ГЛАВА IX, РАССКАЗЫВАЮЩАЯ О КАСТАХ, КОТОРЫЕ ИНДИЙЦЫ НАЗЫВАЮТ "ЦВЕТАМИ", И БОЛЕЕ НИЗКИХ КАСТАХ
Всякое установление, которое исходит от человека, по своей природе склонного к управлению, достойного руководить благодаря своему превосходству и силе, твердого в своем мнении и решениях, поддерживаемого счастливым поворотом судьбы при враждебных обстоятельствах благодаря тому, что люди не выступают против него из-за прежних его заслуг, утверждается среди тех, на кого оно распространяется, так же прочно, как незыблемые горы. Такому установлению люди будут следовать в поколениях, по прохождении [многих] дней и истечении [ряда] лет.

Если оно также каким-либо образом опирается на религию, тогда в нем сходятся два близнеца - царская власть и религия, и благодаря их соединению то установление достигает совершенства. А далее этого совершенства нет цели, к которой надо стремиться.

Древние цари, прилежно занимавшиеся своим [царским] делом, большую часть своих забот обращали на распределение людей по различным сословиям и разрядам, которые они оберегали от перемешивания и нарушения их порядка и ради [сохранения] которых запрещали людям [произвольно] общаться друг с другом. Они принуждали каждое сословие оставаться при соответствующем деле, занятии и ремесле, не дозволяли ни одному преступать границы своего разряда и наказывали того, кто не удовлетворялся границами своего сословия.

Образ правления самых первых персидских царей красноречиво свидетельствует об этом. В деле [распределения людей на сословия и разряды] у них были прочные установления, которые невозможно было нарушить ни путем служебных заслуг, ни посредством взятки, так что даже Ардашир, сын Бабака, при восстановлении им персидского государства восстановил сословия: в первое он определил всадников и царских детей, во второе - благочестивых, жрецов огня и верховных служителей культа, в третье - врачей, звездочетов и [прочих] служителей науки, в четвертое - земледельцев и ремесленников. Внутри каждого из этих сословий было [подразделение на] различные степени, как виды внутри своих родов различаются по отдельности и вполне самостоятельно. Весь подобный сословный порядок либо становится как нечто унаследованное, если помнят о его исходных установлениях, либо благоприобретаемым достоянием, если забываются его причины и основания; ведь забвение неизбежно связано с продолжительностью срока, отдаленностью времени и обилием [минувших] поколений.

Индийцы в наши дни обладают всеми этими [сословными и кастовыми установлениями] в изобилии, так что наша полная противоположность им в этом и то, что у нас - все равны, кроме как в страхе [перед Аллахом], является огромным препятствием, которое отделяет их от ислама.
Индийцы называют свои касты варнами, то есть "цветами", а с точки зрения происхождения называют джатаками, то есть "рождениями". Этих каст по сути дела четыре.

Самая высшая из них - брахманы. В индийских книгах говорится, что они созданы из головы Брахмы и что это имя - лишь иносказание для обозначения силы, называемой Природой; голова же - высшая часть животного, следовательно, брахманы - лучшая часть данного рода и потому они стали, по представлению индийцев, лучшими среди людей.
Следующая за брахманами каста - кшатрии, созданные, согласно утверждению индийцев, из плеч и рук Брахмы. Их степень не очень сильно отдалена от степени брахманов.

Ниже их [находятся] вайшьи, созданные из [бедра Брахмы. Следующая каста - шудры, созданные из] ног Брахмы. Эти две последние степени близки между собой. Несмотря на различия между кастами, в городах и селах дома и дворы всех четырех расположены смешанно.

Ниже этих следуют представители профессий, не причисляемые ни к какой касте, а объединяемые только по ремеслу и называемые антьяджами. В зависимости от профессии они делятся на восемь категорий и могут смешиваться с представителями других сходных профессий, но только не с белильщиками, сапожниками и ткачами, так как все прочие не снисходят до этих профессий. Вот их перечень: белильщики, сапожники, фокусники, плетельщики корзин [из пальмовых листьев] и щитов, корабельщики, рыбаки, охотники за зверями и птицами и ткачи. Представители тех четырех каст ни в одном городе не живут с ними вместе, и они ютятся в жилищах только поблизости от него, но вне его. Что же касается каст хадья, домба, чандала и бадхатава, то они никак не принимаются в расчет; они лишь выполняют презренные работы, вроде уборки сел и их обслуживания. Все они составляют одну касту, подобно детям блуда, отличаясь только по [выполняемой] работе. Рассказывают, будто они происходят от отца шудры и матери брахманки, от которых произошли вследствие прелюбодеяния, и потому они отвержены и унижены.

У каждого представителя любой касты есть обозначения и прозвища в соответствии с его деятельностью и образом жизни. Например, брахман - это обозначение [представителя высшей касты] вообще, когда он пребывает в своем доме за работой. Когда же он постоянно обслуживает один огонь, его называют иштин, если он обслуживает три огня, то он - агнихотрин, если он в то же время приносит жертвы огню, то он - дикшита. Точно так же обстоит с другими [кастами и профессиями], но только среди последних хадьи слывут самыми достойными, потому что они стоят выше всего нечистого; за ними следует каста доминов, так как они играют на лютне и увеселяют.

Члены сословий, стоящих ниже этих двух, воспитываются для совершения убийства и казней как рода занятий, и они берутся за это дело. Самая худшая каста - это бадхатавы, так как они не ограничиваются тем, что едят заведомую мертвечину, но идут и далее этого я едят собак и тому подобное.

Для совместной трапезы каждая из этих четырех каст располагается по отдельности и ни в одном ряду не могут находиться два человека, различных по касте. А если, например, в ряду брахманов находятся два человека, соперничающих друг с другом, и если их места называются близкими, их сидения отделяют друг от друга поставленной между ними доской или натянув одежду, или чем-нибудь другим, даже если между ними проводят черту, то они разделены. Поскольку употреблять остатки пищи запретно, то необходимо, чтобы пища подавалась каждому в отдельности; так как когда кто-нибудь из сотрапезников берет пищу из одной большой миски, то оставшееся при принятии пищи вторым после прекращения трапезы первого становится запретным остатком.

Таково положение четырех каст. Васудева, когда Арджуна спросил его о природе четырех каст и о том, какими качествами им следовало бы обладать, сказал:

"Брахман должен быть обилен умом, спокоен сердцем, правдив речью, проявляющим терпение, сдерживающим свои чувства, любящим справедливость, с очевидной чистоплотностью, готовым приступить к молитве, с обращенными к вере помыслами. Кшатрий должен быть наводящим ужас сердцам, смелым, гордым, острым на язык, щедрым, не обращающим внимания на бедствия, жаждущим облегчать трудности. Вайшья должен заниматься землепашеством, приобретением скота и торговлей. Шудра должен быть старательным в служении и подобострастии, стремясь снискать этим расположение каждого. И каждый из них, если будет твердо придерживаться своего обычая и привычки, достигнет блага в своем желании, если не сделает упущения в служении Богу, не будет забывать восхваления Его в величайших Его делах. Если же он перейдет от положенного ему к тому, что надлежит другой касте, и даже если эта каста будет вышестоящей, то он свершит грех тем, что переступит дозволенные границы в деле".

