческий сын, воротясь с охоты, увидал быка и спрашивает: Что это значит? Зачем рога вызолочены? - А затем, - отвечает Елена Прекрасная, - что тут твоя сила и мудрость скрываются. - Ах, как нее ты глупа! Разве может моя сила и мудрость быть в рогах? - Елена Прекрасная напоила мужа крепким зельем и безотвязно стала его выспрашивать: Скажи, милый, где твоя мудрость, где твоя сила? Иван, купеческий сын, выдал ей тайну: Моя сила и мудрость вот в этой рубашке. - После того опьянел и уснул. Елена Прекрасная сняла с него рубашку, изрубила его в мелкие куски и приказала выбросить в чистое поле, а сама стала жить с Змеем Горынычем. Трое суток лежало тело Ивана, купеческого сына, по чисту полю разбросано; уж вороны слетелись клевать его. На ту пору пролетали мимо орел, сокол и воробей, увидали мертвого брата и решились помочь ему. Тотчас бросился сокол вниз, убил с налету вороненка и сказал старому ворону: Принеси скорее мертвой и живой воды. - Ворон полетел и принес мертвой и живой воды. Орел, сокол и воробей сложили тело Ивана, купеческого сына, спрыснули сперва мертвою водою, а потом живою. Иван, купеческий сын, встал, поблагодарил их; они дали ему золотой перстень. Только что Иван, купеческий сын, надел перстень на руку, как тотчас оборотился конем и побежал на двор Елены Прекрасной. Змей Горыныч узнал его, приказал поймать этого коня, поставить в конюшню и на другой день поутру отрубить ему голову. При Елене Прекрасной была служанка; жаль ей стало такого славного коня, пошла в конюшню, сама горько плачет и приговаривает: Ах, бедный конь, тебя завтра казнить будут. Провещал ей конь человеческим голосом: Приходи завтра, красная девица, на место казни, и как брызгает кровь моя наземь - заступи ее своей ножкою; после собери эту кровь вместе с землею и разбросай кругом дворца. Поутру повели коня казнить; отрубили ему голову, кровь брызгнула - красная девица заступила ее своей ножкою, а после собрала вместе с землею и разбросала кругом дворца; в тот же день выросли кругом дворца славные садовые деревья. Змей Горыныч отдал приказ вырубить эти деревья и сжечь все до единого. Служанка заплакала и пошла в сад в последний раз погулять-полюбоваться. Провещало ей одно дерево человеческим голосом: Послушай, красная девица! Как станут сад рубить, ты возьми одну щепочку и брось в озеро. - Она так и сделала, бросила щепочку в озеро - щепочка оборотилась золотым селезнем и поплыла по воде. Пришел на то озеро Змей Горыныч - вздумал поохотничать, увидал золотого селезня. Дай, - думает, - живьем поймаю! - Снял с себя чудесную рубашку, что Ивану, купеческому сыну, воробей подарил, и бросился в озеро. А селезень все дальше, дальше, завел Змея Горыныча вглубь, вспорхнул - и на берег, оборотился добрым молодцем, надел рубашку и убил Змея. После того пришел Иван, купеческий сын, во дворец, Елену Прекрасную расстрелял, а на ее служанке женился и стал с нею жить-поживать, добра наживать
277. Сопливый козел В некотором царстве, в некотором государстве жил-был купец, и было у него три дочери. Построил он себе новый дом и посылает на новоселье ночевать старшую дочь, чтоб после рассказала ему, что и как ей во сне привидится. И привиделось ей во сне, что она выйдет замуж за купеческого сына. На другую ночь посылает купец на новоселье среднюю дочь, что ей привидится? И приснилось ей, что она выйдет замуж за дворянина. На третью ночь дошла очередь до меньшой дочери, послал и ту; и приснилось ей, бедняжке, что выйдет она замуж за козла. Перепугался отец, не велел своей любимой дочери даже на крыльцо выходить. Так нет вот, не послушалась, вышла! А козел в это время