Когда прошло три дня по прочтении письма (халифа) и вручении подарков, он прислал ко мне. До него дошли сведения о четырех тысячах динаров и какова была хитрость христианина для их задержки. О них (динарах) было сообщение в письме. Итак, когда я вошел к нему, он приказал мне сесть, и я сел, а он бросил мне письмо повелителя правоверных и сказал: "Кто принес это письмо?" Я сказал: "Я". Потом он бросил мне письмо визиря и сказал: "А это тоже?" Я сказал: "Я". Он сказал: "А деньги, упомянутые в них обоих, что с ними сделано?" Я сказал: "Трудно было их собрать, время было стеснено, мы боялись упустить (возможность) для приезда (сюда), так что мы оставили (их), чтобы они следовали за нами". Тогда он сказал: "Действительно, приехали вы все вместе, и то, что на вас истратил мой господин, он истратил для доставки этих денег, чтобы я построил на них крепость, которая бы защитила меня от иудеев, которые поработили меня, что же касается (этого) подарка, то мой отрок (и сам) хорошо мог бы его доставить". Я сказал: "Это верно, но только право же и мы (тоже) постарались". Тогда он сказал переводчику: "Скажи ему, - я не знаю тех людей, а действительно знаю тебя одного, и это потому, что эти люди не арабы, и если бы знал устад, да поможет ему Аллах, что они доставят то, что ты доставляешь, он не послал бы тебя, чтобы ты сохранил (это) для меня и (чтобы) прочитал письмо мне и выслушал мой ответ. Я не потребую ни одного дирхема ни у кого, кроме тебя, так что отдавай деньги и это самое лучшее для тебя". Итак, я ушел от лица его перепуганным, удрученным. А у человека (этого) был (такой) вид и величавость, был он толстый и широкий, так что как будто он говорил из (большого) кувшина. Итак, я вышел от него, и собрал своих спутников и сообщил им, [205а] что произошло между ним и мною. И (я) сказал им: "Я вас от этого предостерегал". Ему муеззин, призывая к молитве, провозглашал икаму дважды. А я сказал ему (царю): "Право же господин твой, повелитель правоверных, в своем доме провозглашает икаму один раз [50]". Тогда он сказал муедзину: "Прими (к исполнению) то, что он говорит тебе, и не противоречь ему". Таким образом муеззин совершал молитву соответственно с этим указанием несколько дней, в то время, как он (царь) спрашивал меня о деньгах и препирался со мной о них, а я приводил его в отчаяние относительно этого и защищался доказательствами в этом (деле). Когда же он был приведен в отчаяние относительно этого, то дал распоряжение муеззину, чтобы он провозглашал икаму дважды, и он (муеззин) это сделал. А он (царь) хотел этим путем привести его к диспуту (обсуждению) со мной. Итак, когда я услышал, как он удваивал икаму, я запретил ему и закричал на него. Царь узнал об этом, велел придти мне и велел придти моим спутникам. Когда же мы собрались, он сказал переводчику: "Скажи ему, - то есть мне, - что ты скажешь о двух муеззинах, из которых один провозгласил (икаму) один раз, а другой дважды, потом каждый из них обоих молился с народом, - допустима ли (законна ли) молитва или же нет?" Я сказал: "Молитва допустима". Он сказал: "С разногласием ли (муджтехидов) по этому вопросу или по (их) общему мнению (би-ль-иджма)?" Я сказал: "По общему мнению". Он сказал: "Скажи ему: а что ты скажешь о человеке, который вручил людям деньги, (предназначенные) для людей неимущих, осажденных, порабощенных, а те обманули его?" Я сказал: "Это недопустимо и это люди скверные". Он сказал: "С разногласием или по общему мнению?" Я сказал: "По общему мнению". Тогда он сказал переводчику: "Скажи ему: ты знаешь, что если бы халиф - да продлит Аллах его пребывание (в этом мире)! - послал ко мне войско, то одолел ли бы он меня?" Я сказал: "Нет". Он сказал: "А эмир Хорасана?" Я сказал: "Нет". Он сказал: "Это не вследствие ли отдаленности расстояния и многочисленности между нами племен неверных?" Я сказал: "Да". Он сказал: "Скажи ему: итак, клянусь Аллахом, действительно я нахожусь в своем отдаленном местопребывании, в котором ты меня видишь, но действительно я боюсь своего господина, повелителя правоверных, и именно я боюсь, что до него дойдет обо мне что-нибудь такое, что он сочтет отвратительным, так что он проклянет меня и я погибну в своем (отдаленном) месте, в то время как он будет оставаться в своем государстве и между мною и им будут простираться далекие страны. В то время как вы постоянно ели его хлеб и носили его одежды и видели его, вы обманули его относительно размера посылки, с которой он отправил вас ко мне, к народу неимущих (людей), обманули мусульман, (но) я не принимаю от вас (помощи) в деле своей веры, пока не придет ко мне такой (человек), кто будет правдив со мной в том, что он говорит. И если придет ко мне человек такого рода, то я приму от него". Так он зажал нам рот, мы не сказали ничего в ответ и удалились от него. Он (Ибн-Фадлан) сказал: после этого разговора он (царь) почтил меня (отдал мне предпочтение), приблизил меня (к себе), удалил моих спутников и назвал меня Абу-Бекр ас-Садук. [205б] Я видел в его стране столько удивительных вещей, что я их не перечту из-за их множества, как, например, то, что в первую (же) ночь, которую мы переночевали в его стране, я увидел перед заходом солнца, в обычный час, как небесный горизонт сильно покраснел, и услышал в атмосфере сильный шум и ворчанье громкое. Тогда я поднял свою голову и вот, (вижу) облако, подобное огню, недалеко от меня, и вот, (я вижу, что) это ворчанье и шумы (идут) от него, и вот, в нем (видны) подобия людей и лошадей, и вот, в отдаленных фигурах, которые в нем (облаке) похожи на людей, (видны) копья и мечи, которые то казались мне совершенно ясными, то лишь кажущимися. И вот, (я увидел) другой кусок, подобный этим (фигурам), в котором также я увидел мужей, лошадей и оружие, и начал этот кусок нападать на тот кусок, как нападет эскадрон (кавалерии) на другой эскадрон. Мы же испугались этого и начали просить и молить, а они (жители) смеются над нами и удивляются тому, что мы делаем. Он (Ибн-Фадлан) сказал: и мы смотрели на отряд, нападающий на отряд, и оба они смешались вместе на некоторое время, потом оба разделились и таким образом это дело продолжалось некоторую часть ночи. Потом мы скрылись (от них). Мы спросили об этом царя и он сообщил, что его предки говорили, что эти (всадники) принадлежат к верующим и неверующим джиннам [51], и они сражаются каждый вечер, и что они не прекращают этого с тех пор, как они (жители) живут (здесь), каждую ночь.

Он (Ибн-Фадлан) сказал: (однажды) вошел я и бывший у царя портной из жителей Багдада, попавший в эту область, в мою палатку, чтобы поговорить между собою. Итак, мы поговорили столько (времени), что человек не прочитает даже меньше половины одной седьмой (Корана). При этом мы ожидали ночного азана [52]. Но вот (мы услышали) азан и вышли из палатки, а рассвет уже начался. Тогда я сказал муеззину: "Какой азан ты провозгласил?" Он сказал: "Азан рассвета". Я сказал: "А ночной (азан) последний?" Он сказал: "Мы читаем его молитву вместе с молитвой при заходе солнца". Я сказал: "А ночь?" Он сказал: "Как видишь. Были еще более короткие, чем эта, но только она уже стала прибавляться в длине [53]". Он сообщил, что он вот уже месяц как не спит, боясь, чтобы не пропустить утренней молитвы, и это потому, что человек ставит котелок на огонь во время захода солнца, потом он читает утреннюю молитву и для него (котелка) не приходит время закипеть. Он (Ибн-Фадлан) сказал: я видел, что день у них очень длинный, именно в продолжение некоторой части года он длинен, а ночь коротка, потом ночь длинна, а день короток. Итак, когда наступила вторая ночь, я сел вне палатки и наблюдал небо и увидел на нем [206а] только небольшое количество звезд, - думаю, что около пятнадцати звезд; это вследствие малой темноты, так что в ней (ночи) человек узнает человека с большего (расстояния), чем расстояние выстрела стрелы. Он (Ибн-Фадлан) сказал: я видел, что месяц не достигает середины неба, но является на его краях на короткое время, потом является рассвет и месяц скрывается.