Он также сказал Арджуне, ободряя его на сражение против врага: "Ты разве не знаешь, о обладатель широкого размаха рук, что ты кшатрий и твой род сотворен, чтобы быть смелым и отважным, мало обращать внимания на превратности дней, не позволять душе предаваться заботам, ибо воздаяние достигается лишь посредством всего этого. Если кшатрий одержит победу, то для власти и богатства, если погибнет, то для рая и милости. Вслед за обнаруженными тобой жалостью к врагу и скорбью о гибели этого войска распространится известие о твоей трусости и малодушии, исчезнет слава о твоей принадлежности к могущественным и мужественным храбрецам, ты падешь в их глазах, а твое имя выпадет из их числа. Я не знаю наказания более сильного, чем такое положение. Ведь лучше умереть, чем предстать перед последствиями позора. Если Бог повелел тебе и определил твою касту к войне и создал тебя для нее, так подчинись Его приказу и исполни Его волю с решимостью, очищенной от страстей, чтобы твое дело принадлежало Ему".

Индийцы расходятся в мнениях о том, какие из этих каст способны к достижению спасения. Одни из них говорят, что его достигнут только брахманы и кшатрии, потому что другие не могут изучать Веды; а по мнению настоящих мыслителей из них, спасение равно доступно всем кастам и всему роду человеческому, если оказывается у них совершенное намерение. Это [мнение] основано на словах Вьясы: "Познай двадцать пять [вещей] точным знанием и тогда можешь принять какую хочешь религию - ты неизбежно обретешь спасение".

Это основано также на происхождении Васудевы из рода шудры и его словах, [обращенных к] Арджуне: "Бог распределяет вознаграждение не обижая никого и беспристрастно. Он считает добро за зло, если, совершая его, забывают Его, и зло за добро, если при содеянии его помнят о Нем и не забывают Его, даже если делающий это будет вайшья, шудра или женщина, не говоря уже о том, что это будет брахман или кшатрий".

ГЛАВА X - ОБ ИСТОЧНИКЕ РЕЛИГИОЗНЫХ И СВЕТСКИХ ЗАКОНОВ ИНДИЙЦЕВ, О ПРОРОКАХ И О ВОЗМОЖНОСТИ ОТМЕНЫ ОТДЕЛЬНЫХ ЗАКОНОВ
Греки получали религиозные и гражданские законы от своих мудрецов, таких, как Солон, Дракон, Пифагор, Минос и им подобные, которые были призваны для этого дела и якобы пользовались божественной помощью. Точно так же поступали и их цари; например, Мианос, когда он получил власть над морскими островами и критянами,- это было примерно лет через двести после Моисея,- установил для них законы, выдавая их за полученные им от Зевса. Около того же времени издал законы и Минос.
 
Во времена Дария Первого, правившего после Кира, римляне отправили послов к афинянам и получили от них законы в двенадцати книгах. Эти законы оставались у них до правления Помпилия, который взялся за составление [новых] законов для них. Он установил двенадцать месяцев в году вместо бывших у них до той поры десяти. О принудительном введении им законов среди римлян свидетельствует то, что он установил у них в качестве средств обмена взамен серебра глиняную посуду и шкуры - это было, видимо, следствием его гнева против непокорных.

В первой главе "Книги законов" Платона чужестранец из жителей Афин говорит: "Кто, по твоему мнению, первоначально установил для вас законы? Был это кто-нибудь из ангелов или из людей?" Человек из Кносса отвечает: "Он был из ангелов. Что же касается нас, то поистине законодателем был Зевс, а что до лакедемонян, то они утверждают, что у них законы установил Аполлон".

Затем он говорит в той же главе: "Составитель законов, если он от Бога, при составлении их должен поставить себе целью достижение величайших добродетелей и высшей степени справедливости".

Он описал законы жителей Крита следующим образом: они дают полное счастье тому, кто правильно ими пользуется, поскольку при их помощи можно получить все человеческие блага, связанные с благами божественными.
Этот афинянин говорит во второй главе той же книги: "Когда боги сжалились над родом человеческим, созданным для [утомительных] трудов, они ввели для людей празднества в честь богов и муз, в честь Аполлона - владыки муз и Диониса, давшего людям вино как лекарство от горечи старости, чтобы старые снова могли становиться молодыми, когда забывается горе и душа переходит из угнетенного состояния в бодрое".

Далее он еще говорит: "Они через откровения научили людей движениям танца и равномерному ритму в качестве вознаграждения за утомительные труды, чтобы привыкли они к общению с ними в празднике и веселии. Поэтому один из видов музыки называют прославлениями, намекая на молитвы богам".
Вот таково было положение греков. Точно так же обстоит дело с индийцами, так как они полагают, что их религиозный закон и его отдельные предписания исходят от риши - мудрецов, столпов их религии, а не от пророка, то есть Нараяны, который принимает какой-нибудь человеческий облик, когда приходит в этот мир. Однако он приходит только для того, чтобы пресечь какое-нибудь зло, угрожающее миру, или чтобы исправить уже случившееся.

Ни одно из предписаний закона не допускает никакой замены, ими надлежит пользоваться в том виде, в каком их находят. По этой причине случилось так, что индийцы обходятся без пророков там, где дело касается религиозного закона и поклонения, хотя в делах тварей иногда случается в них нужда.

Что касается отмены законов, то, по их воззрениям, она как будто не невозможна, так как они утверждают, что многие вещи были дозволены до прихода Васудевы, а потом стали запретными, например мясо коровы. Происходит это вследствие изменения человеческой природы и бессилия людей нести [все] бремя обязанностей. Подобные изменения произошли в законах, касающихся брака и родства. Некогда в прошлом происхождение считалось по одному из трех способов:

Первый способ: от чресел отца, [который зачал ребенка] во чреве [своей] законной жены, как это [считается] и ныне у нас и у индийцев.

Второй [способ]: от чресел зятя, [который зачал ребенка] во чреве выданной за него дочери; если [при браке] обусловливалось, что ребенок будет принадлежать ее отцу, то ребенок дочери считался тогда принадлежащим деду, который ставил условие, а не оплодотворившему отцу.

Третий [способ]: от чресел постороннего [семье] во чреве замужней женщины; поскольку почва принадлежала мужу, дети той женщины считались принадлежащими ее мужу, если оплодотворение совершалось с его согласия.

Именно согласно последнему способу Панду считался сыном Шантану. Дело в том, что из-за проклятия некоего отшельника с этим царем случилось что-то, препятствовавшее ему сближаться с его женами в то время, когда у него еще не было детей. Тогда он просил Вьясу, сына Парашары, чтобы он произвел ему сына от его жен, который остался бы после него. Шантану послал к нему одну из своих жен, однако она испугалась его, когда вошла к нему, и [вся] затрепетала, а потому, в соответствии с тогдашним своим состоянием, она понесла от него болезненно желтого ребенка. Затем он послал к нему вторую жену], но она застыдилась его и укрылась своим покрывалом и поэтому родила Дхритараштру слепым и хилым. Потом он отправил третью [жену], наказав ей отбросить страх и стыд, и она вошла к нему смеющаяся и радостная и понесла красавца, подобного луне, который превзошел [всех] людей дерзостью шуток и удальством.

