 Князь Александр Иванович Одоевский (1802
- 1839), поэт. Родился 26 ноября (8 декабря н.с.)
в Петербурге в семье, принадлежавшей к старинному
роду удельных князей Черниговских, Рюриковичей. Принял
участие в выступлении на Сенатской площади за создание
объединённого Славянского государства. В оковах был
отправлен в Сибирь - сначала в Читинский острог, затем
в Петровский завод за Байкалом. Именно он от лица
всех ссыльных ответил стихами на слова пушкинского
послания В Сибирь - Струн вещих пламенные звуки до
слуха нашего дошли
А.И. Одоевский. Василько (2 часть 1-53)
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_253.htm
Александр Иванович Одоевский
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_400.htm
Александр Иванович Одоевский. Василько
http://az.lib.ru/o/odoewskij_a_i/text_0010.shtml
46 Клянитесь же и в третий раз! - Клянемся!
Внезапно дверь отверзлась; понеслись
Стремительно навстречу тучи дыма;
Сквозь облако вертеп, как смутный сон,
Открылся: семь кумиров, огнь пред ними;
Кругом богов кружилась цепь старух,
И вкруг нее, с веселостью безумной,
Цепь юных дев мелькала в пляске шумной.
47 Незримый хор при заклинаньях пел:
Перун ли в тучах на крылех Стрибога
Промчится, вслед по радуге сойдут
Велес, бог стад, Купала-плодоносец,
Колядо с миром. Ладо - бог любви,
А где любовь, там благ податель-Дажбог.
Но смолкнул хор. При входе двух гостей
Распались звенья пляшущих цепей.
Жрец
Добрые гости!
Хор
Добрые гости!
Ведьмы, русалки! Снова двойною
Цепью скачите. Вечно меняясь,
Юность и старость, лето-зима,
Пляшут, летят двойной вереницей
Вкруг неизменных, вечных богов.
Снова летите птицей за птицей,
Шумно кружась двойной вереницей.
Жрец Перунов
Кружитесь вкруг вечно-живого костра
И пойте вечное проклятье!
Низринут небесный в пучину Днепра-
Проклятье, вечное проклятье!
Все
Проклятье, вечное проклятье!
Незримый хор
Горят, гремят небесные проклятья.
Божественный в седую бездну пал,
Но верный Днепр приял его в объятья
И влажными устами лобызал
Главу, стопы его святые;
И перед тем, кто вержет гром,
Покорно волны вековые
Поникли трепетным челом.
Перунов жрец
Костер, разметанный врагами,
Пылает снова перед ним!
Пусть тушат хладными устами:
Священный огнь неугасим!
Все
Священный огнь неугасим!
Хор жрецов
Грудных младенцев, непричастных
Греху отцов,
Несите, ведьмы и русалки,
Пред лик богов!
Мы на костре сожжем начатки
От их волос,
Чтоб сын славян богам славянским
Во славу рос.
Три ведьмы
Мы змеею зашипели
И как вихорь понеслись:
С визгом в теремы влетели
И детей из колыбели
Мы схватили и взвились.
Все ведьмы
Цепки у ведьмы медвежие лапы
Легок наш конь, - помело,
Свищем и скачем, пока на востоке
Не рассвело.
Русалки
Неслышной стопою
Касаясь земли,
Мы руку с рукою
Как ветви сплели;
Мы песнь напевали
И в лунных лучах
Как тени мелькали
На Лысых горах.
Мы дев заманили
На песенный глас,
Вкруг липы водили,
И с каждой из нас
Смеясь, целовались
Они сквозь венок
И с нами сплетались
В русальный кружок.
Вот сходим. Как птицы,
Поем и летим,
Со смехом в светлицы
Порхнем к молодым,
То шопотом сладко
Над люлькой поем,
Поем и украдкой
Дитя унесем.
Верховный жрец
Святых постриг совершены обряды:
И семь славян богам посвящены,
Да будут их младенческие сны
Исполнены божественной отрады!
Пусть Ладо к ним в видении сойдет,
Пусть им внушит к богам благоговенье
И сладкое младенчества виденье
Глубоко в душу западет!
Хор жрецов
И пусть с колыбели сердце их дышит.