Царь рассказал мне, что за его страной на расстоянии трех месяцев пути есть люди (народ), которых называют Вису. Ночь у них меньше часа. Он сказал: Я видел, что в этой стране во время восхода солнца окрашивается красным все, что в ней есть, - земля и горы и все, на что ни посмотрит человек, и восходит солнце, подобно облаку по величине, и такая краснота продолжается пока (солнце) не достигнет меридиана. Жители этого поселения сообщили мне, что действительно, когда бывает зима, то ночь делается по длине такой же как (летний) день, а день делается таким коротким, как ночь, так что, если один из наших людей действительно выйдет к месту, называемому Атиль, - а между нами и им расстояние пути менее фарсаха, - во время появления утренней зари, то он достигнет его только ко времени полного наступления ночи, когда появляются все звезды, так что они покрывают (все) небо. И мы не покидаем города, пока ночь длинна, а день короток. Я видел, что они считают очень благодетельным для себя вой собак и радуются ему и предсказывают год изобилия, благословения и благополучия. Я видел, что змей у них такое множество, что вот на ветке дерева право же накрутился десяток из них и более. Они не убивают их, и они (змеи) им не вредят, так что, право же, как-то я увидел в одном месте длинное дерево, длина которого была более ста локтей. Оно уже упало, и вот я вижу, что ствол его огромный чрезвычайно. Я остановился, глядя на него, и тогда оно задвигалось, и меня испугало это. Я посмотрел на него внимательно и вот, (вижу) на нем змея подобная ему по толщине и длине. Когда же она увидела меня, она спустилась с него (дерева) и скрылась между деревьями. Я же пришел (назад) испуганный. Итак, я рассказал (об этом) царю и тем, кто был у него на приеме [54]. Они же не придали этому значения, а он (царь) сказал: "Не беспокойся, так как она не сделает тебе вреда". (Однажды) мы остановились вместе с царем на одной остановке [55]. И вошел я и мои спутники, - Такин, Сусан и Барис, - и с нами человек из свиты (спутников) царя в (некое место) между деревьями, и вот, он показал нам кустик, маленький, зеленый, такой тонкий, как веретено, но с более длинным краем. Он несет наверху развилки по одному листу, широкому, разостланному по земле, на которой как бы расстелены растения, а среди них (листьев) ягоды. Кто их ест, не сомневается, что это [206б] гранат имлиси [56]. Итак, мы поели их и убедились, что он (доставляет) большое удовольствие, так что мы не переставали искать их и есть их.

 Я видел у них яблоки очень зеленого цвета и с еще большей кислотой [57], похожей на винный уксус, которые едят девушки и жиреют от них. Я не видел в их стране чего-либо в большем количестве, чем деревьев орешника. Действительно, я видел из них леса (такие), что каждый лес имел сорок фарсахов (в длину) при подобной же (ширине).

 Я видел у них дерево, не знаю что это такое, чрезвычайно высокое; его ствол лишен листьев, а вершины его как вершины пальмы, и у него ваи. И он (Ибн-Фадлан) сказал: однако они (ваи) соединяются, проходя к известному для них (жителей) месту его ствола. Они же (жители) пробуравливают его и ставят под ним сосуд, в который течет из этого отверстия жидкость (вода) более приятная, чем мед. Если человек много выпьет ее, то она его опьянит, как опьяняет вино, и более того.

 Их пища (это) просо и мясо лошади, но и пшеница и ячмень (у них) в большом количестве, и каждый кто что-либо посеял, берет это для себя, и у царя нет на это (эти посевы) никакого права, за исключением того, что они платят ему в каждом году от каждого дома шкуру соболя. Если же он прикажет дружине (совершить) набег на какую-либо из стран, и она (дружина) награбит, то он имеет вместе с ними (дружинниками) долю. Каждому, кто устраивает для себя свадьбу или созывает званый пир, необходимо сделать подношение (продуктов) царю в зависимости; от размеров пиршества, а потом (уж) он вынесет (для гостей) медовый набид и пшеницу скверную, потому что земля у них черная вонючая, а у них нет мест (помещений), в который бы они складывали свою пищу, так что они вырывают в земле колодцы и складывают пищу в них. Таким образом проходит только немного дней, как она портится (изменяется) и воспринимает запах, и ею нельзя пользоваться.

 И у них нет ни (оливкового) масла, ни масла сезама, ни жира совершенно, и действительно они употребляют вместо этих жиров рыбий жир, и все, что они с ним (этим жиром) употребляют, бывает сильно пахнущим. Они делают из ячменя мучной напиток [58], который пьют маленькими глотками девушки и отроки, а иногда варят ячмень с мясом, причем господа съедают мясо и кормят девушек ячменем. Но только когда бывает раннее утро, то она ест (часть) мяса.

 Все они носят (особые) шапки. Итак, когда царь едет верхом, то он едет один, без отрока, и с ним нет никого, и когда он проезжает по базару, то никто не остается сидящим, (каждый) снимает с головы свою шапку и кладет ее себе подмышку, [207а] когда же он проедет мимо них, то они опять кладут свои шапки себе на головы. И точно так же все, кто входит к царю, мал и велик, включительно до его детей и братьев, как только окажутся перед ним, тотчас снимают свои шапки и кладут их себе подмышку. Потом они делают в его сторону знак головою и присаживаются, потом они стоят, пока он не прикажет им сесть, и каждый, кто сидит перед ним, право же сидит стоя на коленях, и не вынимает своей шапки и не показывает ее, пока не выйдет от него (царя), и при этом (когда выходит) он надевает ее. Все они (живут) в юртах, с той только разницей, что юрта царя очень большая, вмещающая тысячу душ, устланная в большей части армянскими коврами. У него (царя) в середине ее (стоит) трон, покрытый византийской парчой. Из их обычаев (правил) один таков, что если у сына (какого-либо) человека (мужа) родится ребенок, то его забирает (к себе) его дед, прежде его отца, и он (дед) говорит: я имею на него большее, чем его отец, право в его доле, пока он не сделается (взрослым) мужем; если из них умрет человек (муж), то ему наследует его брат прежде его сына. Итак, я наставил царя, что это не дозволено, и наставил его, каковы (правильные) права наследования, пока он их не уразумел.

 Я видел очень много гроз в их стране, и если гроза ударит на дом, то они не приближаются к нему и оставляют его таким, каким он есть, и все что в нем (находится), - человека и имущество и все прочее, пока не уничтожит его время, - и они говорят: это дом, на жителях которого лежит гнев.

 И если (один) человек (муж) из их среды убьет (другого) человека (мужа) намеренно, они казнят его за него (за убитого), а если убьют его нечаянно, то делают для него ящик [59] из дерева (материала) хаданга (белого тополя), кладут его внутрь его, заколачивают его (гвоздями) над ним, и кладут вместе с ним три лепешки [60] и кружку с водой. Они ставят для него три куска дерева наподобие дышел (от плуга), подвешивают его между ними, и говорят: "Мы подвешиваем его между небом и землей, (где) его постигнет (действие) дождя и солнца", - может быть, Аллах смилостивится над ним". И он остается подвешенным, пока не износит его время и не развеют его ветры.

 И если они увидят человека, обладающего подвижностью и знанием вещей, они говорят: "Вот этот имеет право, чтобы он служил нашему господину". Итак, они берут его, кладут ему на шею веревку и вешают его на дереве, пока он не кончится. И действительно, рассказал мне переводчик царя, что некий синдиец остановился в этой стране и оставался у царя продолжительное время, служа ему. И был он ловок, понятлив. И вот, одна компания из них (жителей) захотела отправиться по их проездам. [207б] И вот, этот синдиец попросил разрешения царя отправиться вместе с ними. Он же (царь) запретил ему это. А он (синдиец) настаивал (в этом) перед ним, пока он не разрешил ему. Итак, он отправился вместе с ними в корабле. И вот, они увидели, что он подвижен, сметлив. Итак, они согласились между собою и сказали: "Этот (человек) превосходен для служения нашему господину, так отправимся же с ним к нему". Они следовали на своем пути мимо леса, и вот они ввели его (синдийца) в него (в лес), наложили на его шею веревку, привязали его на вершине высокого дерева, оставили его, и прошли (дальше). И если они едут в дороге, и один из них захочет помочиться и помочится, имея на себе оружие, то они ограбляют его, берут его одежду и все, что есть с ним, и это у них такой обычай (правило). А кто сложит с себя оружие и положит его в сторону [61], и (тогда) мочится, то они не препятствуют ему.