подхватил ее на высокие рога и унес за крутые берега. Принес к себе и уложил на полати спать: сопли у него бегут, слюни текут, а бедняжка то и дело платочком утирает, не брезгует; понравилось это козлу, знай чешет свою бороду! Поутру встала наша красавица, глядь - ан двор огорожен частоколом, и на каждой тычинке по девичьей головке; только одна тычинка простая стоит. Обрадовалась бедняжка, что смерти избежала. А слуги давно ее будят: Не пора, сударыня спать, пора вставать; в горницах мести, сор на улицу нести! - Выходит она на крылечко; летят гуси. - Ах вы, гуси мои серые! Не с родной ли вы со сторонушки, не от родного ли батюшки несете мне весточку? - А гуси ей в ответ: С твоей-то мы со сторонушки, принесли-то мы тебе весточку: у вас дома сговор, старшую сестрицу твою замуж выдают за купеческого сына. - Козел с полатей все слышит и говорит слугам: Эй вы, слуги мои верные! Несите платья самоцветные; закладывайте вороных коней; чтоб три раза скакнули и были на месте. - Принарядилась бедняжка и поехала; кони мигом привезли ее к отцу. На крыльце встречают гости, в доме пир горой! А козел в то время обернулся добрым молодцем и ходит по двору с гуслями. Ну, как на пир гусляра не созвать? Он пришел в хоромы и начал выигрывать: Козлова жена, соплякова жена! Козлова жена, соплякова жена! - А бедняжка по одной щеке его хлоп, по другой хлоп, а сама на коней и была такова! Приехала домой, а козел уж на полатях лежит. Сопли у него бегут, слюни текут; бедняжка то и дело платочком утирает, не брезгует. Поутру будят ее слуги: Не пора, сударыня, спать, пора вставать; в горницах мести, сор на улицу нести! - Встала она, прибрала все в горницах и вышла на крылечко; летят гуси. - Ах вы, гуси мои серые! Не с родной ли вы со сторонушки, не от родного ли батюшки несете мне весточку? - А гуси в ответ: С твоей-то мы со сторонушки, принесли-то мы тебе весточку: у вас дома сговор, среднюю сестрицу твою замуж выдают за дворянина богатого. - Опять поехала бедняжка к отцу; на крыльце ее гости встречают, в доме пир горой! А козел обернулся добрым молодцем и ходит по двору с гуслями; позвали его, он и стал выигрывать: Козлова жена, соплякова жена! Козлова жена, соплякова жена! - Бедняжка по одной щеке его хлоп, по другой хлоп, а сама на коней - и была такова! Воротилась домой; козел лежит на полатях: сопли бегут, слюни текут! Прошла еще ночь; поутру встала бедняжка, вышла на крылечко; опять летят гуси. - Ах вы, гуси мои серые! Не с родной ли вы со сторонушки, не от родного ли батюшки несете мне весточку? - А гуси в ответ: С твоей-то мы со сторонушки, принесли тебе весточку: у отца твоего большой стол. - Поехала она к отцу: гости на крыльце встречают, в доме пир горой! На дворе гусляр похаживает, на гуслях выигрывает. Позвали его в хоромы; гусляр опять по-старому: Козлова жена, соплякова жена! Козлова жена, соплякова жена! - Бедняжка в одну щеку его хлоп, в другую хлоп, а сама мигом домой. Смотрит на полати, а там одна козлиная шкурка лежит; гусляр не успел еще оборотиться в козла. Полетела шкурка в печь очутилась меньшая купеческая дочь замужем не за козлом, а за добрым молодцом; стали они себе жить да поживать да добра наживать
