Соловей Будимирович

Высота ли, высота поднебесная,
Глубота, глубота, океан-море,
Широко раздолье по всей земле,
Глубоки омуты Днепровские!

Из-за моря, моря синего,
Из глухоморья зеленого,
От славного города Леденца,
От того-то царя ведь заморского
Выбегали, выгребали тридцать кораблей,
Тридцать кораблей и един корабль,
Славного гостя богатого
Молода Соловья сына Будимировича.

Хорошо корабли изукрашены,
Один корабль получше всех:
У того было сокола у корабля
Вместо очей было вставлено
По дорогу каменю, по яхонту;
Вместо бровей было прибивано
По черному соболю якутскому,
И якутскому ведь сибирскому;
Вместо уса было воткнуто
Два острые ножика булатные;
Вместо ушей было воткнуто
Два востра копья мурэамецкие;
И два горностая повешены,
И два горностая, два зимние;

У того было сокола у корабля
Вместо гривы прибивано
Две лисицы бурнастые;
Вместо хвоста повешено
На том было соколе-корабле
Два медведя белые заморские;
Нос, корма по-туриному,
Бока взведены по-звериному.

Бегут ко городу Киеву,
К ласкову князю Владимиру.

На том соколе-корабле
Сделан муравлен чердак.
В чердаке была беседа - дорог рыбий зуб,
Подернута беседа рытым бархатом;
На беседе-то сидел купав молодец,
Молодой Соловей сын Будимирович.

Говорил Соловей таковы слова:
Гой еси вы, гости-корабелыцикя
И все целовальники любимые!
Как буду я в городе Киеве,
У ласкова князя Владимира,
Чем мне-ка будет князя дарить,
Чем света жаловати?

Отвечают гости-корабельщики
И все целовальники любимые:
Ты славный богатый гость
Молодой Соловей сын Будимирович!
Есть, сударь, у вас золота казна,
Сорок сороков черных соболей,
Вторые сорок бурнастых лисиц;
Есть, сударь, дорога камка,
Что не дорога камочка - узор хитёр:
Хитрости были Царя-града,
А и мудрости Ерусалима,
Замыслы Соловья Будимировича;
На злате, на серебре - не погнется;

Прибежали корабли под славный Киев-град,
Якори метали в Днепр-реку,
Сходни бросали на крут бережок,
Товарную пошлину в таможне платили
Со всех кораблей семь тысячей,
Со всех кораблей, со всего живота.
Брал Соловей свою золоту казну,
Сорок сороков черных соболей,
Вторые сорок бурнастых лисиц,
Пошел он ко ласкову князю Владимиру.
Идет во гридню во светлую,
Как бы на пяту двери отворялися,
Идет во гридню купав молодец
Молодой Соловей сын Будимирович,
Владимиру-князю кланяется,
Княгине Апраксеевне в особицу,
И подносит князю свои дороги подарочки:
Сорок сороков черных соболей,
Вторые сорок бурнастых лисиц;

Княгине поднес камку бело-хрущатую,
Не дорога камочка - узор хитёр:
Хитрости Царя-града,
Мудрости Ерусалима,
Замыслы Соловья сына Будимировича;
На злате и серебре - не погнется.

Князю дары полюбилися,
А княгине наипаче того.
Говорил ласковый Владимир-князь:
Гой еси ты, богатый гость,
Соловей сын Будимирович!
Заимей дворы княженецкие,
Заимей ты боярские,
Заимей дворы и дворянские.

Отвечает Соловей сын Будимирович:
Не надо мне дворы княженецкие,
И не надо дворы боярские,
И не надо дворы дворянские;
Только ты дай мне загон земли,
Непаханой и неораной,
У своей, государь, княженецкой племянницы,
У молодой Забавы Путятичны,
В ее, государь, зеленом саду,
В вишенье, в орешенье
Построить мне, Соловью, снаряден двор.

Говорил сударь ласковый Владимир-князь:
О том я с княгинею подумаю.-
А подумавши, отдавал Соловью загон земли,
Непаханой и неораной.

Походил Соловей на свой червлен корабль,
Говорил Соловей сын Будимирович:
Гой еси вы, мои люди работные!
Берите вы топорики булатные,
Подите к Забаве в зеленый сад,
Постройте мне снаряден двор,
В вишенье, в орешенье.