 Мужчины и женщины спускаются в реку и моются вместе голые, не закрываются один от другого и не совершают прелюбодеяния каким бы то ни было образом и (для этого) нет никакой возможности. А кто из них совершил прелюбодеяние, кто бы он ни был, для него заколачивают четыре лемеха, привязывают к ним обе его руки и обе его ноги и рассекают (его) топором от его затылка до его обоих бедер. И таким же образом они поступают с женщиной тоже. Потом подвешивается каждый кусок его и ее на дерево. Я не переставал прилагать старания, чтобы женщины закрывались от мужчин, но это мне не удалось исправить. И они убивают вора так же, как убивают прелюбодея. В их лесах много меду в жилищах пчел, которые они (жители) знают и отправляются для сбора этого, а иногда нападают на них (жителей) люди из числа их врагов, так они убивают их. У них много купцов, которые отправляются в землю турок, причем привозят овец, и в страну, называемую Вису, причем привозят соболей и черных лисиц. Мы видели у них домочадцев одного "дома" [62] В количестве пяти тысяч душ женщин и мужчин, уже всех принявших ислам, которые известны под именем аль-Баранджар. Для них построили мечеть из дерева, чтобы они молились в ней. Они не умеют читать, так что толпа делает (повторяя) то, как (каким образом) молятся (другие). Действительно, как-то под моим руководством принял ислам один человек (муж) по имени Талут. Итак, я назвал его "'Абдаллахом", он же сказал: "Я хочу, чтобы ты назвал меня своим (собственным) именем Мухаммад", и я это сделал. И приняли ислам его жена и его мать и его дети и всех их стали называть Мухаммадом. Я научил его (произнесению): "Хвала Аллаху" и "Скажи: он Аллах един", и радость его от этих двух сур была больше, чем его радость, если бы он сделался царем славян. Когда мы прибыли [208а] к царю, мы нашли его остановившимся на так называемой Халджа, а это три озера, из которых два больших, а одно маленькое. Но только среди всех них (озер) нет ни одного, дно которого было бы достижимо. Между этим местом и между их огромной рекой, текущей в страну Хазар, называемой рекой Атиль, (расстояние) около фарсаха. И на этой реке (находится) место рынка, который бывает во всякое время, и на нем продается много полезного товара [63].

 Такин (еще прежде) рассказывал мне, что в стране царя есть (один) человек (муж) чрезвычайно огромного телосложения. Итак, когда я прибыл в эту страну, я спросил у царя о нем. Он же сказал: "Да, он был раньше в нашей стране и умер. Он не был из жителей этой страны и также (вообще) не из числа людей. История же его такова, что несколько купцов вышли к реке Атиль, как они (обыкновенно) выходят. А эта река поднялась, и вода ее выступила из берегов. Я не успел опомниться в этот же день, как уже прибыла ко мне толпа купцов, которые сказали: "О царь, следовал по воде (какой-то) человек (муж) (такой, что) если он из народа близкого от нас, то мы не можем оставаться (жить) в этих поселениях, и (не остается) ничего другого как переселиться". Итак, я поехал верхом вместе с ними, пока не прибыл к реке, и вот, я около этого человека, и вот (я вижу), что в нем, (меряя) моим локтем, двенадцать локтей, и вот у него голова (по величине) самый большой котел, какой только бывает, и нос больше четверти, а оба глаза огромны, а пальцы каждый больше четверти. Испугал меня его вид и овладел мною такой же страх, что и теми людьми. И начали мы говорить с ним, а (он) не говорил нам (ничего), но только смотрел на нас. Я перевез его в свое местопребывание и написал к людям Вису, - а они от нас на (расстоянии) трех месяцев, - спрашивая их о нем. Они же написали ко мне, извещая меня, что этот человек (муж) из (числа) Яджудж и Маджудж [64], а они от нас на (расстоянии) трех месяцев, между нами и ими помещается море, на берегу которого действительно они (находятся), и они, подобно скотам, совокупляются друг с другом. Аллах могучий и великий выводит для них каждый день рыбу из моря, и вот, приходит каждый из них и с ним (имеется) нож, и отрезает себе от нее столько, сколько достаточно ему и достаточно для его семьи. Если же он возьмет сверх того (количества), которое их удовлетворяет, то заболит живот у него, и также у его семьи заболят животы, а иногда он умирает и умирают они все. Когда же они возьмут от нее (рыбы) то, что им нужно, она поворачивается и уходит в море. Итак, они каждый день этим живут. А между нами и ими море, (которое находится у них) с одной стороны, [208б] а горы, окружающие их, с других сторон, и преграда (стена) также поместилась между ними и воротами (ед. ч.), из которых они обычно выходили. А когда Аллах могучий и великий захочет вывести их в обитаемые земли, то он произведет для них раскрытие преграды и высыхание моря, и прекратится для них рыба". Он (Ибн-Фадлан) сказал: тогда я спросил его (царя) об этом человеке (муже), и он сказал: "Жил (он) у меня некоторое время. Итак, бывало, не взглянет на него мальчик без того, чтобы не умереть, и беременная (не взглянет) без того, чтобы не выбросить своего плода. И бывало, если он овладеет человеком, то сжимает его обеими своими руками, пока не убьет его. Когда же я увидел это, я повесил его на высокое дерево, пока он не умер. Если ты хочешь посмотреть на его кости и его голову, то я отправлюсь с тобою, чтобы ты посмотрел на них". Я же сказал: "Клянусь Аллахом, я очень хочу этого". Итак, он поехал со мной верхом к большому лесу, в котором были огромные деревья. И вот уже разложился на дереве ........ а голова его под ним (деревом), и я увидел, что голова его (человека) подобна большой кадке, ребра его подобны самым большим сухим плодовым веткам пальм и таковы же кости его голеней и обеих его локтевых костей. Я же изумился ему и удалился. Он (Ибн-Фадлан) сказал: и переехал царь от воды, по имени Халджа к реке, называемой Джавашир, и оставался около нее два месяца. Потом он захотел (снова) переехать и послал к людям, называемым Саван, приказание ехать вместе с ним. Они же отказали ему, и они разделились на две группы: одна группа с некиим родом, над которым как будто был царем (человек) по имени Вираг (?). Царь же (Булгара) послал к ним и сказал: "Воистину Аллах могучий и великий уже облагодетельствовал меня, давши мне ислам и верховную власть повелителя правоверных, так что я раб его, и это дело (?) возложил .... кто (?) будет мне противоречить, то я встречу его с мечом". Другая группа была с царем из некоего племени, которого называли царь Аскал. Он (Аскал) был в повиновении у него (царя Булгара), но только он (Аскал) еще не принял ислама. Итак, когда он (царь Булгара) послал к ним это послание, то они побоялись его намерения и поехали все в целом вместе с ним (царем Аскалом) к реке Джавашир. А это река с небольшой шириной, ширина ее пять локтей, а вода ее (доходит) до пупа, и местами до ключицы, а в большей своей части она (глубиной) в рост человека. Вокруг нее деревья, и суть многие из этих деревьев хаданги (белые тополя) и другие, а недалеко от нее широкая степь, о которой передают, что в ней (есть) животное, меньшее чем верблюд по величине, но выше быка. Голова его, это голова барашка, а хвост его - хвост быка, [209а] тело его - тело мула, копыта его подобны копытам быка. У него посередине головы один рог толстый круглый; по мере того, как он возвышается (приближается к кончику) он становится все тоньше, пока не сделается подобным наконечнику копья. И из них (рогов) иной имеет в длину от пяти локтей до трех локтей в соответствии с большим или меньшим размером (животного). Оно питается (букв.: пасется на) листьями деревьев, имеющими превосходную зелень. Когда оно увидит всадника, то направляется к нему, и если под ним (всадником) был рысак, то он (рысак) ищет спасения от него в усиленном бегстве, а если оно его (всадника) догонит, то оно хватает его своим рогом со спины его лошади, потом подбрасывает его в воздухе и встречает его своим рогом, и не перестает (делать) таким образом, пока не убьет его. А лошади оно ничего не причиняет каким бы то ни было образом или способом. И они (жители) ищут его в степи и лесах пока не убьют его. Это (происходит) так, что (они) влезают на высокие деревья, между которыми оно (животное) находится. Для этого собираются несколько стрелков с отравленными стрелами, и когда оно оказывается между ними, то стреляют в него, пока не изранят его и не убьют его. И действительно, я видел у царя три больших миски, похожих на йеменские (раковины) "джаз", о которых (мисках) он мне сообщил, что они сделаны из основания рога этого животного.