4. Суд о коровах В одной деревне жил-был поп да мужик; у попа было семь коров, у мужика была только одна, да хорошая. Только поповы глаза завистливы; задумал поп, как бы ухитриться, да отжилить у мужика и последнюю корову: Тогда было бы у меня восемь! - Случился как-то праздник, пришли люди к обедне, пришел и тот мужик. Поп вышел из алтаря, вынес книгу, развернул и стал читать середь церкви: Послушайте, миряне! А еще кто подарит своему духовному пастырю одну корову - тому бог воздаст по своей великой милости: та одна корова приведет за собой семеро! - Мужик услыхал эти слова и думает: Что уж нам в одной корове? На всю семью и молока нехватает. Сделаю-ка я по Писанию, отведу корову к попу. Может, и впрямь бог смилуется. - Как только отошла обедня, мужик пришел домой, зацепил корову за рога веревкою и повел со двора к попу. Привел к попу: Здравствуй, батюшка! - Здорово, свет, что хорошего скажешь? - Был я сегодня в церкви, слышал, что сказано в Писании: кто отдаст своему духовному отцу одну корову, тому она приведет семеро. Вот я, батюшка, и привел к вашей милости в подарок корову. - Это хорошо, свет, что ты помнишь слово божее! Бог тебе воздаст за то седьмерицею. Отведи-ка, свет, корову в сарай и пусти к моим коровам. - Мужик свел свою корову в сарай и воротился домой. Жена ну его ругать: Зачем, подлец, отдал попу буренку? С голоду что ли нам пропадать, как собакам? - Эка ты дура, - говорит мужик, - разве ты не слыхала, что поп в церкви читал? Дождемся, наша корова приведет за собой еще семь: тады похлебаем молочка досыта! - Целую зиму прожил мужик без коровы. Дождались весны. Стали люди выгонять в поле коров, выгнал и поп своих. Вечером погнал пастух стадо в деревню; пошли все коровы по своим дворам, а корова, что мужик попу подарил, по старой памяти побежала на двор к своему прежнему хозяину; семеро поповых коров так к ней привыкли, что и они следом за буренкою очутились на мужицком дворе. Мужик увидел в свое окошко и говорит своей бабе: Смотри-кась, ведь наша корова привела за собой целых семь. Правду читал поп: божие слово завсегда сбывается. А ты еще ругалась. Будет у нас теперича и молоко и говядинка. - Тотчас побежал, загнал всех коров в хлев и накрепко запер. Вот поп видит: уж темно стало, а коров нету, и пошел искать по деревне. Пришел к этому мужику и говорит: Зачем ты, свет, загнал к себе чужих коров? - Поди ты с богом! у меня чужих нет, а есть свои, что мне бог дал: это моя коровушка привела за собой ко мне семеро, как помнишь, батька, сам ты читал на празднике в церкви. - Врешь ты, сукин сын! это мои коровы. - Нет, мои. - Спорили-спорили. Поп и говорит мужику: Ну, черт с тобой. Возьми свою корову назад; отдай хоть моих-то. - Не хошь ли кляпа собачьего? - Делать нечего, давай поп с мужиком судиться. Дошло дело до архиерея. Поп подарил его деньгами, а мужик холстом, архиерей и не знает, как их рассудить. Вас, - говорит им, - так не рассудишь. А вот что я придумал: теперь ступайте домой, а завтра из вас кто придет раньше утром ко мне, тому и коровы достанутся. - Поп пришел домой и говорит своей матке-попадье: Ты, смотри, пораньше меня разбуди завтра утром. - А мужик не будь дурак, как-то ухитрился, домой-то не пошел, а забрался к архиерею под кровать. - Здесь, - думает себе, - пролежу целую ночь и спать не стану, а завтра рано подымусь - так попу коров-то и не видать. - Лежит мужик под кроватью и слышит: кто-то в дверь стучится. Архиерей сейчас вскочил, отпер дверь и спрашивает: Кто такой? - Я, игуменья, отче! [Лежа под кроватью, мужик слышит разговор архиерея с игуменьей; на другой день, опасаясь разоблачений мужика, архиерей присуждает ему коров]. Так поп и остался ни при чем, а мужик зажил себе припеваючи