У четырех сыновей Панду была одна общая жена, которая оставалась у каждого из них по месяцу. Более того, в книгах индийцев рассказывается, что отшельник Парашара однажды сел на корабль, на котором находилась также дочь владельца корабля. Он полюбил ее и старался соблазнить ее, так что она не устояла и смягчилась, однако на берегу не было никакого укрытия от взоров [посторонних]. В тот же миг там выросло тамарисковое дерево для обеспечения их дела. Тогда он совокупился с ней позади тамарискового дерева, и она понесла от него своего славного сына Вьясу.

Все это теперь отменено, упразднено, и потому из их сказаний представляется, как будто отмена законов [вообще] возможна. Что касается этих непристойных форм брака, то они встречаются и ныне, встречались также в минувшие времена язычества [у арабов]. Действительно, обитатели гор, простирающихся от области Панчхир до окраин Кашмира, считают обязательным [законом] совместный брак нескольких братьев с одной женщиной.

Брак у арабов в эпоху их язычества был нескольких видов:

Один вид - это когда араб приказывал своей жене, чтобы она послала просить кого-нибудь, чтобы он вступил с ней в половую связь. Затем он воздерживался от нее в дни ее беременности, желая иметь благородного потомка. Это соответствует третьему виду брака у индийцев.

Второй вид - это когда один араб говорил другому: "Уступи мне свою жену и я уступлю тебе свою", - и они совершали обмен [женами].

Третий вид - это когда несколько человек жили с одной женой. Когда она сложит [свое бремя], она указывала отца ребенка, а если она не знала, кто он, это узнавали гадатели по чертам лица.

Четвертый вид - [так называемый] никах ал-макт [ненавистный брак], когда женились на вдове отца или сына. Дитя от такого брака называется дайзан.

Этот вид мало отличается от иудейского брака, так как у иудеев положено, чтобы человек женился на жене своего брата, если тот умер, не оставив потомства: он продолжает род своего покойного брата, и его отпрыски считаются происходящими не от него, а от брата. Это делается для того, чтобы память об умершем не исчезла со света. Поступающего таким образом на еврейском языке называют йабхам.

Такой же [брак существовал] у огнепоклонников. Действительно, в книге "Таусар" великий хербед говорит Парашваргир-шаху в ответ на его ложные обвинения против Ардашира, сына Бабака: "Дело замещения у персов, когда человек умирает, не оставив мужского потомства, бывает таково: люди рассматривают и, если у него была жена, выдают ее замуж за его ближайшего родственника от его имени; если у него не было жены, выдают замуж его дочь или его близкую родственницу, а если не найдется таковой, из привязанности к роду, сватают на средства умершего [какую-нибудь женщину за его родственника], и ребенок от такого брака считается ребенком покойного. Тот, кто пренебрегает этим обычаем и не исполняет его, убивает бесчисленное количество душ, потому что он прерывает род покойного и память о нем до скончания веков".

Все это я рассказал, чтобы при помощи противоположного стало известно, как прекрасна истинная религия, чтобы все отличающееся от нее при сравнении представилось бы еще более отвратительным.

ГЛАВА XI - О НАЧАЛЕ ПОКЛОНЕНИЯ ИДОЛАМ И О ТОМ, КАКОВЫ ЭТИ ИДОЛЫ Известно, что от природы нрав простых людей склонен к чувственному и избегает разумного, которое понимают только ученые; последние, как известно, во всякое время и в любом месте малочисленны. И поскольку простолюдины удовлетворяются образным представлением, последователи многих религий отклонились [от правильного пути] к созданию образов в [своих] книгах и святилищах, подобно иудеям, христианам и в особенности манихеям. Достаточным свидетельством в пользу сказанного мною является то, что если показать изображение Пророка - да благословит его Аллах! - или Мекки вместе с Кабой простому человеку или женщине, результаты крайней радости обнаружатся в таких проявлениях: он [или она] примется целовать [изображение], посыпать [себе] обе щеки прахом, [сам] повергаться в прах, как будто лицезрел он самый предмет изображения и исполнил тем самым обряды большого и малого паломничества.

В этом кроется причина, побуждающая к созиданию идолов во имя почитаемых лиц из [числа] пророков, мудрецов и ангелов, чтобы идолы стояли, напоминая о них, когда они отсутствуют или умерли, и навсегда сохраняя в сердцах [людей] почтительность к тем, кто ушел: так что протекает много времени после [ухода] создателей идолов, проходят поколения и века, предаются забвению причины и повод их [создания], и поклонение идолам становится обычаем и общеобязательным установлением. Затем в этом деле принимают участие законодатели и, учитывая, как глубоко укоренилось почитание идолов среди темной массы, вменяют это ей в обязанность. Такого рода сведения передают о тех, кто жил в эпоху, предшествовавшую Всемирному потопу и после него; рассказывают даже, будто все люди до явления посланников [божьих] составляли одну [религиозную] общину, которая поклонялась идолам.

Что касается последователей Пятикнижия [Торы], то они указывают как начало той эпохи [то есть идолопоклонства] дни Саруга, прадеда Авраама. А римляне утверждают, что Ромул и Рем, два брата из страны франков, став царями, построили [город] Рим. Затем Ромул убил своего брата, и после этого потрясения и войны непрерывно следовали одно за другим, пока Ромул не смирился. Тогда ему приснилось, что покой восстановится лишь после того, как он посадит своего брата на трон. Велел он тогда изготовить его изображение из золота и посадил его возле себя, и он обычно говорил: "Мы приказали то-то и то-то". С тех пор такая форма обращения [к поданным] стала обычаем царей. Смуты прекратились, и он устроил празднество и игры, чтобы отвлечь внимание тех, кто затаил против него злобу за [убийство] брата. Еще воздвиг он четыре изображения [в честь] солнца на четырех лошадях: зеленое для земли, голубое для воды, красное для огня и белое для воздуха. Эти изображения до сих пор остались стоять в Риме.

Поскольку мы ведем рассказ о воззрениях индийцев, то мы изложим их небылицы по этому вопросу, после того как сделаем оговорку, что они исходят от простого люда. Что же касается тех, кто ступил на путь освобождения или изучал методы диалектики и [умозрительного] богословия и стремился к достижению истины, называемому у них сара, то они отстраняются от поклонения кому бы то ни было, кроме Бога всевышнего, не говоря уже о поклонении сделанному [человеком] изображению божества. К повествованиям такого рода относится то, что рассказывает Шаунака царю Парикше:

В давно минувшие времена жил-был царь по имени Амбариша, который получил царство, соответствовавшее его желанию. Однако он не пожелал его и, отказавшись от [тленного] мира, целиком надолго предался делу поклонения и прославления [бога]. Наконец тот, кому он поклонялся, явился ему в образе Индры, главы ангелов, верхом на слоне и сказал ему: "Проси, что тебе угодно, и я дам тебе это".

Царь ответил ему: "Я радуюсь лицезрению тебя и благодарю за щедро дарованные тобою добро и помощь, однако я прошу не у тебя, а у того, кто создал тебя".

Индра сказал: "Цель поклонения - хорошее вознаграждение за него, получай же предметы своих желаний от того, у кого ты ранее находил их, и не будь слишком разборчив, говоря: "Не от тебя, a от ДРУГОГО"".