 И сообщают некоторые (кое-кто) из жителей (этой) страны, что это (животное) носорог.

 Он (Ибн-Фадлан) сказал: я не видел из них (ни одного) человека, который был бы красным (от болезни), однако большинство их заболевшие, и от этого (этой болезни) умирают. Большинство их имеет колику, и даже, право же, она есть у их грудных детей.

 И когда умирает мусульманин у них, и (или) когда (умирает) какая-нибудь женщина - хорезмийка, то обмывают его обмыванием мусульман (т.е. по обряду мусульман), потом везут его на повозке, которая тащит (его) понемногу (вместе) со знаменем, пока не прибудут с ним к месту, в котором похоронят его. И когда он прибудет туда, они берут его с повозки и кладут его на землю, потом очерчивают вокруг него линию и откладывают его (в сторону), потом выкапывают внутри этой линии его могилу, делают для него боковую пещеру [65] и погребают его. И таким же образом они (жители) поступают со своими мертвыми. Женщины не плачут над мертвыми, но их (жителей) мужчины плачут над ними. (Они) приходят в день, в который он умер. Таким образом они останавливаются у дверей его палатки и шумят (кричат) самым гнусным плачем каким только могут плакать, и самым диким. Это - (люди) свободные. Когда же закончится их плач, приходят рабы, (неся) с собой сплетенные кожи, и непрерывно плачут и бьют свои бока и задние части своих тел этими соболями, пока на их телах не образуются (следы) битья бичом. Им (жителям) надлежит водружать на [209б] дверях его палатки знамя, они приносят его оружие и кладут вокруг его могилы и не прекращают плача два года. Когда же закончатся два года, они снимают знамя и отрезают (часть) от своих волос, и родственники мертвого созывают званый пир, посредством которого дается знать об окончании их печали, и если у него была жена, то она выходит замуж. Это (так происходит), если он был из (числа) главарей, что же касается простого народа, то они делают со своими мертвыми (только) кое-что из этого (обряда). На царе славян (лежит) дань, которую он платит царю хазар, от каждого дома в его государстве - шкуру соболя. И когда прибывает корабль из страны (города) хазар в страну (город) славян, то царь выезжает верхом и пересчитывает то, что в нем (имеется), и берет из всего этого десятую часть. А когда прибывают русы или же другие из прочих племен, с рабами, то царь право же выбирает для себя из каждого десятка голов одну голову. Сын царя славян (находится) заложником у царя хазар. Еще прежде до царя хазар дошла весть о красоте дочери царя славян. Итак, он (царь хазар) послал сватать ее, а он (царь славян) привел доводы против него и отказал ему. Тогда тот отправил (экспедицию) и взял ее силою, хотя он иудей, а она мусульманка. Итак, она умерла, (находясь) у него. Тогда он послал, требуя во второй раз. И вот, как только дошло это до царя славян, то он поспешил, и женился на ней (второй дочери) ради царя Аскал, (человек) из числа находившихся под его (царя) властью, так как он (царь славян) боялся, что он (царь хазар) отнимет ее у него силой, как он сделал с ее сестрой. И вот, действительно, царь славян позвал (секретаря), чтобы написать султану (халифу) и попросить его, чтобы он построил для него крепость, так как он боялся царя хазар. Он (Ибн-Фадлан) сказал: однажды я спросил его и сказал ему: "Государство твое обширно и (денежные) средства твои изобильны и доход твой многочислен, так почему же ты просил султана, чтобы он построил крепость на свои неограниченные средства?" Тогда он сказал мне: "Я увидел, что (держава) ислама стоит впереди (других) и что их (денежные) средства берутся каждым, кто управляет ими, и вот, потому я и обратился с просьбой об этом. Если бы, действительно, я хотел построить крепость на свои средства, на серебро или золото, то нет для меня в этом трудности. И право же я только хотел получить благословение от денег повелителя правоверных, и просил его об этом".

 Он (Ибн-Фадлан) сказал: я видел русов, когда они прибыли по своим торговым делам и расположились (высадились) на реке Атиль. И я не видел (людей) с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам, румяны, красны. Они не носят ни курток, ни хафтанов, но носит какой-либо муж из их числа кису, которой он покрывает один свой бок, причем одна из его рук выходит из нее. С [210а] каждым из них (имеется) секира и меч и нож и он (никогда) не расстается с тем, о чем мы (сейчас) упомянули. Мечи их плоские, с бороздками, франкские. И от края ногтя (ногтей) кого-либо из них (русов) до его шеи (имеется) собрание деревьев и изображений (вещей, людей?) и тому подобного. А что касается каждой женщины из их числа, то на груди ее прикреплено кольцо или из железа, или из серебра, или (из) меди, или (из) золота, в соответствии с (денежными) средствами ее мужа и с количеством их. И у каждого кольца - коробочка, у которой нож, также прикрепленный на груди. На шеях у них (женщин) (несколько рядов) монист из золота и серебра, так как, если человек владеет десятью тысячами дирхемов, то он справляет свой жене одно монисто (в один ряд), а если владеет двадцатью тысячами, то справляет ей два мониста, и таким образом каждые десять тысяч, которые у него прибавляются, прибавляются в виде (одного) мониста у его жены, так что на шее какой-нибудь из них бывает много (рядов) монист. Самое лучшее из украшений у них (русов), это зеленые бусы из той керамики, которая находится на кораблях. Они (русы) заключают (торговые) контракты относительно них, покупают одну бусину за дирхем и нанизывают, как ожерелья, для своих жен. Они грязнейшие из твари Аллаха, - (они) не очищаются от испражнений, ни от мочи, и не омываются от половой нечистоты и не моют своих рук после еды, но они как блуждающие ослы. Они прибывают из своей страны и причаливают свои корабли на Атиле, а это большая река, и строят на ее берегу большие дома из дерева, и собирается (их) в одном (таком) доме десять и (или) двадцать, - меньше и (или) больше, и у каждого (из них) скамья, на которой он сидит, и и с ним (сидят) девушки - восторг для купцов. И вот один (из них) сочетается со своей девушкой, а товарищ его смотрит на него. Иногда же соединяются многие из них в таком положении одни против других, и входит купец, чтобы купить у кого-либо из них девушку, и (таким образом) застает его сочетающимся с ней, и он (рус) не оставляет ее, или же (удовлетворит) отчасти свою потребность. И у них обязательно каждый день умывать свои лица и свои головы посредством самой грязной воды, какая только бывает, и самой нечистой, а именно так, что девушка приходит каждый день утром, неся большую лохань с водой, и подносит ее своему господину. Итак, он моет в ней свои обе руки и свое лицо и все свои волосы. И он моет их и вычесывает их гребнем в лохань. Потом он сморкается и плюет в нее и не оставляет ничего из грязи, но (все это) делает [210б] в эту воду. И когда он окончит то, что ему нужно, девушка несет лохань к тому, кто (сидит) рядом с ним, и (этот) делает подобно тому, как делает его товарищ. И она не перестает переносить ее от одного к другому, пока не обойдет ею всех находящихся в (этом) доме, и каждый из них сморкается и плюет и моет свое лицо и свои волосы в ней. И как только приезжают их корабли к этой пристани, каждый из них выходит и (несет) с собою хлеб, мясо, лук, молоко и набид, пока не подойдет к высокой воткнутой деревяшке, у которой (имеется) лицо, похожее на лицо человека, а вокруг нее (куска дерева) маленькие изображения, а позади этих изображений (стоят) высокие деревяшки, воткнутые в землю. Итак, он подходит к большому изображению и поклоняется ему, потом (он) говорит ему: "О, мой господин, я приехал из отдаленной страны и со мною девушек столько-то и столько-то голов и соболей столько-то и столько-то шкур", пока не сообщит (не упомянет) всего, что (он) привез с собою из (числа) своих товаров - "и я пришел к тебе с этим даром"; - потом (он) оставляет то, что (было) с ним, перед этой деревяшкой, - "и вот, я желаю, чтобы ты пожаловал мне купца с многочисленными динарами и дирхемами, и чтобы (он) купил у меня, как я пожелаю, и не прекословил бы мне в том, что я скажу". Потом он уходит. И вот, если для него продажа его бывает затруднительна и пребывание его задерживается, то он опять приходит с подарком во второй и третий раз, а если (все же) оказывается трудным сделать то, что он хочет, то он несет к каждому изображению из (числа) этих маленьких изображений по подарку и просит их о ходатайстве и говорит: "Это (эти) жены нашего господина и дочери его и сыновья его". И (он) не перестает обращаться к одному изображению за другим, прося их и моля у них о ходатайстве и униженно кланяясь перед ними. Иногда же продажа бывает для него легка, так что он продаст. Тогда он говорит: "Господин мой уже исполнил то, что мне было нужно, и мне следует вознаградить его". И вот, он берет известное число овец или рогатого скота и убивает их, раздает часть мяса, а оставшееся несет и бросает перед этой большой деревяшкой и маленькими, которые (находятся) вокруг нее, и вешает головы рогатого скота или овец на эти деревяшки, воткнутые в землю. Когда же наступает ночь, приходят собаки и съедают все это. И говорит тот, кто это сделал: "Уже стал доволен господин мой мною и съел мой дар". И если кто-нибудь из них заболеет, то они забивают для него шалаш в стороне от себя и бросают его в нем, и помещают с ним некоторое количество хлеба и воды, и не приближаются к нему и не говорят с ним, но посещают его каждые три(?) дня, особенно если он неимущий или невольник. Если же он выздоровеет и встанет, он возвращается к ним, а если [211а] умрет, то они сжигают его. Если же он был невольником, они оставляют его в его положении, так что его съедают собаки и хищные птицы. И если они поймают вора или грабителя, то они ведут его к толстому дереву, привязывают ему на шею крепкую веревку и подвешивают его на нем навсегда, пока он не распадется на куски от ветров и дождей.