Любовью к богам славянских племен:
Пусть каждый младенец имя услышит,
Святейшее всех небесных имен!
Верховный жрец
Есть небеса над небесами,
Превыше молний и громов;
Есть звездный терем над звездами,
И ни единый из богов
Не преступал его порога:
Судьба - при имени святом
Во прах поникните челом -
Сама судьба есть мысль Белбога!
Все жрецы
Обряд свершен.
Верховный жрец
Теперь распадитесь
Все звенья цепей!
Два гостя, ступайте
Пред жертвенный огнь.
Вопрос ваш я знаю
И дам я ответ...
Русалки и ведьмы!
По дебрям, горам
Вы скачете ночью
Вкруг киевских стен.
Кто прибыл? Кто прибыл?
Русалки
На Рудице стан!
Ведьмы
На Рудице стан!
И чуждому богу
В шелковом шатре
Там молится витязь.
Верховный жрец
Тот бог не спасет!
Запекшейся крови
Возьмите от жертв,
Скачите вкруг стана,
Промчитесь грозой;
От крови, согретой
Дыханием уст,
Вы бросьте три капли
На витязя стан:
Там враг, там гонитель
Славянских богов.
Русалки и ведьмы,
По долам, по горам
Рассейтесь, несите
Погибель врагам.
48 Рассеялись. Один верховный жрец остался
Знать грядущее ли жаждешь -
Иди за мной! Давиду он сказал.
И путников сквозь ряд богов проводит.
В священный сумрак тихо сходит он.
Чуть светит луч от тлеющего жара;
В крови стоит пред ними Чернобог,
И черепы повержены у ног.
49 Верховный жрец на угли кинул жупел
И в синий пламень череп положил.
Он шопотом невнятным заклинанья
Над ним читал. Вот череп почернел,
И наконец опепелились кости;
Вот жрец на них перстом следит черты.
- Внимай, Давид, благоговейным слухом:
Успех тому, кто бодр и силен духом;
50 Кто чашу яда смело поднесет
И даст врагу испить ее до капли!
Тебе есть путь, но нет полу-пути.
От робкого и боги отлетают.
- На все готов! ответствовал Давид
В смятенья: я ручаюсь за начало;
Но что конец?.. Как низкие рабы,
Мы при конце зависим от судьбы.
51 - В свидетели приемлю Чернобога,
Давид! Черты по черепу легли
Во знаменье желанного успеха;
Но вспомни: не пришлец из чуждых стран,
Но бог родной тебе успех дарует,
Но бог славян, его ж отвергла Русь,
Затем, чтоб нам, питомцам бранной славы,
Бессильный грек, наш данник, дал уставы!
52 Признай, люби отеческих богов!
Клянись! Давид невольно поднял руку;
Но, как свинец, отяжелела длань
И на плечо боярина упала.
Туряк взглянул с усмешкой на него.
- Ужель тебя христьянский рай чарует?
Воскликнул жрец. Но там, средь чернецов,
Ты будешь сир и чужд своих отцов.
53 Закон христьян не доблесть, а смиренье;
Уже народ женоподобен стал,
И прежде всех сам древний князь Владимир.
Вот первый бич; еще иной грозит!
С зари восходят тучи...Обратитесь!
Уже кует оковы гневный бог
И превратит всю Русь с её князьями
В развалины, сцепленные бичами!
Два пастыря
Стада царя Адмета
Два пастыря пасли;
Вставали прежде света
И в поле вместе шли.
Один был юн и статен,
И песен дар имел;
Глас звучен был, приятен;
В очах, когда он пел,
Небесный огнь горел.
Другой внимал; невольно
Дослушав до конца,
С улыбкой недовольной
Глядел он на певца...1
Пленять я не умею
Напевов красотой;
Но песни - дар пустой!
Хоть слуха не лелею,
Не хуже я тебя! -
Шептал он про себя.
Раз шел он за стадами;
Товарищ не был с ним.
За синими горами
Алел тумана дым;
Рассыпалась денница:
Взомчалась колесница
На радостный восток,
И пламени поток -
Горящими стопами
Бесчисленных лучей -
Летел над облаками
Из пышущих коней.