Царь ответил: "Что касается мира сего, то он мне уже достался, но я отвернулся от всего, что в нем есть. Своим поклонением я стремлюсь не к тебе, а лишь лицезреть Господа моего. Как же буду я просить у тебя удовлетворения моей нужды?".

Индра отвечал: «Весь мир и все живое на свете подчиняются мне. Кто ты такой, чтобы противиться мне?».

Царь ответил: «Я также слушаюсь и подчиняюсь, но только я поклоняюсь тому, у кого ты получил эту силу; он - господин всего сущего, тот, который сохранил тебя от губительного зла двух царей, Бали и Хираньякши5. Так предоставь меня тому, что я предпочел, и уходи от меня с миром».

Индра сказал: «Если ты, отвергая все, будешь только противиться мне, я убью тебя и уничтожу».

Царь ответил: «Говорят, что добро есть предмет зависти, а зло противоположно ему. Тому, кто отрекся' от мира, завидуют ангелы, и поэтому они не преминут [постараться] сбить его с пути. Я из числа тех, кто отвернулся от мира и обратился к поклонению, и не оставлю его, пока я жив. Я не знаю за собой || греха, за который заслуживаю я, 5' чтобы ты убил меня. Если ты сделаешь это без всякой вины с моей стороны - дело твое, как тебе угодно.

При том, что если помыслы мои принадлежат исключительно Богу и ничто не примешивается к моему несомненному знанию [о Нем], ты не сможешь ничем повредить мне. Достаточно с меня того, что ты отвлек меня от поклонения [Богу], и [теперь] я возвращаюсь к нему».

Когда царь приступил к поклонению, Господь явился ему в образе человека цвета серого лотоса, в желтом одеянии, восседая на птице, называемой Гаруда, держа в одной руке из своих четырех рук шанк-ху, то есть раковину, в которую дуют, сидя верхом на слонах, во второй [руке] - чакру, а это - круглое, острое, охватывающее оружие, которое рассекает поражаемую цель, когда его бросают; в третьей [руке] - амулет, а в четвертой - падму, а это - красный лотос. Когда царь увидел его, затрепетал он весь от благоговейного страха, пал ниц и многократно воздал хвалу. Бог рассеял его страх и возвестил ему, что он получит все, что он желал. Царь сказал: «Я имел раньше царство, которого никто у меня не оспаривал; у меня было такое положение, которого не возмущали ни печаль, ни болезнь. Было так, будто обладал я целым миром.

Но затем я отрекся от всего этого, " когда убедился, что добро мира сего при внимательном рассмотрении есть зло впоследствии. Я ничего не хочу, кроме того, что обрел я теперь. После этого желаю я лишь избавиться от этих уз».

Господь сказал: «Достигнешь ты этого путем отречения от мира, через одиночество, прибегая к размышлению и подчиняя себе свои чувства».

Царь сказал: «Предположим, что я смогу сделать это по причине той милости, которой удостоился я, но как же смогут сделать это другие? Ведь человеку необходимо есть и одеваться, а это связывает его с миром; есть ли какой-нибудь иной путь?".

Господь ответил: "Займись своим царством и миром сим умеренным и наилучшим образом; обращай свои помыслы ко мне в то время, когда ты занят возделыванием и заселением мира, защитой его обитателей и раздачей милостыни, но также и при любых деяниях твоих. Если же тебя одолеет забывчивость человеческая, ты сделай изображение, подобное тому образу, в котором ты видел меня; приноси ему в жертву благовония и цветы и сделай его памятью обо мне, чтобы ты не забывал меня, так что если ты занят, то памятью обо мне, если ты говоришь, говори во имя мое, если ты свершаешь что-нибудь, свершай ради меня".

Царь сказал: "Я узнал общие предписания, почти же меня разъяснениями и подробностями".

Господь ответил: "Это я уже сделал, я внушил твоему судье Васиштхе все, что необходимо, поэтому полагайся во всех вопросах на него". Затем это видение исчезло из виду. Царь вернулся в свое местопребывание и сделал то, что ему было велено.

Индийцы говорят, что с тех пор стали делать идолов: одних - с четырьмя руками, как мы описали, других - с двумя руками, в зависимости от рассказа и описания, смотря по тому, кто изображается. Индийцы рассказывают также, что у Брахмы был сын по имени Нарада, который не помышлял ни о чем ином, кроме как о созерцании Господа. У него было обыкновение брать с собой посох, когда он бродил. Бросая посох, Нарада превращал его в змею и совершал с его помощью чудеса. Он никогда с ним не расставался. Как-то, будучи погружен в размышления о предмете своих надежд, он увидал вдали какой-то свет. Он направился к нему и услыхал, как его окликнули со стороны света: "То, что ты просишь и желаешь, не может осуществиться. Ты не можешь видеть меня иначе, чем таким образом". Он взглянул, и вдруг - перед ним фигура из света, наподобие человеческих фигур. С той поры стали воздвигать кумиры в виде изображений. К числу знаменитых идолов относится идол в Мултане, [воздвигнутый] в честь солнца и потому называемый Адитья. Он был из дерева и покрыт красным сафьяном; в глазах его было два красных яхонта. Утверждают, будто сделан он в ближайшую крита-югу. Предположим, что это было в конце той эпохи, значит с тех пор прошло 216432 года. Когда Мухаммад ибн ал-Касим ибн ал-Мунаббих завоевал Мултан, он стал разузнавать причину его процветания и скопления в нем богатств и обнаружил, что она заключена в том идоле, ибо туда устремлялись и совершали паломничество отовсюду. Поэтому он счел за благо оставить его, как он был, после того как повесил ему на шею кусок коровьего мяса в знак своего пренебрежения к нему, и построил там соборную мечеть. А когда карматы овладели Мултаном, завоеватель Джалам ибн Шайбан разбил тот идол [на куски] и перебил его жрецов. Его капище, а это был дворец, построенный на возвышенном месте из обожженных кирпичей, он превратил в соборную мечеть вместо старой соборной мечети, закрыв последнюю из ненависти ко всему, что было сделано в дни [правления] Омейядов. Когда эмир Махмуд - да помилует его Аллах! - уничтожил их власть над теми областями, он восстановил пятничную молитву в старой мечети и оставил эту вторую в пренебрежении. Теперь на том месте только ток, где вяжут хенну.

Если мы отбросим из указанного количества лет сотни и меньшие числа [то есть 432] по той причине, что время появления карматов предшествовало нашим дням, хотя это составит всего около ста лет, остается 216000 лет для промежутка времени между концом крита-юги и приблизительно началом эры хиджры. Как же кусок дерева мог сохраняться столько времени при влажности воздуха и почвы в этом месте? Впрочем, Аллах лучше знает!

Город Танешар [весьма] почитаем у индийцев. Его идол назывался Чакрасвамин, то есть обладатель чакры,- вида оружия, который мы [выше] описали. Он [сделан] из бронзы и по размерам близок к величине человека. В настоящее время он брошен на площади в Газне вместе с Главой Соманатха, который представляет изображение половых органов Махадевы; это изображение называется линга. Рассказ о Соманатхе последует в своем месте. Что касается Чакрасвамина, то говорят, будто он сделан в дни Бхараты как память о тех войнах.