 И (еще прежде) говорили, что они делают со своими главарями при их смерти (такие) дела, из которых самое меньшее (это) сожжение, так что мне очень хотелось присутствовать при этом, пока (наконец) не дошло до меня (известие) о смерти одного выдающегося мужа из их числа. И вот они положили его в его могиле и покрыли ее крышей над ним на десять дней, пока не закончили кройки его одежд и их сшивания. А это бывает так, что для бедного человека из их числа делают маленький корабль, кладут его (мертвого) в него и сжигают его (корабль), а для богатого (поступают так): собирают его деньги и делят их на три трети, - (одна) треть (остается) для его семьи, (одну) треть (употребляют на то), чтобы для него на нее скроить одежды, и (одну) треть, чтобы приготовить на нее набид, который они будут пить в день, когда его девушка убьет сама себя и будет сожжена вместе со своим господином; а они, всецело предаваясь набиду, пьют его ночью и днем, (так что) иногда один из них (кто-либо из них) умирает, держа чашу в своей руке.

 И если умирает главарь, то говорит его семья его девушкам и его отрокам: "Кто из вас умрет вместе с ним?" Говорит кто-либо из них: "Я". И если он сказал это, то это уже обязательно, так что ему уже нельзя обратиться вспять. И если бы он захотел этого, то этого не допустили бы. И большинство из тех, кто поступает (так), (это) девушки. И вот, когда умер этот муж, о котором я упомянул раньше, то сказали его девушкам: "Кто умрет вместе с ним?" И сказала одна из них: "Я". Итак, поручили ее двум девушкам, чтобы они оберегали ее и были бы с нею, где бы она ни ходила, до того даже, что они иногда мыли ей ноги своими руками. И принялись они (родственники) за его дело, - кройку одежды для него, за приготовление того, что ему нужно. А девушка каждый день пила и пела, веселясь, радуясь будущему. Когда же пришел день, в который будет сожжен (он) и девушка, я прибыл к реке, на которой (находился) его корабль, - и вот, (вижу, что) он уже вытащен (на берег) и для него поставлены четыре подпорки из дерева (материала) хаданга (белого тополя) и другого (дерева) и поставлено также вокруг него (корабля) нечто вроде больших помостов (амбаров?) из дерева. Потом (корабль) был протащен (дальше), пока не был помещен на эти деревянные сооружения. И они начали уходить и приходить, и говорили речью, (которой) я не понимаю. А он (мертвый) был далеко в своей могиле, (так как) они (еще) не вынимали его… Потом они принесли скамью, и поместили ее на корабле и покрыли ее стегаными матрацами и парчой византийской и подушками из парчи византийской, и пришла женщина старуха, которую называют [211б] ангел смерти, и разостлала на скамье постилки, о которых мы упомянули. И она руководит обшиванием его и приготовлением его, и она убивает девушек. И я увидел, что она ведьма(?) большая (и толстая), мрачная (суровая). Когда же они прибыли к его могиле, они удалили в сторону землю с дерева (с деревянной покрышки) и удалили в сторону (это) дерево и извлекли его (мертвого) в изаре, в котором он умер, и вот, я увидел, что он уже почернел от холода (этой) страны. А они еще прежде поместили с ним в его могиле набид и (некий) плод и тунбур. Итак, они вынули все это, и вот он не завонял и не изменилось у него ничего, кроме его цвета. Итак, они надели на него шаровары и гетры, и сапоги, и куртку, и хафтан парчевый с пуговицами из золота, и надели ему на голову шапку (калансуву) из парчи, соболевую. И они понесли его, пока не внесли его в ту палатку (кабину), которая (имеется) на корабле, и посадили его на матрац, и подперли его подушками, и принесли набид и плод и благовонное растение и положили его вместе с ним. И принесли хлеба, и мяса, и луку, и бросили его перед ним, и принесли собаку, и разрезали ее на две части, и бросили в корабле. Потом принесли все его оружие и положили его рядом с ним (букв. к его боку). Потом взяли двух лошадей и гоняли их обеих, пока они обе не вспотели. Потом (они) разрезали их обеих мечем и бросили их мясо в корабле, потом привели двух коров (быков) и разрезали их обеих также и бросили их обеих в нем (корабле). Потом доставили петуха и курицу, и убили их, и бросили их обоих в нем (корабле).

