И какой же русский не любит быстрой езды? Его ли душе, стремящейся закружиться, загуляться, сказать иногда: "черт побери все!" - его ли душе не любить ее? Ее ли не любить, когда в ней слышится что-то восторженно-чудное? Кажись, неведомая сила подхватила тебя на крыло к себе, и сам летишь, и все летит: летят версты, летят навстречу купцы на облучках своих кибиток, летит с обеих сторон лес с темными строями елей и сосен, с топорным стуком и вороньим криком, летит вся дорога невесть куда в пропадающую даль, и что-то страшное заключено в сем быстром мельканье, где не успевает означиться пропадающий предмет, - только небо над головою, да легкие тучи, да продирающийся месяц одни кажутся недвижны. Эх, тройка! птица тройка, кто тебя выдумал? знать, у бойкого народа ты могла только родиться, в той земле, что не любит шутить, а ровнем-гладнем разметнулась на полсвета, да и ступай считать версты, пока не зарябит тебе в очи. И не хитрый, кажись, дорожный снаряд, не железным схвачен винтом, а наскоро живьем с одним топором да молотом снарядил и собрал тебя ярославский расторопный мужик. Не в немецких ботфортах ямщик: борода да рукавицы, и сидит черт знает на чем; а привстал, да замахнулся, да затянул песню - кони вихрем, спицы в колесах смешались в один гладкий круг, только дрогнула дорога, да вскрикнул в испуге остановившийся пешеход - и вон она понеслась, понеслась, понеслась!.. И вон уже видно вдали, как что-то пылит и сверлит воздух.

Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка несешься? Дымом дымится под тобою дорога, гремят мосты, все отстает и остается позади. Остановился пораженный божьим чудом созерцатель: не молния ли это, сброшенная с неба? что значит это наводящее ужас движение? и что за неведомая сила заключена в сих неведомых светом конях? Эх, кони, кони, что за кони! Вихри ли сидят в ваших гривах? Чуткое ли ухо горит во всякой вашей жилке? Заслышали с вышины знакомую песню, дружно и разом напрягли медные груди и, почти не тронув копытами земли, превратились в одни вытянутые линии, летящие по воздуху, и мчится вся вдохновенная богом!.. Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земли, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства.

Н.В. Гоголь. Мертвые души.
Впервые напечатано 21 мая 1842 года, отдельной книгой, под названием "Похождения Чичикова, или Мертвые души" (название придумано цензурой). Написано в 1835-1841 гг. Текст первого тома воспроизведен в соответствии с изданиями советского периода - без цензурных изъятий. Рукопись второго тома была уничтожена автором в 1845 г.
http://public-library.narod.ru/Gogol.Nikolai/mertvye1.html

*   *   *

Над седой равниной моря ветер тучи собирает. Между тучами и морем гордо реет Буревестник, черной молнии подобный.
То крылом волны касаясь, то стрелой взмывая к тучам, он кричит, и - тучи слышат радость в смелом крике птицы.
В этом крике - жажда бури! Силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе слышат тучи в этом крике.
Чайки стонут перед бурей, - стонут, мечутся над морем и на дно его готовы спрятать ужас свой пред бурей.
И гагары тоже стонут, - им, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни: гром ударов их пугает.
Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах... Только гордый Буревестник реет смело и свободно над седым от пены морем!
Все мрачней и ниже тучи опускаются над морем, и поют, и рвутся волны к высоте навстречу грому.
Гром грохочет. В пене гнева стонут волны, с ветром споря. Вот охватывает ветер стаи волн объятьем крепким и бросает их с размаху в дикой злобе на утесы, разбивая в пыль и брызги изумрудные громады.
Буревестник с криком реет, черной молнии подобный, как стрела пронзает тучи, пену волн крылом срывает.
Вот он носится, как демон, - гордый, черный демон бури, - и смеется, и рыдает... Он над тучами смеется, он от радости рыдает!
В гневе грома, - чуткий демон, - он давно усталость слышит, он уверен, что не скроют тучи солнца, - нет, не скроют!
Ветер воет... Гром грохочет...
Синим пламенем пылают стаи туч над бездной моря. Море ловит стрелы молний и в своей пучине гасит. Точно огненные змеи, вьются в море, исчезая, отраженья этих молний.
Буря! Скоро грянет буря!
Это смелый Буревестник гордо реет между молний над ревущим гневно морем; то кричит пророк победы:
- Пусть сильнее грянет буря!..

Песня о буревестнике. Максим Горький
"Жизнь", 1901, ? 4; сб. "Песни борьбы", изд. Союза русских социал-демократов, Женева, 1902, с. 20
Написана в ответ на кровавый разгон студенческой демонстрации у Казанского собора в Петербурге 4 марта 1901 года. Ирония судьбы в том, что песня была напечатана легально в четвертом номере журнала "Жизнь" (апрель 1901). Она не задумывалась как самостоятельное произведение, а входила в сатирический рассказ "Весенние мелодии", где разные слои общества изображались в виде птиц. Эту песню пел чижик (видимо, студент). Цензура запретила печатать рассказ полностью, но песню чижика непредусмотрительно разрешила (целиком "Весенние мелодии" были напечатаны нелегально на гектографе нижегородскими радикалами). Перед отправкой в печать Горький изменил финальную фразу. Вместо "Ждите! Скоро грянет буря!" поставил "Пусть сильнее грянет буря!". В результате, 17 апреля Горького и его закадычного друга - поэта Скитальца арестовали, а затем выслали из Нижнего Новгорода. Проводы его вылились в массовую демонстрацию. В мае журнал закрыли.