Во Внутреннем Кашмире, в двух или трех днях пути от столицы по направлению к горам Болор, есть капище идола из дерева, называемого шарада, очень почитаемое и посещаемое [паломниками].

Теперь мы приведем целую главу из книги "Самхита" о сооружении идолов; она поможет ознакомлению с предметом, о котором мы ведем речь.

Варахамихира говорит: "Если делают статую Рамы, сына Дашаратхи, или Бали, сына Вирочаны, то высоту делай в сто двадцать вершков из вершков идоловых, а если [статуи] других богов, то - меньше на одну десятую этого, то есть в сто восемь вершков.

Идола Вишну делай с восемью, четырьмя или двумя руками, а с левой стороны под грудью помести изображение женщины Шри. Если ты делаешь его с восемью руками, то в одной правой руке сделай меч, а в другой - золотую или железную палицу, в третьей - стрелу, а четвертую сделай как бы черпающей воду; левые руки сделай держащими щит, лук, чакру и раковину.

Если ты делаешь его с четырьмя руками, то отбрось лук и стрелу, меч и щит.

Если же ты делаешь его с двумя руками, то пусть правая рука будет [как бы] черпающей воду, а в левой - раковина.

Если ты делаешь изображение Баладевы, брата Нараяны, укрась его уши серьгами и придай ему хмельные глаза.

Если ты делаешь оба изображения, [Нараяны и Баладевы], то присоедини к ним сестру их Бхагавати, держащую левую руку на бедре, чуть отстраненной от бока, а в правой руке - лотос.

Если ты делаешь ее с четырьмя руками, то одну правую руку [сделай] с четками, а ладонь второй - черпающей воду; в левых руках - книгу и лотос.

Если же ты делаешь ее с восемью руками, то [сделай] в левых руках камандалу, а это - горшок, лотос, лук и книгу, а в правых руках - четки, зеркало, стрелу и ладонь, черпающую воду.

Если [ты делаешь] изображение Самбы, сына Вишну, то в правой руке его сделай только палицу. Если это изображение Прадьюмны, сына Вишну, то вложи в правую его руку стрелу, а в левую - лук. Если ты делаешь их жен, то вложи в их правые руки мечи, а в левые - щиты.

Идол Брахмы имеет четыре лица, [обращенных] на четыре стороны, и [сидит] он на лотосе, и в руке его горшок.

Идол Сканды, сына Махадевы, - мальчик верхом на павлине, держащий в руке шакти, а это [оружие] вроде обоюдоострого меча с рукоятью посредине, похожей на пестик ступки.

Идол Индры держит в руке оружие из алмаза, называемое ваджра. Оно напоминает своей рукоятью шакти, однако с каждой его стороны по два меча, которые соединяются у рукояти. На лбу его сделай третий глаз и посади его верхом на белого слона с четырьмя клыками.

Точно так же сделай, третий глаз сверху на лбу идола Махадевы, а на голове его - полумесяц, и в руку его [вложи] оружие, называемое шула и похожее на палицу, [но] с тремя разветвлениями, и меч. А левая рука его пусть держит его жену Гаури, дочь Химаванта, которую он прижимает сбоку к груди своей.

Что же касается идола Джины, а это Будда, то употреби все старания, чтобы его лицо и члены сделать красивыми, и сделай линии его ладони и ступни ног наподобие лотоса, [изобрази его] сидящим на лотосе, с седыми волосами, приветливым, как будто он отец [всех] тварей.

Если ты делаешь Арханта, а это форма другого тела Будды, то делай его обнаженным юношей с красивым лицом, с руками, доходящими до колен; а изображение Шри, [его] жены, [помести] под его грудью слева.

Идола Реванты, сына Солнца, [сделай] едущим на коне, подобно охотнику, а идола Ямы, ангела смерти, [верхом] на буйволе-самце и держащим в руке палицу.

Идола Куберы, хранителя сокровищ, [изобрази] увенчанным короной, с крупным телом и широкими боками, верхом на человеке.

Идола Солнца [сделай] с красным лицом, подобным сердцевине красного лотоса, сияющим, как драгоценный камень, с выступающими членами, с ушами, украшенными серьгами, с шеей, украшенной ожерельем из жемчуга и свисающим на его грудь, увенчанным короной с зубцами, с двумя лотосами в руках, облаченным в одежды жителей севера, свисающие до лодыжек.

Если ты делаешь изображение Семерых Матерей, то объедини их вместе: [сделай] Брахмани с четырьмя лицами, [обращенными] на четыре стороны; Каумари - с шестью лицами; Вайшнави - с четырьмя руками; Варахи - с головой свиньи на человеческом туловище; Индрани - с множеством глаз и палицей в руке; Бхагавати - сидящей, как обычно [сидят], Чамунду - безобразной, с торчащими клыками и запавшим животом. Затем присоедини к ним двух сыновей Махадевы: Кднетрапалу, [изображенного] с взъерошенными волосами, угрюмым лицом и безобразной фигурой, а Винаяку - с головой слона на человеческом туловище, с четырьмя руками, как было описано выше".

Перед всеми этими идолами забивают кутарами овец и буйволов, чтобы они питались их кровью. Все идолы имеют размеры, измеряемые длиной их пальцев, определенные для каждого члена [тела], хотя иногда бывают несогласия относительно [размеров] некоторых членов. Если мастер соблюдает эти размеры, нисколько не уменьшая и не увеличивая их, он удаляется от греха и обезопасивает себя от того, что изображенное им божество причинит ему какую-либо неприятность. "Если он сделает идола размером в один локоть, а трен его - в два локтя, он достигнет здоровья и благосостояния; если он сделает его больше, чем в два локтя, он будет хвалим.

Но он должен знать наперед, что если делать идола чрезмерно большим, в особенности идола Солнца, это повредит правителю, преуменьшение же его размеров повредит сделавшему его мастеру. Если сделать его с маленьким животом, это повлечет за собой голод в той стороне, а если сделать его совсем тонким, это губит имущество.

Если рука мастера сорвется и он нанесет идолу рану, на его собственном теле также откроется рана, от которой он умрет.

Если он сделает упущение в симметричности, так что одно плечо идола окажется выше другого, то погибнет его жена.

Если он повернет его глаза кверху, то ослепнет на всю жизнь, а если [повернет] книзу, то умножатся его заботы и печали.

Если идол изваян из какого-нибудь драгоценного камня, это лучше, чем из дерева, а из дерева - лучше, чем из глины. Ибо благодеяния идола из драгоценного камня распространяются на [всех] мужчин и женщин государства. Идол из золота принесет могущество тому, кто воздвиг его, идол из серебра принесет славу, идол из бронзы принесет ему увеличение власти, идол из камня принесет приобретение земельных владений".

Идол почитается по его основателю, а не по материалу, из которого он сделан.