Пастух, с благоговеньем
Колена преклоня,
Воззрел - и с изумленьем
На колеснице Дня
Узнал... Певца! Лучами
Увенчанный, стоял
И гордыми конями
С усмешкой управлял
1826, Петропавловская крепость
Примечания
1. Певец, о котором говорится в стихотворении, - Аполлон
(греч. миф.), покровитель искусств, бог света, отождествлявшийся
часто с богом солнца. По одному из мифов, Аполлон,
в наказание за убийство Циклопа (одноглазого великана),
девять лет служил пастухом у царя Адмета
Н.К. Рерих. Сожжение тьмы. 1934г.
http://ethics.narod.ru/galery/sancta.htm
Н.К. Рерих. Твердыня пламенная Высоки были
основы их Учений и мудро было применение в жизни.
Каждым прикосновением они выжигали часть тьмы. И ничего
не было разрушительного в их Учении...Ибо благословенная
Иерархия знает лишь положительное строительство. Идея
Духа Ведущего, идея Высокого Водительства проходит
через все века, ибо в ней заключен противовес тьме
гомункула. Вдохновляюще знать, что мы имеем не только
славные подвиги древних времен, но и в дни наших смятений
перед нами также встают блестящие примеры. Изучайте
без предрассудков историю человечества и вы увидите,
что во всех своих одеяниях гомункул одинаково ненавидит
Свет и прежде всего Иерархию Блага и Знания. Прикасаясь
к этой светоносной Иерархии, гомункул в смятении начинает
вслух бормотать свои скрытые формулы. Но всё, что
произнесено, уже не опасно. Тонкая паутина тьмы будет
немедленно разрушена огнем пространства. Свет один,
так же, как и тьма одна, и при внесении Света тьма
рассеивается. Да поможет нам Преподобный Сергий приобщиться
к Великому Единому Свету
Iз тея темъ, iздыся iздыбшесе зло
племено дасуво. А то зло племено на ПраЩурi наша летецъ...i
налъзе, i яся мнозъ утщенi а умаржеiнi
Дощечка 4г
Василько стал разговаривать с Давыдом, но у того не
было ни языка, ни ушей - так испугался! И, посидевши
немного, спросил слуг: Где брат Святополк? Ему отвечали:
Стоит в сенях. Тогда он сказал Васильку: Я пойду за
ним; а ты, брат, посиди. Василько увидал, что овчарь
Святополков, родом торчин, именем Беренди, точит нож;
князь догадался, что хотят ослепить его, и возопил
к богу с плачем великим и стоном
Сергей Михайлович Соловьев. История России с древнейших
времен Том 2. Глава 3. События при внуках Ярославля
(1093 - 1125)
http://www.booksite.ru/fulltext/sol/ovy/soloviev_s_m/hist_g_r/2_3_2.htm
Кака неистовый дух соблазняло любое
злодейство,
Хитрость любая; не мог он и тут удержаться от козней:
Самых прекрасных быков четырех увел он из стада,
Столько же телок украл, отобравши самых красивых
185 Начал владыка Эвандр: Не пустым суеверьем, забывшим
Древних деянья богов, нам навязаны эти обряды:
Чтим мы обычай пиров и алтарь великого бога
В память о том, как все мы спаслись от страшной напасти,
И по заслугам дары избавителю снова приносим.
190 Прежде, троянский мой гость, погляди на утес тот
нависший:
Видишь,- отброшены вдаль обломки скал, и покинут
Дом на склоне горы, и с откоса осыпались камни.
Там пещера была, и в глубинах ее недоступных
Прятался Как-полузверь и скрывал от света дневного
195 Гнусный свой лик. У пещеры его увлажненная теплой
Кровью дымилась земля, и прибиты над дверью надменной
Головы были мужей, оскверненные гноем кровавым.
Чудище это Вулкан породил,- потому-то из пасти
Черное пламя и дым изрыгал, великан кровожадный.
200 Время, однако, и нам принесло желанную помощь,
Бога к нам привело. Появился мститель великий:
Подвигом гордый, сразив Гериона трехтелого в битве,
Прибыл в наш край победитель Алкид и добычу, ликуя,-
Стадо огромных быков - вдоль реки он гнал по долине.