 А девушка, которая хотела быть убитой, уходя и приходя входит в одну за другой из юрт, причем с ней соединяется хозяин (данной) юрты и говорит ей: "Скажи своему господину: "право же, я сделала это из любви к тебе". Когда же пришло время после полудня, в пятницу, привели девушку к чему-то, что они (уже раньше) сделали наподобие обвязки (больших) ворот, и она поставила обе свои ноги на руки (ладони) мужей и она поднялась над этой обвязкой (обозревая окрестность) и говорила (нечто) на своем языке, после чего ее спустили, потом подняли ее во второй (раз), причем она совершила то же действие, что и в первый раз, потом ее опустили и подняли в третий раз, причем она совершила тоже, что сделала (те) два раза. Потом подали ей курицу, она же отрезала ее голову и забросила ее (голову). Они взяли эту курицу и бросили ее в корабле. Я же спросил у переводчика о том, что она сделала, а он сказал: "Она сказала в первый раз, когда ее подняли, - вот я вижу моего отца и мою мать, - и сказала во второй раз, - вот все мои умершие родственники сидящие, - и сказала в третий (раз), - вот я вижу моего господина сидящим в саду, а сад красив, зелен, и с ним мужи и отроки, и вот он зовет меня, [212а] так ведите же к нему. И они прошли с ней в: направлении к кораблю. И вот она сняла два браслета, бывших на ней, и дала их оба той женщине, которая называется ангел смерти, а она та, которая убивает ее. И она (девушка) сняла два ножных кольца, бывших на ней, и дала их оба тем двум девушкам, которые обе (перед этим) служили ей, а они обе дочери женщины, известной под именем ангела смерти. Потом ее подняли на корабль, но (еще) не ввели ее в палатку (кабину), и пришли мужи, (неся) с собой щиты и деревяшки, и подали ей кубком набид, и вот она пела над ним и выпила его. Переводчик же сказал мне, что она прощается этим со своими подругами. Потом дан был ей другой кубок, и она взяла его и затянула песню, причем старуха побуждала ее к питью его и чтобы войти в палатку (кабину), в которой (находится) ее господин. И вот я увидел, что она уже заколебалась и хотела войти в палатку (кабину), но всунула свою голову между ней и кораблем, старуха же схватила ее голову и всунула ее (голову) в палатку (кабину) и вошла вместе с ней (девушкой), а мужи начали ударять деревяшками по щитам, чтобы не был слышен звук ее крика, причем взволновались бы другие девушки, и перестали бы искать смерти вместе со своими господами. Потом вошли в палатку шесть мужей и совокупились все с девушкой. Потом положили ее на бок рядом с ее господином и двое схватили обе ее ноги, двое обе ее руки, и наложила старуха, называемая ангелом смерти, ей вокруг шеи веревку, расходящуюся в противоположные стороны, и дала ее двум (мужам), чтобы они оба тянули ее, и она подошла, держа (в руке) кинжал с широким лезвием, и вот начала втыкать его между ее ребрами и вынимать его, в то время, как оба мужа душили ее веревкой пока она не умерла. Потом подошел ближайший родственник (этого) мертвеца, взял деревяшку и зажег ее у огня, потом пошел задом, затылком к кораблю, а лицом своим..., зажженная деревяшка в одной его руке, а другая его рука (лежала) на заднем проходе, (он) будучи голым, пока не зажег сложенного дерева (деревяшек), бывшего под кораблем. Потом подошли люди с деревяшками (кусками дерева для подпалки) и дровами, и с каждым (из них) деревяшка (лучина?), конец которой он перед тем воспламенил, чтобы бросить ее в эти куски дерева (подпал). И принимается огонь за дрова, потом за корабль, потом за палатку и (за) мужа, и (за) девушку, и (за) все, что в ней (находилось), подул большой, ужасающий ветер, и усилилось пламя огня, и разгорелось неукротимое воспламенение его (огня). И был рядом со мной некий муж из русов, и вот, я услышал, что он [212б] разговаривает с переводчиком, бывшим со мною. Я же спросил его, о чем он говорил ему, и он сказал: "Право же он говорит: "Вы, о, арабы, глупы"... Это (?); он сказал: "Воистину, вы берете самого любимого для вас человека и из вас самого уважаемого вами и бросаете его в прах (землю), и съедают его прах и гнус и черви, а мы сжигаем его во мгновение ока, так что он входит в рай немедленно и тотчас". Тогда я спросил об этом, а он сказал: "По любви господина его к нему (вот) уже послал он ветер, так что он унесет его за час". И вот, действительно, не прошло и часа, как превратился корабль и дрова, и девушка, и господин в золу, потом в (мельчайший) пепел. Потом они построили на месте этого корабля, который они вытащили из реки, нечто подобное круглому холму и водрузили в середине его большую деревяшку хаданга (белого тополя), написали на ней имя (этого) мужа и имя царя русов и удалились.

 Он (Ибн-Фадлан) сказал: к порядкам (обычаям) царя русов (относится) то, что вместе с ним в его замке (дворце) находятся четыреста мужей из (числа) богатырей, его сподвижников, и (находящиеся) у него надежные люди из их (числа) умирают при его смерти и бывают убиты, (сражаясь) за него. И с каждым из них девушка, которая служит ему и моет ему голову и приготовляет ему то, что он ест и пьет, и другая девушка, (которую) он употребляет как наложницу. И эти четыреста (мужей) сидят под его ложем (престолом). А ложе его огромно и инкрустировано драгоценными самоцветами. И с ним сидят на этом ложе сорок девушек для его постели. Иногда он употребляет, как наложницу, одну из них в присутствии своих сподвижников, о которых мы (выше) упомянули. И он не спускается со своего ложа, так что, если он захочет удовлетворить потребность, то он удовлетворяет ее в таз, а если он захочет поехать верхом, то лошадь его подводится к ложу, так что он садится на нее верхом с него (ложа). А если он захочет сойти (с лошади), то подводится его лошадь (к ложу) настолько, чтобы он сошел со своей лошади. У него есть заместитель, который управляет войсками и нападает на врагов и замещает его у его подданных.

 Что же касается царя хазар, которого называют хакан, то, право же, он не показывается иначе, как (раз) в каждые четыре месяца появляясь в (почетном) отдалении. Его называют великий хакан, а заместителя его называют хакан-бех. Это тот, кто предводительствует войсками и управляет ими, руководит делами государства и заботится он нем (государстве) и появляется (перед народом), и ему изъявляют покорность цари, находящиеся с ним по соседству. И он входит каждый день к великому хакану смиренно, проявляя униженность и серьезность (спокойствие), и он не входит к нему иначе как босым, (держа) в своей руке дрова, причем, когда приветствует его, он зажигает перед ним эти дрова. Когда же он покончит с топливом, он садится вместе с царем - на его скамью с правой его стороны. Его замещает муж, называемый кундур-хакан, а этого замещает также муж, называемый джавишгар. И обычай (правило) большего царя тот, что он не дает аудиенции людям и не разговаривает с ними, и к нему не является никто, кроме тех, кого мы упомянули, а управление по администрированию, исполнению наказаний и управлению государством (лежит) на его заместителе хакан-бехе.

И обычай (правило) (касательно) большего царя тот, что если он умрет, то строится для него большой двор, в котором (имеются) двадцать домов, и вырывается для него (хакана) в каждом из домов его (этого двора) могила, и измельчаются камни настолько, что они делаются похожими на сурьму, и расстилаются в ней (могиле) и бросается негашеная известь поверх этого. А под этим двором и этой могилой (?) есть большая река, которая течет, и они помещают (проводят) эту реку над этой могилой и говорят, что это для того, чтобы не [W439] добрался до нее ни шайтан, ни человек, ни черви, ни гнус. Когда он похоронен, то рубят шеи тем, которые его хоронят, чтобы не было известно, в каком из этих домов (находится) его могила. Могила его называется рай [66] и (они) говорят: "Он вошел в рай". И все дома выстланы парчей, вышитой золотом.

И обычай (правило) царя хазар (тот), что у него двадцать пять жен, (причем) каждая жена из их числа это - дочь кого-либо из царей, соперничающих с ним, которую он берет (себе) волей или неволей. И у него девушек наложниц для его постели шестьдесят, и только такие, которые отличаются красотой. И каждая из свободных (жен) и наложниц (находится) в отдельном дворце, - у нее (есть) помещение в виде купола, покрытое тиком, и вокруг каждого купола (есть) пространство (для прогулок). И у каждой из них есть евнух, который ее стережет. Итак, если (хакан) захочет употребить одну из них как наложницу, он посылает к евнуху, который ее стережет, и (он - евнух) является к ней быстрее мгновения ока, чтобы он положил ее в свою постель, причем евнух останавливается у дверей "купола" царя. Когда же он (царь) использовал ее как наложницу, он (евнух) берет ее за руку и удаляется, и не оставляет ее после этого ни на одно мгновение.

Когда этот великий царь едет верхом, (то) едут верхом (также) все войска по случаю его выезда, причем между ним и частями кортежа миля (расстояния) [67], и не видит его ни один из его подданных иначе, как лежа ниц, поклоняясь ему, (и) не поднимая своей головы, пока он не проследует мимо него.

Продолжительность (правления) их царя - сорок лет. Если он переживет их (хотя бы) один день, то подданные и его знать убивают его и говорят: "Он таков, что уже уменьшился его ум, и его суждение (стало) неосновательным".