Мы уже упоминали, что идол в Мултане был из дерева; точно так же линга, которую воздвиг Рама по окончании войны против злых духов, была из песка, собранного в кучу им самим; но она тотчас превратилась в камень вследствие того, что благоприятный момент [по сочетаниям звезд] для воздвижения идола пришелся раньше, чем мастера закончили обтесывание каменного идола, который Рама ранее приказал сделать. Что касается постройки храма и колоннады с навесом вокруг него, рубки деревьев четырех видов, определения [по звездам] времени для воздвижения идола, учреждения положенных обрядов, то это - дело длинное и скучное. Кроме того, он приказал, чтобы к идолу приставили слуг и жрецов из различных сословий. "К идолу Вишну [приставляется] сословие бхагаватов, к идолу Солнца - сословие мага, то есть маги, к идолу Махадевы - сословие святых, а это отшельники, которые отпускают длинные волосы, покрывают свою кожу пеплом, навешивают [на себя] кости своих мертвецов и плавают в болотах. К Хашт Матарьяна [Восьми Матерям]- брахманы, к Будде - буддийские монахи [шаманийа], к Арханту - сословие нагна. В общем, к каждому идолу приставляются люди, которые его изобразили, потому что они лучше всего знают, как ему служить".

Цель нашего рассказа обо всей этой бессмыслице заключается в том, чтобы можно было узнать идола по его описанию, когда его видят, и убедиться в правдивости наших слов о том, что эти идолы воздвигнуты для толпы, находящейся на низших ступенях и ограниченной в своих знаниях: ведь никогда не делали идолов в честь того, кто возвышается над материей, не говоря уже о Боге всевышнем; а также в том, чтобы знали, как чернь порабощается посредством различных приукрашиваний. И об этом говорится в книге "Гита": "Многие люди стремятся приблизиться ко мне в своих исканиях посредством [чего-то], отличного от меня; они стремятся снискать [мое] благоволение милостыней, воздаянием хвалы и молитвой кому-то, кроме меня. Все же я укрепляю их и помогаю им во всех этих делах и доставляю их к желанному, потому что я могу обходиться без них".

В этой же книге Васудева говорит Арджуне: "Ты разве не видишь, что большинство желающих чего-нибудь принимаются за приношение жертв и служение различным видам духовных существ, Солнцу, Луне и прочим светилам? А если Бог не обманывает их надежд, поскольку Он не нуждается в них, и дает больше, чем они просили, если Он ниспосылает это от лица того, к кому они обращались, то они продолжают поклоняться тем, к кому они обращались, вследствие недостатка их знаний о Нем, в то время как Он исполняет их нужды через такое посредничество. Однако то, что достигается через [корыстное] желание и посредничество, непродолжительно, потому что оно [дается] лишь по мере заслуг. Продолжительно лишь то, что получено только от Бога, когда людей поражает старость, смерть и рождение".

Вот что говорит Васудева. А у этих невежественных людей, когда они сталкиваются с удачей, случайной или отвечающей [их] намерению, да если еще к ней присоединяются какие-нибудь заранее согласованные уловки жрецов, укрепляются темные заблуждения, но не их разум. Они поспешно бросаются к тем образам [идолов] и наносят вред своим образам [то есть телам], проливая свою кровь и уродуя себя перед ними.

Греки в древности считали идолов посредниками между собой и первопричиной и поклонялись им под именами звезд и высших субстанций, потому что они описывают первопричину не положительными атрибутами, а только отрицая их противоположности, полагая, что она выше [человеческих] качеств, свободна от них. Как же поэтому возможно обращать к ней поклонение!

Когда арабы привезли идолов из Сирии в свою страну, они также поклонялись им, надеясь на то, что они помогут им приблизиться к Богу.

Платон в четвертой главе "Книги законов" говорит следующее: "Тот, кто воздал полные почести [богам], обязан позаботиться о тайне богов и сакинат и не ставить особых идолов выше богов предков; а затем воздавать почести родителям при их жизни по мере своих возможностей является величайшей обязанностью".

Под "тайной" Платон понимает особого рода прославление. Это слово в большом ходу среди харранских сабиев, дуалистов-манихеев и индийских богословов.

Гален говорит в книге "Нравы души": "Во времена кесаря Коммода, а это около пятисотого - пятьсот десятого года по эре Александра, два человека пришли к торговцу идолами и торговались с ним об идоле Гермеса. Один из них хотел поставить его в храме как память о Гермесе, а другой хотел поставить его на могиле как память о покойном. Они не сошлись на едином [назначении] покупки и тогда отложили дело на завтра. А той ночью торговцу идолами приснился сон, будто идол заговорил с ним и сказал ему: "О славный муж! Я - дело твоих рук. Благодаря твоей работе я обрел образ, который считается образом планеты: ведь [отныне] меня покинули признаки камня, по которым меня раньше называли камнем, и я стал известен как Меркурий. Теперь твоя воля сделать меня памятью либо о чем-то непреходящем, либо о том, что уже исчезло"".

У Аристотеля имеется трактат, содержащий ответ на некоторые вопросы брахманов, которые прислал ему Александр. В нем [сказано]: "Что касается ваших слов о том, что некоторые греки утверждают, будто идолы могут разговаривать и что они приносят им жертвы и почитают их одухотворенными, то обо всем этом нам ничего не известно, и мы не можем судить о том, о чем нет у нас никакого знания". Это свидетельствует о том, что он стоит гораздо выше тупого и темного люда, что он сам не занимается такими вещами. Ведь известно, что первоначальная причина этого бедствия [то есть идолопоклонства]" состоит в стремлении сохранить память [об умерших] и утешить [живых]. Затем оно разрослось так, что достигло степени отвратительного и пагубного [явления]. Му'авийа придерживался того же мнения о первоначальной причине в отношении идолов Сицилии. Когда она была завоевана во время летнего похода в пятьдесят третьем году и оттуда были доставлены золотые идолы, украшенные коронами и драгоценными камнями, он велел отослать их в Синд и продать тамошним царям. Он решил продать их по той цене, какую они стоили в динарах, не принимая во внимание страшное бедствие [идолопоклонства], рассуждая с точки зрения политики, а не религии.

ГЛАВА XII, ГДЕ РАССКАЗЫВАЕТСЯ О ВЕДАХ, ПУРАНАХ И РЕЛИГИОЗНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ИНДИЙЦЕВ Веда означает познание того, что не было известно. Это - речь, которую индийцы считают исходящей от Бога всевышнего, переданной через уста Брахмы. Брахманы читают Веды, не понимая их смысла, и точно так же обучаются им, перенимая один от другого. Далее, лишь немногие из них обучаются толкованию Вед, и еще меньше [число] тех, кто владеет их содержанием и разъяснением смысла настолько, чтобы рассматривать их умозрительно и вести по ним спор.
 
Брахманы обучают Ведам кшатриев, но кшатрии изучают Веды без права обучать им кого-либо, даже брахмана. Вайшье и шудре не разрешается слушать Веды, не говоря уже о том, чтобы произносить их и рецитировать их.

Если окажется, что кто-либо из них действительно занимался этим, брахманы ведут того к правителю, который наказывает его отрезанием языка.

Веды содержат предписания и запреты, разграниченные и подробные поощрения и устрашения, [положения] о вознаграждении и каре. Большая же часть их состоит из славословий и [наставлений относительно] жертвоприношений огню, разновидностей которых почти невозможно сосчитать из-за их обилия и трудности.