205 Кака неистовый дух соблазняло любое злодейство,
Хитрость любая; не мог он и тут удержаться от козней:
Самых прекрасных быков четырех увел он из стада,
Столько же телок украл, отобравши самых красивых.
Но, чтобы след их прямой похитителя тотчас не выдал,
210 Чтобы указывал он в обратную сторону, - вел их
Дерзкий разбойник за хвост, и упрятал в недрах пещеры.
Ищущим путь указать не могли никакие приметы.
С пастбища тою порой погнал Юпитера отпрыск
Сытое стадо свое, чтобы дальше в дорогу пуститься.
215 Тут замычали быки, огласив призывом протяжным
Рощи окрест, и с холмов побрели они с жалобным ревом.
Голос в ответ подала из пещеры глубокой корова,
Сделав напрасным вмиг сторожившего Кака надежды.
Гневом вспыхнул Алкид, разлилась от обиды по жилам
220 Черная желчь; узловатую он хватает дубину,
Мчится по склонам крутым к поднебесной горной вершине.
Тут-то впервые мы все увидали испуганным Кака:
Бросился тотчас бежать в испуге он прямо к пещере,
Эвра быстрей полетел, словно выросли крылья от страха.
225 Цепи железные он оборвал, на которых над входом
Камень тяжелый висел, прилаженный отчим искусством,
Глыбою дверь завалил и в пещере заперся прочно.
Но приближался уже, скрежеща зубами свирепо,
Славный тиринфский герой и рыскал яростным взором
230 В поисках входа везде. Обежал он, гневом пылая,
Трижды весь Авентин, понапрасну трижды пытался
Камень-затвор отвалить и садился трижды, усталый.
Глыба кремня на хребте над пещерой Кака стояла,
Между утесов крутых выдаваясь острой вершиной;
235 Там, как в удобном дому, гнездились гнусные птицы.
Влево клонилась она, над рекой нависая высоко,-
Справа налег Геркулес и скалу расшатал, обрывая
Корни в недрах горы, и, со склона обрушившись, глыба
Пала; паденье ее отдалось словно громом в эфире,
240 Дрогнули берег и дол, и поток отхлынул в испуге.
Кака подземный чертог открылся взору Алкида,
Новый провал обнажил глубины темной пещеры,-
Так разверзает порой напор неведомой силы
Пропасть в толще земной, и богам ненавистное царство
245 Взору является вдруг в глубине зияющей бездны,
И от проникших лучей трепещут бледные маны.
Вор, застигнут врасплох внезапно хлынувшим светом,
Заперт в полой скале, метался с воем истошным;
Стрелами сверху его осыпал Геркулес и любое
250 В ход оружье пускал - и огромные камни, и сучья.
Видит Как, что ему от погибели некуда скрыться;
Начал он дым изрыгать из пасти,- дивное дело! -
Все свое логово мглой непроглядной наполнил поспешно.
Зренья героя лишив, сгустилась под сводом пещеры
255 Дымная тьма - лишь порой прорезал ее пламени отблеск.
Тут не стерпел Геркулес и в провал, огнем полыхавший,
Прыгнул стремглав - туда, где сильней колыхался волнами
Дым, где черный туман по пещере бурно клубился.
Кака во тьме он настиг, изрыгавшего дым бесполезный,
260 Крепко руками обвил, и прижал, и сдавил его, так
что
Вылезли тотчас глаза, пересохло бескровное горло.
Двери сорвав, отворил Геркулес пещеру злодея,
Небо увидело вновь похищенный скот (отпирался
Вор понапрасну) и труп безобразный, который Алкидом
265 За ноги вытащен был. А мы, наглядеться не в силах,
Страшным дивимся глазам и мохнатой груди полузверя,
Смотрим в раскрытую пасть, из которой не бьет уже
пламя.
С той поры Геркулеса мы чтим, и потомки охотно
Праздник этот блюдут. А Потиций - его учредитель,
270 С ним Пинариев дом хранит Геркулеса святыни.
Этот алтарь, что у нас будет зваться Великим вовеки,
Бог воздвиг, чтобы он был для нас великим вовеки.