С вечера, поздным-поздно,
Будто дятлы в дерево пощелкивали,
Работала его дружина хоробрая.
Ко полуночи и двор поспел:

Три терема златоверховаты,
Да трое сеней косящатых,
Да трое сеней решетчатых,
Хорошо в теремах изукрашено:
На небе солнце - в тереме солнце;
На небе месяц - в тереме месяц;
На небе звезды - в тереме звезды;
На небе заря - в тереме заря
И вся красота поднебесная.

Рано зазвонили к заутрене,
Ото сна-то Забава пробуждалася,
Посмотрела сама в окошечко косящатое
В вишенье, в орешенье,
Во свой ведь хороший во зеленый сад.
Чудо Забаве показалося:
В ее хорошем зеленом саду
Что стоят три терема златоверховаты.

Говорила Забава Путятична:
Гой еси, нянюшки и мамушки,
Красные сенные девушки!
Подьте-ка, посмотрите-ка,
Что мне за чудо показалося
В вишенье, в орешенье.

Отвечают нянюшки, матушки
И сенные красные девушки:
Матушка Забава Путятична!
Изволь-ка сама посмотреть:
Счастье твое на двор к тебе пришло.

Скоро-то Забава наряжается,
Надевала шубу соболиную,
Цена-то шубе три тысячи,
А пуговки в семь тысячей.
Пошла она в вишенье, в орешенье,
Во свой во хорош во зеленый сад;
У первого терема послушала -
Тут в тереме щелчит-молчит:
Лежит Соловьева золота казна.
Во втором тереме послушала -
Тут в тереме потихоньку говорят,
Помаленьку говорят, всё молитву творят:
Молится Соловьева матушка
Со вдовами честными, многоразумными.
У третьего терема послушала -
Тут в тереме музыка гремит.

Тут входила Забава в сени косящатые,
Отворила двери на пяту,
Больно Забава испугалася,
Резвы ноги подломилися,
Чудо в тереме показалося:
На небе солнце - в тереме солнце;
На небе месяц - в тереме месяц;
На небе звезды - в тереме звезды;
На небе заря - в тереме заря
И вся красота поднебесная.

Подломились ее ноженьки резвые;
В ту пору Соловей, он догадлив был,
Бросил свои звончаты гусли,
Подхватывал девицу за белы ручки:
Чего-де ты. Забава, испугалася?
Мы-то оба на возрасте!
- А и я-де девица на выданье,
Пришла-то сама за тебя свататься! -
Тут они и помолвили,
Золотыми перстнями поменялися.
Проведала его Соловьева матушка,
Честна вдова Амелфа Тимофеевна,
Свадьбу играть отсрочила:
Съезди-ка за моря синие,
И когда ты там расторгуешься,
Тогда и на Забаве поженишься.-
Отъезжал Соловей за моря синие.
В ту пору поехал и голый щап Давыд Попов,
Скоро за морями исторгуется,
А скорей того назад в Киев прибежал.
Приходил ко ласкову князю с подарками,
Принес сукно смурое
Да крашенину печатную.
В ту пору князь стал спрашивати:
Гой еси, ты голый щап Давыд Попов!
Где ты слыхал, где видывал
Про гостя богатого, про молода
Соловья сына Будимировича?

Отвечал ему голый щап:
Я-то о нем слыхал,
Да и сам подлинно видел в городе Леденце,
У того царя заморского;
Соловей у царя в протаможье попал
И за то посажен в тюрьму,
А корабли его отобраны
На его ж царское величество.

Тут ласковый Владимир-князь закручинился,
Скоро вздумал о свадьбе,
Что отдать Забаву за голого щапа Давыда Попова.

Тысяцкий - ласковый Владимир-князь,
Сватала - княгиня Апраксеевна,
В поезде - князья и бояре,
Подъезжали ко церкви божьей-то, -
В ту пору в Киев флот пришел
Богатого гостя молода,
Соловья сына Будимировича.
Якори метали во быстрый Днепр,
Сходни бросали на крут-красен бережок.
Выходил Соловей со дружиною
Из сокола-корабля с каликами.
Приходили они ко честной вдове Амелфе Тимофеевне
Правят челобитье от сына ее, гостя богатого,
От молода Соловья Будимировича,
Что прибыл флот в девяносто кораблей
И стоит на быстром Днепре, под городом Киевом.

А оттуда пошли ко ласкову князю Владимиру
На княженецкий двор
И стали во единый круг.

В ту пору следовал со свадьбою
Владимир-князь в дом свой.
И пошли во гридни светлые,
Садилися за столы белодубовые,
За яства сахарные
И позвали на свадьбу сорок калик со каликою.
Тогда ласковый Владимир-князь
Велел подносить вина им заморские
И меда сладкие.
Тотчас по поступкам Соловья опознали,
Приводили его ко княженецкому столу.