Они не считают дозволенным записывать Веды, так как их положено рецитировать на определенные распевы. Они избегают пользоваться пером, поскольку оно бессильно [точно передавать] и может добавить или опустить что-нибудь в написанном [тексте]. По этой причине они многократно утрачивали Веды. Индийцы утверждают, что в беседах Бога всевышнего с Брахмой о начале [всех вещей] содержится отрывок в передаче Шаунаки, полученный им от планеты Венеры:

"Ты забудешь Веды в то время, когда земля будет затоплена. Тогда они уйдут глубоко под землю, и никто не будет в состоянии извлечь их оттуда, кроме рыбы. Поэтому я пошлю рыбу, которая передаст их тебе, и пошлю кабана, чтобы он поднял землю своими клыками и вытащил ее из воды".
Индийцы утверждают также, что Веды стерлись вместе со всеми установлениями их религии и земной жизни, которые стерлись в ближайшую двапару, это - эпоха, о которой мы расскажем в подходящем месте; затем их возобновил Вьяса, сын Парашары.

В "Вишну-пуране" [сказано]: "В начале каждой из эпох манвантары возобновляются: владыка того периода, дети которого будут владеть всей землей; глава, который будет главенствовать во всем мире; ангелы, для которых люди будут приносить жертвы огню; и Большая Медведица, которая возобновит Веды, исчезающие в конце каждого периода".

По этой причине незадолго до нашего времени один из славных брахманов Васукра Кашмирский ревностно принялся за толкование Вед и передачу их через письмо. Он взял на себя тяжелый труд, от которого все другие воздерживались, опасаясь, что Веды будут забыты и тогда полностью исчезнут из памяти, потому что он видел, как помыслы людей становятся все порочнее и как мало у них рвения не только в свершении добра, но даже в свершении долга.

Индийцы утверждают еще, что в Ведах есть такие места, которые нельзя читать внутри жилых зданий, под страхом того, что это навлечет выкидыш у беременных женщин и [домашних] животных. Поэтому для чтения этих мест выходят в поле. Ни один стих не свободен от подобных предупреждений.
Мы уже говорили выше, что книги индийцев написаны в стихотворных размерах подобно урджузам. Большая их часть написана размером, называемым шлока. Причину этого мы объяснили выше. Гален также отдавал этому предпочтение и говорил в своей книге "Катаджанус": "Отдельные знаки для мер веса лекарств портятся при переписывании, а также портятся вследствие намеренной порчи завистников. Поэтому книги Дамократа о лекарствах заслуживают того, чтобы их предпочитали [другим] и чтобы они стали широкоизвестными и восхваляемыми, так как они написаны в стихах на греческом языке. [Если бы все книги были написаны таким образом,] это было бы прекрасно". Причина этого в том, что прозаический текст более подвержен порче, чем стихотворный.

Однако Веды написаны не этим распространенным размером, а другим размером. Некоторые индийцы говорят, что этот размер - чудо и никто не может написать им что-либо. Другие, более осведомленные индийцы утверждают, что они могли бы это сделать, но их удерживает уважение к Ведам.

Говорят, что Вьяса разделил Веды на четыре части, а это следующиe: Ригведа, Яджурведа, Самаведа и Атхарванаведа. У него было четыре шишьи, то есть ученики, каждого из которых он обучил одной части Вед или заставил выучить ее наизусть. Их имена в упомянутой последовательности частей Вед следующие: Пайла, Вайшампаяна, Джаймини, Суманту.

Каждая из четырех частей [Вед] рецитируется особым образом. Что касается первой, - а это Ригведа, - то она состоит из отдельных стихотворений неодинаковой величины, называемых ричами; по ним названа Ригведой, словно она есть совокупность ричов. В ней речь идет о жертвоприношениях огню; читается она тремя различными способами рецитации.

Первый способ - ровно, как обычно читают все то, что читают вслух. Второй - с остановками после каждого слова. Третий способ, - а это самый лучший, за который обещано обильное вознаграждение [на небе], - состоит в том, что читают маленький отрывок, отчетливо произнося слова; затем его повторяют, прибавив к нему немного нечитанного, затем повторяют этот добавочный отрывок отдельно и, прочитав его, прибавляют к нему новый отрывок, и так продолжается непрерывно. Таким образом к концу текст прочитывается дважды.

Яджурведа состоит из канд, а ее название образовано из этого слова и значит совокупность канд. Разница между ней и Ригведой в том, что ее можно читать как связный текст, а в отношении Ригведы это не допускается. В ней, как и в Ригведе, речь идет о действиях, связанных с огнем и жертвоприношениями.
Я слышал следующее объяснение причины того, почему Ригведа читается расчлененно, а не как связный текст.

Яджнавалкья находился у своего учителя, а у учителя был друг из брахманов, который хотел совершить путешествие. Поэтому он просил учителя послать кого-нибудь к нему домой, чтобы тот за время его отсутствия исполнял обряды над хомой, то есть его огнем, и оберегал его от потухания. Учитель стал посылать своих учеников в дом друга по очереди, и вот наступил черед Яджнавалкьи, который обладал красивой внешностью и был опрятно одет. Когда он принялся за дело, для которого был послан, в присутствии жены отсутствующего [хозяина], она не одобрила его наряда и Яджнавалкья догадался о скрытом ею [неодобрении]. Когда он кончил и почерпнул рукой воды, чтобы окропить ею голову той женщины, - а окропление водой у индийцев заменяет обычай плеваться после молитвы; плевание у них не одобряется и считается нечистым, - она сказала: "Окропи водой вот этот столб". Он так и сделал, и столб тотчас зазеленел. Потом женщина сожалела о своем опрометчивом поступке и, придя к учителю на второй день, стала просить его присылать к ней того, кто был прислан накануне. Однако Яджнавалкья отказался идти иначе, как в свой черед. Настойчивые требования учителя на него не подействовали, не обратил он внимания и на его гнев; он только ответил ему: "Отбери у меня назад все, чему ты меня научил". Как только он это сказал, он забыл все, что знал. Тогда он отправился к Солнцу и просил его, чтобы оно обучило его Ведам. Солнце ответило: "Как это возможно при том, что я постоянно передвигаюсь, а ты не в состоянии делать то же самое?" Тогда Яджнавалкья уцепился за колесницу Солнца и начал обучаться у него Ведам, но был вынужден прерывать чтение, потому что колесница качалась при движении.

Что же касается Самаведы, то в ней речь идет о жертвоприношениях, предписаниях и запретах. Ее читают нараспев на какой-нибудь мотив, как песню, и по этому признаку она названа, так как саман, значит "сладостное звучание речи". Причина того, что ее поют, следующая: когда Нараяна явился в образе Ваманы и пришел к царю Бали, он сделался брахманом и стал читать Самаведу на печальный мотив, чем развеселил царя; затем с ним приключилась известная история.

Атхарванаведа связана [с правилами сандхи]. Она написана не упомянутыми выше двумя размерами, а третьим, называемым бхара. Ее читают на особый лад с произношением в нос. Склонность людей к ней меньше, [чем к другим частям Вед]. В ней также речь идет о жертвоприношениях огню, [содержатся] предписания об умерших и о том, что с ними следует делать.