Юноши! С нами и вы почтите подвиг столь славный,
Свежей листвой увенчайте чело и, кубки подъемля,
275 К общему богу воззвав, возлиянье вином сотворите
Вергилий Публий Марон. Энеида
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_214.htm
Породила она себе три отроца,
Три отроца и три дочери,
А четвертаго породила чуднаго отроца,
Святого Егория Храбраго
Полонил злодей три отроца,
Три отроца и три дочери,
А четвертаго чуднаго отроца,
Святого Егория Храбраго,
Возил в свою землю Жидовскую...
...Наезжал Егорий на стадо на змеиное:
Нельзя Егорию проехати,
И святому подумати.
Вынимал Егорий саблю острую,
Посек он, порубил стадо острое,
Стадо острое, змеиное;
Стал же Егорий во крови по белую грудь:
Втыкает Егорий свое скипетре
Во матерь во землю:
- О матушка сырая-земля, разступися,
На все четыре страны раздвинься,
На четыре страны, на четыре четверти,
Ты пожри кровь змеиную, проклятую! -
По божьему все повелению,
По Егориеву молению,
Мать сыра-земля разступалася
На четыре страны, на четыре четверти
И пожрала кровь змеиную, проклятую.
Еще Егорий поезжаючи,
Приезжал Егорий
Ко дворцу к царищу Демианищу;
На вратах сидит Стратим-птица:
Нельзя Егорью проехати,
Нельзя святому подумати,
А святый Егорий проглаголует:
- О ты матушка, Стратим-птица!
Возвейся под небеса,
Полети на Океань-море,
Ты и пей и ешь в Океань-море,
И детей производи на Океань-море! -
По божьему повелению,
По Егорьеву молению,
Подымалась Стратим-птица под небеса,
Полетела она на Океан-море;
Она пьет и ест на Океане-море,
И детей выводит на Океане-море.
Подъезжал Егорий ко палатам белокаменным,
Да где же пребывает царище Демианище,
Безбожный пёс бусурманища.
Увидел его царища Демианище,
Безбожный пёс бусурманища.
Выходил он из палаты белокаменной,
Хотел победить Егория Храбраго;
А святой Егорий Храбрый
Вынимает меч, саблю вострую,
Он ссек его злодейскую голову...
Апокрифические былины. Егорий Храбрый
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_607.htm
 Дощечка 19 Се бо вiдъ x сен в Навi.
I ту огне в оiблаце iзыдеть од оне Змiещi удень, i
отоце земе, i тещяшеть крв iз не, i тоi лiзя iу. I
се прыдеть Моуж Сылен i розтрще Змiе надвы, i ста
два, i розтрщеть еще, i ста чтвъры. I се Муж вопiшете
Бозiем о допомще. I Тые iдяшуть на комонiех од Сварзе.
I Тые Змiе оубiуть. Се бо те сыла нъсть людьва, небоще
чрня есь. I се бо Змiе соуте въръзi, iдущi од полудене.
Се б то Боспъру збы тоi, яква дяде нашiе ратiема одтрщаше.
I се хотяшуть Грце отощете земе нашю. I ту не дахомь,
яко жне соуте нашiе, а не опоустем. I стваре та Змiе
есь погыбеле на ны. Iмяхомь сен прате, i жiвотеi полождете
за земе нашю. I та тегне бо од ны до Поляне i Дреговiце.
I Русе стяжуть до море i горе до ступе поледне. I
се Русе соуте. I од Роусе токмо iмяхомь допомоще,
якоже ДажБы внуце соуте. Молiхомь Патаре Дяiе, яко
Тоi iзведе Огнь, iжде ть МатырьСваСлава прiесеть на
крыдлiех све ПраОцем нашiем.
 I ту пiеснема поемь одле къстрбыцiе вещерне,
iежды повiехомь старе словы Слве нашеа о Свенте Седьмiце
рiекы нашiе, iжде хомь грады Оце наше iмах бiяще.
I тоу земе опоустiшiя до земе iне iдьшя, iдеже сме
хомь о щасы тоi держеве. I за древлесть iмяхомь кълоуне
нашiе, i грады i селы, i огнiце о земiе оутворящете...Се
б то оумыемо телесы i душiе нашы, да iмяхомь щасте
Русе кълуне, ежде сыльна бящешеть i на врзе страху
iз уме те наведе...Се убо одкысень овны ходяе, таможде
i та земе есь о день тые хыждена од ны...Оны же
творящуть iна, абы сте ны од старо давнесте ны одсрящете.