Сперва говорила Забава Путятична:
Гой еси, мой сударь дядюшка,
Ласковый сударь Владимир-князь!
Тот-то мой прежний обрученный жених,
Молодой Соловей сын Будимирович.
Прямо, сударь, скачу - обесчещу столы!

Говорил ей ласковый Владимир-князь:
А ты гой еси. Забава Путятична,
А ты прямо не скачи, не бесчести столы!

Выпускали ее из-за дубовых столов,
Пришла она к Соловью, поздоровалась,
Взяла его за рученьку белую
И пошла за столы белодубовы,
И сели они за яства сахарные на больше место.

В ту пору ласковый Владимир-князь весел стал,
А княгиня наипаче того,
Поднимали пирушку великую

Древние российские стихотворения, собранные Киршей Даниловым - 1

Соловей Будимирович

Из-за моря, моря синево,
Из-за синево моря Халынскаво
Выходило тут двенадцеть чёрных караблей
Подходили те карабли ко городу ко Киеву,
Заходили они под самой дворец да всё ведь княжеськой.
Хорошо-то ети карабли очунь были да убраны,
Они убраны были, все позолочены,
Дорогимани товарами да нагружоны-ти;
Ишше разны-ти товары всё заморскии,
Разны матерьи-ти были шелковые,
Разны атласы были, бархаты,
Ише находилса груз да красно золото,
Находилось во грузу да чисто серебро,
Ише ведь было в караблях каменьё драгоценное;
Разны мехи были - для зимы-то шить на шубы - разные.
Он скоро выкинывал-то те мосты дубовые
Как со своих караблей чернёных-то,
Он мосьтил-то вёрх до дворца-то вплоть до князева,
Выстилал-то он сукна разныя заморьские;
Он ведь нёс в подарки мису перьво красна золота,
Что вторую - чиста серебра,
Что третьюю мису-ту каменья-та драгоченного;
Ещо-то нёс в подарок князю всё Владимиру
Ише тех разных мехов заморьских-то,
А кнеине Апраксейне всё матерьи нёс на платье всё шолковой-то.
Заходил-то он скоро ко князю на широкий двор,
Он допросил-то всех его придворьников,
Чтобы доложили об ево приходи князю Владимеру,
Ему льзя ли да зайти в его палаты кнеженесьскии.
Не ослышились князя придворьники,
Оне пошли скоро-то князю всё доложили
О ево да всё приходе-то;
Как бегут-то они скоро-то с изьвестиим:
Вас просил-то ведь Владимир, велел низко кланетьце;
Заходи ты в ево полаты-ти кнеженевьския.-
Как пошол скоро Соловей сын Соловьев-от,
Он заходит-то в полату кнеженесьскую;
Он ведь молитце ведь тут Спасу пречистому,
Он ведь здраствуёт-то он с князем Владимером.
Подаёт-то он ему да ручку правую,
А княгине подаёт да ручку левую;
Во вторых-то, подаёт ему подарки в подареньице.
За такия-ти подарки очунь важныи
Что скакал-то князь Владимир на свои-ти ножки резвыя,
Подьвигал да свой ведь стул он рыта бархата,
Он садил-то дорога госьтя приежжого,
Сам сказал ему-то он да такую-ту речь:
Я не знаю, чем буду тебя да всё отдаривать;
Как мне тибя красным золотом дарить, да у тибя-то своего да очунь много-то;
Подарю-то я тибя разьве, в подарок тибе всё поздраствую, -
В каждом городи торгуй без дани-пошлине,
Хоть во Киеви торгуй, хочь во Черни-горе; -
Везьде тебе всё воля вольняя.
Хоть ты где-ка хошь, туда и населяйсе-ко,
Ты бери себе в подарок города, которы подо мной-ту есь.-
- Ненадоть мне твоих разных городов всё в подарке-то;
Ты дай мне только, князь, да дозволеньицо,
Дай мне-то матушки сырой-земли состроить себе дворец хрустальнёй-от.-
- Тебе даю я всё да дозволеньице;
Ты построй ево, куда желаешь-то -
Хоть возьлё мой дворец княженеськой -от.-
- Я желаю-то построить себе дворець да во твоём-то, князь, да зеленом саду;
Как во том саду да во зелёном-то
Растут-то всяки дрёва-ти прекрасные.
Не ради я гулянки хочу двор состроить -то,-