*   *   *
Это письмо вождя Сиэтла из племени Дуанов на территории штата Вашингтон президенту США Франклину Пирсу, написанное в 1854 г. по поводу передачи земли предков правительству США ( http://www.biometrica.tomsk.ru/nalimov/NALIMOV12.htm ).

Где орел?

Президент в Вашингтоне посылает нам весть, что он хочет купить нашу землю. Но разве можно купить или продать небо? Тепло земли? Эта мысль нам чужда. Если мы не владеем свежим воздухом и искрящейся водой, как же можно их купить?

Каждая частица Земли священна для моего народа. Каждая блестящая сосновая иголка, каждый песчаный берег, каждый туман в темном лесу, каждая лужайка, каждое жужжащее насекомое. Все они святы в памяти и опыте моего народа. Мы Знаем сок деревьев, как кровь, текущую в наших жилах. Мы - часть Земли, а она - часть нас. Пахучие цветы - наши сестры. Медведь, олень, великий орел - все они наши братья. Каменистые перевалы, нектар лужаек, тепло тела пони и человек - все принадлежат к одной семье.

Искрящаяся вода, текущая в ручьях и реках, не простая вода, но кровь наших предков. Если мы продадим вам землю, помните, что она священна. Каждое призрачное отражение в чистых водах озер рассказывает о событиях и воспоминаниях в жизни моего народа. Журчание воды - это голос отца моего отца.

Реки - наши братья. Они утоляют нашу жажду Они несут наши каноэ и кормят наших детей. Поэтому вы должны относиться к рекам с такой же добротой, как к брату.
 
Мы знаем, что Белый человек не понимает наших обычаев. Один участок земли похож для него на другой, ибо он - чужак, приходящий ночью и забирающий у земли, что ему надо. Земля - не брат ему, а враг, и, покорив ее, он идет дальше. Он оставляет могилы своих отцов и забывает место, где родились его дети.

В городах белого человека нет тихих уголков. Нет места, где можно услышать весенние листья или шуршание крыльев насекомых. Может быть, я не понимаю, потому что дикарь, но грохот лишь оскорбляет слух. И что остается в жизни, если человек не может слышать восхитительный вскрик водоворота или рассуждения лягушки ночью около пруда?

Если мы продадим вам землю, помните, что воздух для нас драгоценен, что воздух дает свой дух всей жизни, держащейся на нем. Ветер, давший нашему деду первое дыхание, принимает и его последний вздох. Ветер также дает нашим детям дух жизни. Поэтому, если мы продадим вам нашу землю, держите ее отдельно и неприкосновенно, и пусть она остается священной, как место, где человек может попробовать вкус ветра, напоенного луговыми цветами.

Вот что мы знаем: Земля не принадлежит человеку; это человек принадлежит Земле. Вот что мы знаем: все вещи взаимосвязаны, как кровь, объединяющая нас всех в одну семью. Будете ли вы учить ваших детей тому, чему мы учим своих? Что Земля - наша мать. Что ни выпадает на долю Земли, то выпадает и на долю человека. Не человек плетет паутину жизни, он лишь ниточка в ней. Что он сделает паутине, то сделает и себе.

Когда последний Краснокожий исчезнет вместе со своей дикой природной жизнью и его память будет лишь тенью облака, несущейся над прерией, будут ли еще существовать прибрежья и леса? Останется ли хоть что-нибудь от духа моего народа?

Даже Белого человека не минует общая судьба. Мы знаем одно, и Белый человек тоже поймет это однажды: наш Бог - один и тот же. Вы можете думать, что владеете им, как владеете этой землей; но это не в ваших силах. Это Бог людей, и его сострадание одинаково и для белых и для краснокожих. Эта Земля дорога Ему, и приносить ей вред - значит громоздить презрение к ее Создателю.
 
Исчезнут и белые люди, может быть, раньше, чем наши племена. Если будете и дальше гадить в свою постель, то захлебнетесь в собственных нечистотах. Ваша судьба для нас тайна. Что будет, когда перебьют всех бизонов? Приручат всех диких лошадей? Что будет, когда все тайные уголки леса пропитаются запахом многих людей, а вид на округлые холмы испортят говорящие провода? Куда уйдет чаща? Она исчезнет! Где будет орел? Исчезнет! А каково распрощаться с быстрыми пони и с охотой? Это будет конец жизни и начало выживания.

Мы любим эту Землю, как новорожденный любит биение сердца матери. Поэтому, если мы продадим вам нашу землю, любите ее, как мы ее любили. Заботьтесь о ней, как мы заботились. Сохраните память о том, какая она была, когда вы ее получили. И изо всех сил, со всем разумом и сердцем сохраните ее для "своих детей и любите ее, как Бог любит всех нас.

Мы - часть земли, и вы тоже - часть земли. Эта Земля дорога нам. Но она дорога и вам. Мы знаем одно: есть только один Бог. Ни один человек, ни Краснокожий, ни Белый, не может существовать сам по себе. В конце концов, все мы братья.