I то зрiм, i ренку держаще на вы, абы сте вiеделi,
яко зурень день iде, i крве хощеть. I ту пролiехомь
на земiе све Русу... Се Руса грда каменiе вопiщуть
на ны i сехомь iма мы гренсте i сряте до смрте...Потце
сыне ме, а оумре за не
Дощечка 19 (с. 215) (III 19, с.
86)
Се, видел я сон в Нави: и вот огонь во облаках; и
исходит из них Змий удивительный и окружил Землю,
и потекла кровь из нее, и он лизал ее. И се, приходит
Муж сильный и разрубил Змия надвое, и станет два.
И разрубит еще, и станет четыре. И се, муж возопил
Богам о помощи. И Они пришли на конях со Сварги, и
Они Змиев убивают. Ведь сила та - не людская, а черная.
И се, Змии то суть вороги, идущие от полудня. Вот
ведь, Боспору досталось то, что деды наши ратями отвоевывали.
И вот, хотят Греки окружить землю нашу. И ее мы не
дадим, потому как жнивья те наши, и не оставим их,
и тварь та, Змий, есть погибель на нас. Надобно нам
сражаться и животы положить на землю нашу. А она ведь
тянется от нас до Полян и Дреговичей. И Русы простираются
до моря и гор, до степи полуденной, и все это - Русы.
И от Русов только есть у нас, потому как Даждьбоговы
внуки они суть. Молимся мы Питару Дию, потому как
Он низвел Огонь, который Матерь Всех Слава приносит
на крыльях своих Праотцам нашим. И ее песнями воспеваем
мы возле костровищ вечерних, где рассказываем старые
слова нашей у Святой Седмицы рек наших, где города
Отцов наших были. И ту землю они оставили, в землю
иную пошли, где была у нас во те времена держава и
в древности округа наша, и города и села, и огнища,
в земле устроенные...Так умоем тела и души наши, чтобы
была у нас чистая Русская округа, которая сильна и
на врагов страху, лишающего ума, нагоняет...так, истинно,
где овцы себе ходят, там же и та земля в день тот
хожена нами...Те же творят иное, чтобы нас от старых
давностей нас отвратить. И это я вижу и руку держу
вам, чтобы вы ведали, что суровый день грядет и крови
хочет. И ее прольем на землю свою русскую...Се, Русского
города камни вопиют нам, и надобно идти нам и встретиться
со смертью...Почти меня, сыне, и умри за нее
говорит ей царевич: Ненаглядная Красота!
Похрани моего тела белого, я спать лягу. - А долго
ль спать будешь? - Девятеро суток, с боку на бок не
поворочусь; станешь будить меня - не разбудишь, а
время придет - сам проснусь. - Долго, Иван-царевич!
Мне скучно будет. - Скучно не скучно, а делать нечего!
- Лег спать и проспал как раз девять суток. В это
время приехал Кощей Бессмертный и увез Ненаглядную
Красоту в свое государство
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_505.htm
Помоги, архангелы,
Помоги, святители:
Добыть огня чистого
С древа непорочного.
По мере того как допевалось это заклинательное моленье,
концы веревок натягивались, как струны, и с последним
звуком слился звук визжащего трения: длинное бревно
челноком заныряло взад и вперед по другому бревну,
а с ним замелькал то туда, то сюда старый Сухой
Мартын. Едва держась на своем полете за воткнутый
топор, он быстро начал впадать от качания в
шаманский азарт: ему чудились вокруг него разные
руки: черные, белые, меднокованые и серебряные, и
все они тянули его и качали, и сбрасывали, а он им
противился и выкликал:
- Вортодуб! Вертогор! Трескун! Полоскун! Бодняк! Регла!
Авсень! Таусень!
Ух, бух, бух, бух! Слышу соломенный дух! Стой, стой!
Два супостата, Смерть и Живот, борются и огнем мигают!
И Сухой Мартын соскочил с бревна и, воззрясь из-под
рваной рукавицы в далекую темь, закричал:
- Чур, все ни с места! Смерть или Живот!
Н.С. Лесков. Из забытого романа На ножах 1870-1871.
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_372.htm
 
Двина
|