Для того, чтобы мне видать в саду твою племянницу
Что ведь молоду Забаву дочь Путятичну. -
Ишше строил скоро он дворець хрустальнии,
Изукрасил он его да красным золотом,
Снаредил его каменьём драгоценным-то.
Как в одну-то пору-то, время к вечеру,
Когда пошло-то красно-то солнышко к закату-ту,
Захотелось тут ведь красной девице,
Что молодой Забавы дочь Путятичне,
Погулять-то ей да в зеленом саду;
Не гулять-то ей, девицы, захотелосе, -
Посмотрять-то дворца да всё Соловьева.
Она просит-то дозволенья у своего дяденьки родимого,
Что у князя всё да у Владимира.
Как даёт-то князь её да дозволеньицо:
Ты иди, иди, любяшшая мила племянница,
Что молода Забава дочь Путятична,
Сходи ты разгуляйсе в зеленом саду;
Смотри же ты, племяньница, ты много не загуливайсе:
Что есь во Киеви народу-то ведь всяково:
Езь живут которы в Киеви - народ-от наш, всё киевский;
Тово боле-то у нас есь приежаюшых, -
Чтоб не подсмотряли не тибя, да красна девица.
И ты не пой-косе, Забава, весёлых песен да заунывных-то,
Не примани своима песьнеми удалых добрых молодцов,
Ты своих богатырей да всё ведь киевских,
Ишчё не прельстились на тибя приежаюшши.-
Тут-то скоро ведь князь - от вышол из её-то он из комнате,
Он пошол-то, будьте с нею роспростился-то:
Ты гуляй, моя племяньница, да всё погуливай;
Тибе пусьть твоя гулянка пощестливит-то.-
Тогды скоро-то Забава снарежаласе,
Поскорее-то она да одеваласе,
Она пошла-то скоро в зелен сад гулять;
Не очунь долго в саду она гуляла-то,
Она пошла скоро к дворьцу да к Соловью-то ведь,
Подошла-то ко окошечку его косисьчету,
Становилась она, что послушала;
Что во перьвой-то ево да было комнате -
Как слышит - бречит-то что-то, сыплетце.
Подошла она да ко второй ко комнати;
Во второй-то, слышит, комнате
Тут читат-то ево матушка молитвы-ти,
Всё читат она да богу молитце.
Подошла она да к третьей комнате;
В той сидел-то комнате да Соловей-от как,
Он наигрывал всё во струну-ту,
Росьпевал-то песьни разные.
Увидал он ей тут красну девицу,
Он ведь ставал скоро со стула рыта бархата.
Выходил он тут да во зелёной сад.
Он просил-то зайти к себе Забаву-ту Путятичну:
Ты пойдём ко мне в полаты-ти, зайди-ко посмотри у мня,
Хорошо ли оне у мня убраны.-
Тут стоит Забава, прироздумалась,
Не знат, ли посетить ево, не посетить ево;
Роздумалась она своим умом-то ведь:
Я схожу, зайду к нему да посмотрю-то ведь
Как ево-то строенья, в доми убранства-та.-
Заходила на к ему в ево высоки комнате;
Он садил ей на стул да рыта бархата,
Наносил-то ей ведь всяких разных сладосьтей:
Много времени я жил ведь всё ведь на сьвете,-
Не видал я таких людей хороших-то,
Как ведь вас, Забава дочь Путятична.
Изьвините-ткосе, што я вам всё скажу-то ведь:
Я хочу на вас ведь свататьце у дядюшки;
Вы жалаите ли за меня итти в супружесьтво?
Вы ведь ответьте-тко, дайте мне скорой ответ.-
Тут Забава испугаласе,
Горючьми слезьми да обливаласе;
Она ставала скоро со стула рыта бархата,
Благодарила ево, сама скоро вон пошла.
Пришла она не очунь весела;
Заметили все ей тут няньки, мамке-то:
Отьчево сегодьне у нас Забава невесёлая,
Что сь ней тако да приключилосе? -
Донесьли об том-то дяденьки родимому,
Тому ли князю всё ведь киеському Владимеру.
Приходит к ней её ведь дяденька родимой-от,
Он спрашиват у ей да всё выспрашиват:
Очево севодьне у меня, племяньница, ты очунь скучная?
Кто тебе в глаза разьвё да насмеялся-то? -
Отвечат-то тут Забава дочь Путятична:
Что некто мне в глаза не насмеялся-то,
Некто не ис твоих не из богатырей;