Если он отправит (в поход) отряд, то он (отряд) не убегает вспять ни коим образом, а если он обратится в бегство, то предается смерти всякий, кто из него (этого отряда) возвратится к нему (царю). А что касается предводителей и его заместителя, то если они обратятся в бегство, приводят их (самих) и приводят их жен и их детей и дарят их (в рабство) в их присутствии другим, в то время как они смотрят (на это), и точно также (дарят) их лошадей и их (домашнее) имущество и их оружие и их дворы (усадьбы), а иногда он (царь) разрезает каждого из них на два куска и распинает их на кресте, а иногда вешает их за их шеи на деревья. Иногда же, если смилуется над ними, то сделает их конюхами.

У царя хазар (есть) огромный город на реке Атиль. Он состоит из двух частей (сторон, "концов") - в одной из этих двух частей (живут) мусульмане, а в другой части - царь и его приближенные. Над мусульманами (начальствует) муж из (числа) отроков царя, который называется хаз. Он мусульманин, и судебная юрисдикция над мусульманами, живущими в стране Хазар и (временно) приезжающими к ним по торговым делам, предоставлена этому отроку мусульманину, так что никто не рассматривает их дел и не производит суда между ними, кроме него. У мусульман в этом городе (есть) соборная мечеть, в которой они совершают молитву и [W440] присутствуют в ней в дни пятниц. При ней (есть) высокий минарет и несколько муэдзинов. И вот, когда дошла (весть) до царя хазар в триста десятом году, что мусульмане разрушили синагогу, бывшую в усадьбе аль-Бабунадж [68], то он приказал, чтобы минарет был разрушен, казнил (убил) муэдзинов и сказал: "Если бы, право же, я не боялся, что в странах ислама не останется ни одной синагоги, которая не была бы разрушена, обязательно я разрушил бы мечеть".

Хазары и царь их все иудеи, и славяне [69] и все, кто соседит с ними [70], (находятся) в покорности у него (царя), и он обращается к ним (словесно), как к находящимся в рабском состоянии [71], и они повинуются ему с покорностью [72].

Примечания

1. В данном случае - это "вольноотпущенный", находящийся под протекцией высокопоставленного лица, По Якуту Ибн-Фадлан был раньше клиентом самого халифа. Он говорит: "Был послан Ахмад Ибн-Фадлан и т.д., клиент повелителя правоверных, потом клиент Мухаммада ибн-Сулайма-накцарю славян".

2. У Якута выходит прямо, что послом был сам Ибн-Фадлан. Несомненно, что и полное заглавие имеет в виду также именно это, так как патрон его Мухаммад ибн-Сулайман с посольством не ехал вовсе. Однако, из дальнейшего видно, что во главе посольства официально стоял Сусан-ар-Расси, хотя Ибн-Фадлан, по-видимому, играл ведущую роль.

3. "поселение, город, страна". Здесь в последнем значении.

4. Если "балтавар" не собственное имя, а титул, то в М можно подозревать пропуск имени его отца после слова "сын", что и обнаруживается при сличении с Якутом.

5 Речь идет о переговорах с болгарским послом в самом Багдаде, для чего и был назначен от халифа этот аль-Хурами.

6. "имущество", "деньги", "богатство". Имеются в виду, по-видимому, те 4000 динаров, речь o которых будет ниже.

7. Якут пишет: "Артахушмитан - большой город с оживленными базарами, с богатством изобильным и явно видимым у его жителей. Он по величине вроде Насибина, но только он более оживлен и населен, чем этот. Он из округов Хорезма, его верхних (возвышенных) частей. Расстояние между ним и аль-Джурджанией, городом Хорезма, три дня (пути). Я был в нем в (месяце) шаввале 616 года (10.XII.1219 - 7.I.1220 г.) до прихода татар в Хорезм". Далее идет описание этого города и даже стихи о нем. Триста лет перед тем, это, вероятно, было небольшое местечко.

8. Можно читать как Барас и Барус. По-видимому, следует видеть в этом имя Барс.

9. т.е. в четверг 21 июня 921 г.

10. Местность между Багдадом и Васитом.

11. Под этим именем одно село на запад от Багдада, а другое "село на дороге в Хорасан недалеко от Шахрабана".

12. Город у горного прохода Загрос.

13. Город между Хулваном и Хамаданом около ад-Динавара, между ним и Хамаданом 30 фарсахов.

14. "Город между ар-Райем и Хамаданом; в середине между ними (расстояние от того и другого 30 фарсахов).

15. Большой город в областях ар-Райа. Между ним и ар-Райем около 20 фарсахов.

16. Большой город между ар-Райем и Найсабуром.

17. Ад-Да'и - "призывающий, проповедник, миссионер" и титул, особенно у мусульманских сектантов (шиитов, исмаилитов, карматов и т.д.), но, с другой стороны, "мятежник, создавший свою партию, еретик". В данном случае, по-видимому, имеется в виду табаристанский имам Хасан ад-Да'и ила-ль-хакк ас-Сагир (917-923 г.), представитель еретической династии Алидов, отвергавших багдадского халифа.

18. Полководец табаристанского имама Хасана ибн ал-Касима ад-Да'и ас-Сагира. Он занял Нишапур в 308 г. и даже чеканил свою монету. Казнен в месяце раби-аль-авваль 309 г. 10.VII - 8.VIII.921 г.

19. Полководец Саманидов, высланный против Лайла.

20. Видимо, это городок Фирабр. 21 "дом со двором".

22. Саманидский эмир 301-331 г. (914-943). Взошел на престол в январе 914 г. мальчиком девяти лет. Значит, осенью 921 г. ему было 16-17 лет.

23. Дирхемы, которые чеканил Гитриф ибн-'Ата, правитель Хорасана в халифство Харуна-ар-Рашида, весьма ценились в Бухаре.

24. Халифское правительство далеко, в то время как саманидский эмир гораздо ближе к булгарам.

25. По этому поводу Якут замечает: "Говорит презренный раб божий так: он говорит, и я не знаю, что он разумеет под Хорезмом, так как Хорезм это имя страны, без всякого сомнения". В. Розен объясняет это недоразумение тем, что во времена Ибн-Фадлана "древняя столица страны Хорезма, Кят, весьма часто называлась именем страны, т.е. Хорезмом". Именно к этому времени в Гургандже - Джурджании образовалось особое, независимое от Хорезма княжество.

26. По поводу этого сообщения Якут добавляет: "Говорит презренный раб божий (т.е. Якут): а это - ложь с его стороны, так как самое большее (на сколько) она (река) замерзает, это пять четвертей, и это бывает редко, а обычно это две четверти или три. Это я сам видел и спрашивал об этом жителей этой страны. Может быть, он думал, что эта река замерзла вся, но дело обстоит не так. В действительности замерзает (только) ее верхняя часть, а нижняя часть течет. Жители Хорезма роют ямы во льду и извлекают из нее (реки) воду для питья. Он (лед) превышает три четверти (в толщину) только редко. Он говорит..." Дальше идет следующая выписка из Ибн-Фадлана.

27. Послесловие Якута: "Я говорю: это (сообщение) об их обычае правильно, но только в действительности это так в деревне, а не в городе. Я это сам видел. Далее он (т.е. Ибн-Фадлан) описывает силу холода у них. То, что я сам видел по части холода ее (этой страны), это, что дороги ее замерзают среди топкой грязи, потом ходят по ним, и летит пыль от них. А если станет облачно и потеплеет немножко, то они опять превращаются в топкую грязь, в которой вьючные животные погружаются до колен. И пытался я там что-нибудь писать, и не мог этого сделать, вследствие того, что замерзала чернильница, пока я не приближу ее к огню и не растоплю ее. А когда я прикладывал напиток к своим губам, то он приставал к ним, так как он замерзал на моих губах и теплота дыхания не могла бороться со льдом.

28. Время от начала раджаба до конца шавваля 309 г. соответствует: от 5 ноября 921 г. до 2 марта 922 г.

29. Сорт кожи. В персидском это черная кожа лошади или осла, шагрень, морщеная кожа.

30. Понедельник 4.III.922 г.

31. ат-таг - род тамариска.