162. Хрустальная гора В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь; у царя было три сына. Вот дети и говорят ему: Милостивый государь батюшка! Благослови нас, мы на охоту поедем. - Отец благословил, и они поехали в разные стороны. Малый сын ездил-ездил и заплутался; выезжает на поляну, на поляне лежит палая лошадь; около этой падали собралось много всякого зверя, птицы и гаду. Поднялся сокол, прилетел к царевичу, сел ему на плечо и говорит: Иван-царевич, раздели нам эту лошадь; лежит она здесь тридцать три года, а мы всё спорим, а как поделить - не придумаем. - Царевич слез с своего доброго коня и разделил падаль: зверям - кости, птицам - мясо, кожа - гадам, а голова - муравьям. - Спасибо, Иван-царевич! - сказал сокол. - За эту услугу можешь ты обращаться ясным соколом и муравьем всякий раз, как захочешь. - Иван-царевич ударился о сырую землю, сделался ясным соколом, взвился и полетел в тридесятое государство; а того государства больше чем наполовину втянуло в хрустальную гору. Прилетел прямо во дворец, оборотился добрым молодцем и спрашивает придворную стражу: Не возьмет ли ваш государь меня на службу к себе? - Отчего не взять такого молодца? - Вот он поступил к тому царю на службу и живет у него неделю, другую и третью. Стала просить царевна: Государь мой батюшка! Позволь мне с Иваном-царевичем на хрустальной горе погулять. - Царь позволил. Сели они на добрых коней и поехали. Подъезжают к хрустальной горе, вдруг откуда ни возьмись - выскочила золотая коза. Царевич погнал за ней, скакал-скакал, козы не добыл, а воротился назад - и царевны нету! Что делать? Как к царю на глаза показаться? Нарядился он таким древним старичком, что и признать нельзя; пришел во дворец и говорит царю: Ваше величество! Найми меня стадо пасти. - Хорошо, будь пастухом; коли прилетит змей о трех головах - дай ему три коровы, коли о шести головах - дай шесть коров, а коли о двенадцати головах - то отсчитывай двенадцать коров. - Иван-царевич погнал стадо по горам, по долам; вдруг летит с озера змей о трех головах: Эх, Иван-царевич, за какое ты дело взялся? Где бы сражаться доброму молодцу, а он стадо пасет! Ну-ка, - говорит, - отгони мне трех коров - Не жирно ли будет? - отвечает царевич. - Я сам в суточки ем по одной уточке; а ты трех коров захотел... Нет тебе ни одной! - Змей осерчал и вместо трех захватил шесть коров; Иван-царевич тотчас обернулся ясным соколом, снял у змея три головы и погнал стадо домой. - Что, дедушка? - спрашивает царь. - Прилетал ли трехглавый змей, дал ли ему трех коров? - Нет, ваше величество, ни одной не дал! - На другой день гонит царевич стадо по горам, по долам; прилетает с озера змей о шести головах и требует шесть коров. - Ах ты, чудо-юдо обжорливое! Я сам в суточки ем по одной уточке, а ты чего захотел! Не дам тебе ни единой! - Змей осерчал, вместо шести захватил двенадцать коров; а царевич обратился ясным соколом, бросился на змея и снял у него шесть голов. Пригнал домой стадо; царь и спрашивает: Что, дедушка, прилетал ли шестиглавый змей, много ли мое стадо поубавилось? - Прилетать-то прилетал, да ничего не взял! - Поздним вечером оборотился Иван-царевич в муравья и сквозь малую трещинку заполз в хрустальную гору; смотрит - в хрустальной горе сидит царевна. Здравствуй, - говорит Иван-царевич, - как ты сюда попала? - Меня унес змей о двенадцати головах; живет он на батюшкином озере; в том змее сундук таится, в сундуке - заяц, в зайце - утка, в утке - яичко, в яичке - семечко; коли ты убьешь его да достанешь это семечко, в те поры можно хрустальную гору извести и меня избавить. - Иван-царевич вылез из той горы, снарядился пастухом и погнал стадо. Вдруг прилетает змей о двенадцати головах: Эх, Иван-царевич! Не за свое ты дело взялся; чем бы тебе, доброму молодцу, сражаться, а ты стадо пасешь...Ну-ка отсчитай мне двенадцать коров! - Жирно будет! Я сам в суточки ем по одной уточке; а ты чего захотел! - Начали они сражаться, и долго ли, коротко ли сражались - Иван-царевич победил змея о двенадцати головах, разрезал его туловище и на правой стороне нашел сундук; в сундуке - заяц, в зайце - утка, в утке - яйцо, в яйце - семечко. Взял он семечко, зажег и поднес к хрустальной горе - гора скоро растаяла. Иван-царевич вывел оттуда царевну и привез ее к отцу; отец возрадовался и говорит царевичу: Будь ты моим зятем! - Тут их и обвенчали; на той свадьбе и я был, мед-пиво пил, по бороде текло, в рот не попало