Что касается пуран, то слово пурана значит "первый, древний". Всего их восемнадцать. Большая их часть названа по именам животных, людей или ангелов, либо по той причине, что пураны содержат рассказы о них, либо потому, что в них речь каким-нибудь образом касается их, либо потому, что они состоят из ответов на обращенные к ним, [животным, людям или ангелам], вопросы. Пураны созданы людьми, называемыми риши. Вот их названия, как я их воспринял на слух из уст [людей]:
[1] Ади-пурана, то есть "первая";
[2] Матсья-пурана, то есть "рыба";
[3] Курма-пурана, то есть "черепаха";
[4] Вараха-пурана, то есть "кабан";
[5] Нарасимха-пурана, то есть "человеческое существо с головой льва";
[6] Вамана-пурана, то есть "человек со сморщенными и маленькими членами";
[7] Ваю-пурана, то есть "ветер";
[8] Нанда-пурана, а это - один из слуг Махадевы;
[9] Сканда-пурана, а это - сын Махадевы;
[10] Адитья-пурана и
[11] Сома-пурана, то есть два светила [Солнце и Луна];
[12] Самба-пурана, а это - сын Вишну;
[13] Брахманда-пурана, а это - "небеса";
[14] Маркандея-пурана, а это - Великий Риши;
[15] Таркшья-пурана, а это - птица Гаруда [ал-'анка'];
[16] Вишну-пурана, а это - Нараяна;
[17] Брахма-пурана, а это - природа, на которую возложено сохранение мира;
[18] Бхавишья-пурана, а это - рассказ о будущих вещах.
Из всех этих пуран я видел только отрывки из "Матсьи", "Адитьи" и "Ваю".
Мне прочитали из "Вишну-пураны" другой список пуран. Я привожу его здесь полностью, как и следует вообще поступать, когда речь идет о передаче преданий:
[1] Брахма;
[2] Падма, то есть "красный лотос";
[3] Вишну;
[4] Шива, то есть Махадева;
[5] Бхагавата, то есть Васудева;
[6] Нарада, то есть сын Брахмы;
[7] Маркандея;
[8] Агни, то есть "огонь";
[9] Бхавишья, то есть "будущее";
[10] Брахмавайварта, то есть "ветер";
[11] Линга, то есть "изображение половых органов Махадевы";
[12] Вараха;
[13] Сканда;
[14] Вамана;
[15] Курма;
[16] Матсья, то есть "рыба";
[17] Гаруда, то есть "птица, на которой ездит верхом Вишну";
[18] Брахманда.

Таковы названия пуран в "Вишну-пуране". Что касается книги "Смрити", то это извлечение из Вед о предписаниях и запретах. Ее составили двадцать сыновей Брахмы; вот их имена:
Апастамба Яджнавалкья
Парашара Атри
Шататапа Харита
Самварта Ликхита
Дакша  Шанкха
Васиштха Гаутама
Ангирас Брихаспати
Яма  Катьяяна
Вишну  Вьяса
Ману  Ушанас

У индийцев есть книги по их религиозному праву, по богословию, по аскетизму, о становлении богом и об освобождении от мира. Например, книга Гауды-отшельника, известная по его имени; [книга] "Санкхья" о предметах божественных, составленная Капилой; "Патанджала" об искании освобождения и единения души с объектом ее размышления; [книга] Капилы "Ньяябхаша" о Ведах и их толковании, о том, что Веды были созданы с различением в них предписаний, обязательных в известных случаях, и общеобязательных законов; [книга] "Миманса", составленная Джаймини, в которой рассматриваются те же вопросы; "Локаята", которую составил Юпитер [Брихаспати]; в ней идет речь о том, что при исследованиях надо полагаться только на чувственное восприятие; "Агастьямата", которую составил Канопус [Агастья]; в ней говорится, что при исследованиях следует полагаться вместе на чувственные восприятия и на предание; книга "Вишну-дхарма", дхарма значит "воздаяние", однако оно употребляется в значении религия, так что получается, будто эта книга [называется] "Религия Бога", под которым понимается Нараяна; книга учеников Вьясы, а именно Девалы, Шукры, Бхаргавы, Брихаспати, Яджнавалкьи и Ману. Книг [у индийцев] по различным отраслям наук очень много. Кто же сможет узнать все их вместе с их заглавиями, в особенности если он является чужестранцем среди индийцев? У них еще имеется книга, которую они почитают в таковой степени, что они решительно утверждают, будто все, что содержится в других книгах, непременно содержится и в ней, однако все, что содержится в ней, не содержится в других книгах. Называют ее "Бхаратa". Ее составил Вьяса, сын Парашары, во время великой войны между детьми Панду и детьми Куру. В заглавии книги также содержится указание на это время. Книга состоит из ста тысяч шлок в восемнадцати частях, каждая из которых называется парва.
Первая называется "Сабха-парва", то есть "местопребывание царя". Вторая - "Аранья", а это - уход в пустыню после вступления [в войну] детей Панду. Третья - "Вирата", а это - имя царя, в чьем царстве они жили, пока скрывались. Четвертая - "Удьога", а это - приготовление к сражению. Пятая - "Бхишма". Шестая - "Дрона" - брахман. Седьмая - "Карна, сын Солнца". Восьмая - "Шалья, брат Дурьодханы", а они - великие герои, каждый из которых брал та себя дело сражения после того, как другой был убит. Девятая - "Гада", а это - дубина. Десятая - "Сауптика", а это - убиение спящих, когда Ашваттхаман, сын Дроны, напал ночью на город Панчала и перебил его жителей.

Одиннадцатая - "Джалапраданика", это - черпание воды пригоршнями во имя мертвых, которое бывает после смывания скверны от приближения и прикосновения к мертвым. Двенадцатая - "Стри", а это - плач женщин по умершим. Тринадцатая - "Шанти", в двадцать четыре тысячи шлок, об удалении гнева из сердец; она состоит из четырех частей:
[1] "Раджадхармы", о воздаянии царям;
[2] "Данадхармы", о воздаянии за милостыню;
[3] "Ападдхармы", о воздаянии бедствующим и несчастным;
и [4] "Мокшадхармы", о воздаянии обретшим освобождение от мира.
Четырнадцатая - "Ашвамедха", а это - приношение в жертву коня, посланного вместе с войском странствовать по свету. Всенародно объявляют, что она принадлежит царю мира и что если кто несогласен, пусть выходит [драться]. Брахманы следуют за конем, чтобы совершить жертвоприношение огню там, где он оставит свой навоз. Пятнадцатая - "Маусала", а это - сражение Ядавов, племени Васудевы, друг против друга. Шестнадцатая - "Ашрамаваса", то есть "покидание родины". Семнадцатая - "Прастхана", а это - оставление царства в поисках спасения. Восемнадцатая - "Сваргарохана", а это - восхождение в рай.

За этими восемнадцатью частями следует еще одна часть, называемая "Хариванша-парва", содержащая предания о Васудеве.

В этой книге есть места, которые подобно загадкам допускают для [каждого] данного слова несколько различных толкований их смысла. Индийцы утверждают, будто причина этого заключается в следующем. Вьяса просил Брахму найти кого-нибудь, кто записал бы ему "Бхарату" под его диктовку. Тот поручил это дело своему сыну Винаяке - тому самому, которого изображают в виде идола с головой слона. Он поставил ему условие не прекращать писать. А Вьяса поставил ему условие писать только то, что он понимает. Поэтому Вьяса время от времени диктовал такие выражения, которые вынуждали записывающего задумываться над ними; благодаря этому диктующий мог отдыхать некоторое время.