32. "На 15-й день езды дошли до горы (= "Чинг", спуск Уст-урта), спустившись с этой горы, мы приехали к племени гуззов".

33. Набид - всякий хмельной напиток, также и вино.

34. Дальнейшее "ему" может относиться к Атраку, поскольку идет речь о подарках, вообще преподнесенных этому последнему арабами. Но так как этим было сказано, что арабы к тому, что взяла с собой женщина, прибавили еще что-то особо, то, вернее, под "следует" разуметь все-таки старого Кат'ана. Но это не значит, что он был жив. Женщина приносила жертвы мертвому.

35. Материя, вытканная на особом ножном станке.

36. По-видимому, это река Чеган, вытекающая из южной оконечности Мугоджар и текущая вдоль Чинка.

37. По-видимому, это река Эмба.

38. Это реки между Эмбой и Уралом, разлившиеся тогда от весенних вод.

39. Это, вероятно, озеро Индерское.

40. Вероятно, имеется в виду река Урал (Яик)

41. Реки Самур, Кабал, Сух. Может быть в этих названиях надо видеть современные реки Самару, Кинель и Сок?

42. Возможно, это река Черемшан.

43. По-видимому, это река Джаушин.

44. Здесь начинается выписка из Якута: "Булгар - город славян, удаленный на севере, (город) с сильным холодом, (так что) снег почти не сходит с его земли летом и зимой, и жители его редко видят сухую землю. Постройки их только из дерева, а именно, они насаживают бревно поверх бревна и сколачивают их шипами тоже из дерева, хорошо укрепленными. Фрукты и хлеба в их земле не растут хорошо. Между Итилем, городом хазар, и Булгаром дорогой по степи около месяца, а подымаются к нему по реке Итиль около двух месяцев, а при спуске (по реке) около двадцати дней. А от Булгара до ближайшей границы Византии около десяти переездов, и от него же до Куйабы, города русов, двадцать дней, а от Булгара до Башджирд двадцать пять переездов. Царь Булгара и население его (города по имени Булгар) уже приняли ислам в дни (правления) аль-Муктадира-би-ллаха и отправили в Багдад посла, уведомляя аль-Муктадира об этом и прося его и присылке кого-либо, кто научил бы их молитвам и законам (шариата). Однако, я (еще) не узнал причины принятия ими ислама. Я читал записку, которую составил Ахмад Ибн-фадлан ибн-аль-'Аббас ибн-Асад (ошибочно вместо Рашид) ибн-Хаммад, клиент Мухаммада ибн-Сулаймана, посол аль-Муктадира-би-ллаха к царю славян, в которой он сообщает о том, свидетелем чего он был, начиная от того, как он отправился из Багдада, до того, как возвратился в него. В ней он говорит..." Дальше у Якута непрерывно друг за другом следуют три выписки из Ибн-Фадлана.

45. 12 мая 922 г.

46. У Якута иначе: "Потом он отрезал кусок и вручил его царю, который был справа от него, и ему принесли стол, потом вручил второму царю, и ему принесли стол, и таким образом, пока каждому из тех, кто был перед ним, не был принесен стол, и ел каждый из нас со своего стола".

47. Якут: "когда мы освободились (от еды), окончили", т.е. пить начали уже поевши.

48. У Якута иначе: "И не подобает провозглашать этим (именем) на хутбе кого-либо, особенно на минбарах".

49. Имя 'Абдаллах значит "раб божий". Этим именем мусульмане иногда называют человека, настоящее имя которого неизвестно, а также при переходе кого-либо в ислам так называют его отца, не бывшего мусульманином и не имевшего мусульманского имени. Сын Балтавара уже носил мусульманское имя Хасан.

50. Икама есть второй призыв к молитве (салат), который возглашается муеззином перед пятью предписанными ежедневными молитвами, а также перед молитвой при пятничном богослужении. Этот второй призыв указывает момент, когда молитва начинается. Формулы икамы те же самые, то и азана.

51. По мусульманскому учению джинны - нейтральные духи, которые могут быть и "верующими" или, собственно, покорными Аллаху и "неверующими", т.е. отвергающими его. Мухаммед, как пророк, обращался с призывом не только к людям, но и к джиннам.

52. Призыв к молитве в первую треть ночи, когда окончательно наступит ночь. Таким образом, после вечернего азана при заходе солнца они ждали следующего ночного азана перед сном.

53. Так как Ибн-Фадлан прибыл в Булгарию 12-го мая, то разговор этот должен был происходить позднее этого времени. Но дальше Ибн-Фадлан говорит о второй ночи, проведенной им в Булгарии. Вероятно, речь идет не о первой встрече в степи, а о позднейшем приезде уже в столицу Булгар.

54. Слово "маджлис", собственно, значит "место и время сидения", "собрание, компания сидящих людей", "общественная аудиенция". В данном случае в придворном быту имеется в виду именно это последнее значение.

55. Как видно из дальнейшего, Ибн-Фадлан ехал вместе с кочевьем царя Булгара.

56. Сорт граната, "самый крупный, самый приятный на вкус и без зерен". Слово "имлиси" служит для обозначения различных сортов фруктов, именно, кроме гранатов, также сладких рожков, каштанов, лесных орехов.

57. Можно бы перевести и "терпкий".

58. Суп, жидко сваренная пища, нечто приготовленное для человека, жалующегося на грудную боль; наконец нечто приготовленное из муки с водой, растительным маслом или топленым салом, иногда подслащенное.

59. "сундук", откуда происходит и русское слово "сундук". Но в данном случае переводить этим последним словом едва ли следует, так как русское "сундук" обозначает уже нечто более определенное (с крышкой на шарнирах с замком и т.п.). В данном случае перед нами хорошо известное у палеоазиатов и североамериканских индейцев погребение на столбах (в ящиках и колодах).

60. "тонкий и круглый хлеб."

61. Об этих топорах говорится дальше в описании русов. По-видимому, их носили в качестве боевых секир.

62. "люди дома, семья" - выражение, употребленное в Коране XXXIII, 33, вызвавшее большую литературу и толкования в применении к определению семьи пророка Мухаммеда. Шииты и вообще сторонники алидов включали в это понятие Фатиму, Али и их потомков. Сунниты, наоборот, понимали под этим выражением всех жен и детей Мухаммеда, присоединяя к ним также и Али, как его зятя. Здесь надо понимать кровно-родственную связь или род (в арабских условиях, конечно, только по мужской линии).

63. По Якуту: "Итиль - имя огромной реки, подобной Тигру, в странах хазар. И протекает (она) по странам русов и Булгара. И говорят (также), - Итиль (это) столица стран хазар и река названа по ее имени. Я читал в книге Ахмада Ибн-фадлана ибн-аль-'Аббаса ибн-Рашида ибн-Хаммада, посла аль-Муктадира в страны славян, - они же жители Булгара".

64. Библейские легендарные народы Гог и Магог. О них мусульманские сказания повествуют, что их победил Александр Македонский, построивший огромную преграду (стену) для ограждения культурного мира от их нашествия. Преграда эта будет разрушена лишь в день страшного суда.

65. Слово "лахд" обозначает боковую могилу, сделанную в стене рва, согласно старинному способу погребения на востоке. У мусульман это пещера, сделанная в могиле со стороны киблы, в которую помещают тело. Она делается той же длины, что и могила, и настолько высокой, чтобы человек мог в ней сесть.

66. Тут рай в мусульманском или еврейском смысле.

67. "Миля" у арабов весьма неопределенная величина: 96 000 четвертей, 4000 четвертей, 3000 локтей. Это же слово обозначает вообще "пространство земли, какое можно окинуть глазом". Итак, вообще: "на далеком расстоянии".

68. "усадьбы, поселения Бабунадж".

69. Словом "ас-сакалиба" Ибн-фадлан с самого начала обозначал жителей булгарского царства.

70. По-видимому, слова "с ними" относится к славянам.

71. т.е. "(находятся в покорности у него), будучи в рабском состоянии".

72. После этого у Якута есть еще одна фраза, которая почти наверное Ибн-Фадлану не принадлежит: "и некоторые из них (писателей) держатся того, что (дескать) Яджудж и Маджудж (и есть) хазары". Этими словами кончается у Якута глава о хазарах.