218. Три копеечки Жил-был купец именитый; в одно время приходит к нему неведомый человек и наймывается в работники. Проработал год и просит у купца расчету; тот ему дает заслуженное жалованье, а работник берет за свою работу только одну копеечку, идет с ней к реке и бросает в воду. Если, - говорит, - я служил верой и правдой, то моя копейка не утонет! - Копеечка утонула. Он опять пошел к тому же купцу работать; проработал год, купец опять дает ему денег, сколько надо, а работник опять берет одну копеечку, идет с ней к реке на старое место и бросает в воду. Копечка утонула. Пошел в третий раз к купцу работать; проработал год, купец дает ему денег еще больше прежнего за усердную его службу, а работник берет опять одну копеечку, идет с нею к реке и бросает ее в воду; глядь - все три копеечки поверх воды! Он взял их и пошел вдоль по дороге в свое место. Вдруг ему попадается купец - к обедне едет; он дает тому купцу копеечку и просит свечку образам поставить. Купец взошел в церковь, дает из кармана своего денег на свечи и как-то обронил ту копеечку на пол. Вдруг от той копеечки огонь возгорел; люди в церкви изумились, спрашивают, кто копеечку обронил. Купец говорит: Я обронил, а мне ее дал на свечу какой-то работник. - Люди взяли по свече и зажгли от той копеечки. А работник тем временем продолжает свой путь вперед. На дороге попадается ему другой купец - на ярмарку едет; работник вынимает из кармана копеечку, отдает купцу и говорит: Купи мне на эту копеечку на ярмарке товару. - Купец взял, накупил себе товару и думает: чего бы еще искупить? И вспомнил про копеечку. Вспомнил и не знает, чего бы на нее купить. Попадается ему мальчик, продает кота и просит за него ни больше, ни меньше, как одну копеечку; купец не нашел другого товару и купил кота. Поплыл он на кораблях в иное государство торг торговать; а на то государство напал великий гнус. Стали корабли в пристани; котик то и дело из корабля выбегает, гнус поедает. Узнал про то царь, спрашивает купца: Дорог ли этот зверь? - Купец говорит: Не мой это зверь; мне велел его купить один молодец, - и нарочно молвил, что стоит трех кораблей. Царь отдал три корабля купцу, а котика себе взял. Воротился купец назад, а работник вышел на рынок, нашел его и говорит: Купил ли ты мне на копеечку товару? - Купец отвечает: Нельзя потаить - купил три корабля! - Работник взял три корабля и поплыл по морю. Долго ли, коротко ли - приплыл к острову; на том острове стоит дуб; он взлез на него ночевать и слышит: внизу под дубом хвастается Ерахта своим товарищам, что вот завтра среди бела дня он украдет у царя дочь. Товарищи ему говорят: Если ты не утащишь, то мы тебя всего железными прутьями исхлещем! - После того разговора они ушли; работник слез с дуба и идет к царю; пришел в палаты, вынул из кармана последнюю копеечку и зажег ее. Ерахта прибежал к царю и никак не сможет украсть его дочери; воротился ни с чем к братьям, а они давай его хлестать железными прутьями; хлестали-хлестали и бросили в неведомое место! А работник женился на царевне и стал себе жить-поживать, добра наживать
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_577.htm