Насьмеялся надо мной да Соловей-от всё:
Во глаза-ти мне, да красной девицы,
Говорил-то мне он всё да о супружесьтве.-
Отвечат-то ей да князь Владимер-от:
Это не смеялса, говорил он правду-исьтену.
Ежель станет у меня да он ведь свататьца,
Я отдам тебя за ево, Забава дочь Путятичня.-
Сам ведь вышел скоро князь-от от племяньницы;
Вдруг идёт-то Соловей к ему да на широкой двор,
Проходил скоро в полаты княженесьския,
Доступал он до князя до Владимира.
Говорит князь таковы речи:
Ты садись-ко, мой да дорогой-от госьть.-
- Не сидеть к тебе я, князь, пришол-то ведь,
Я пришол к тебе да сватом свататцэ
На твоей ли на племяньницы.
Ты отдай за мня Забаву-ту Путятичну.-
Покатились тут из глаз князя горючи слезы;
Он ставал скоро-то, князь, да на резвы ноги,
Тут подал князь ему да ручку правую,
Он просватал тут Забаву-ту Путятичну.
Говорит Соловей да таковы речи:
У нас пушай будет свадба через месяц-от;
В ту пору я ведь съежжу за синё море,
За синё море да в свою родину,
Роспродам там свое я именьицо.-
Тут он скоро-то как с князем роспрошался-то,
Отправлялсэ он за море на трёх на чёрных караблях.
Как прошла-то ета славушка по всей земле,
Дошла-то ета слава до неверной до земьле,
Что Забава на Руси-то на засватана.
Тут скоро собиралсэ царь неверной-эт,
Ишше тот ли всё царишшо Грубиянишшо:
Что нет теперь во Киеве да Соловья-та как,
Как сильнево-то руськово богатыря.-
Отправлялсэ на дьвенадцети да чёрных караблях
Итьти войной под князя Владимера,
Сам он, неверной царь, да похваляитце:
Я повыжгу-то весь красной Киев-град,
Я князя-то Владимера - сказьню ему да буйну голову,
Ежли не отдаст за меня взамуж племяньницы.-
Он пошол-то скоро царь на чёрных караблях,
Заходил он скоро во город всё во Киев-от,
Што на ту ли всё на матушку на Неп-реку;
Он бросал в воду якори все булатные,
Как выкинывал сукна заморские,
Сам писал он князю скору грамоту:
Что отдай, отдай, князь, за меня взамуж племяньницу,
Без бою отдай ты, драки-кроволития.
Не отдашь, князь, за меня да сь чесьти, с радосьти,-
Я боем возьму да ей ведь красну девицу.-
Посылал скоро посла-та он тотарина:
Как которой-то сосваталсэ на Забавы-то,
Он у мня-то, у царя, да всё пойман-то,
Посажон у мня да в тёмну темницу;
Отобрал я все товары в дань-ту, в пошлину.-
Как пошол посол-тотарьничок;
Как посылал ево да с скорой грамотой:
Ты отдай-ко эту грамоту князю Владимеру;
Ты немного с ним да розговаривай.
Дай-ко строку ты ему на едну только неделечку.-
Приходит тут всё злой тотарин-от
К широку двору да княженесьскому;
Он не спрашивал у дьверей да всё придверников,
У ворот-то всё да караульшиков,
Он бросал их всех да в сторону;
Безо всякого-то дозволенья пошол в полаты княженесьския.
Он не ксьтит своево лица тотарсково,
Он не кланеитце князю-ту Владимеру,
Говорит грубо таки слова:
Принимай-ко, князь, у мня да скору грамоту,
Содержи-ко мне ответ скоре.-
Принимал-то скоро князь да эфту грамоту,
Приказал-то он ведь скоро роспечатыватъ,
Приказал князь поскорее грамоту прочитывать,
Вдостали-то он ведь взял да во свои руки,
Прочитал-то он да скору грамоту,
Прочитал - да слезы з глаз у его покатилисе:
Уж ты тотарьничок, да всё тотарин-ты!
Уж вы дайте мне-ка строку на три годичка.-
- Не даю тебе строку на три годичка.-
- Ты ведь дай мне-ка строку на три мясеця.-
- Я даю тебе ведь строку только на одну неделечку.-
- Я тогда отдам свою племянницу за вашего царя неверного.-
Тогда на то тотарин согласился-то,
Как ушол с извесьтиём к царишшу всё неверному.
Как ведь князь Владимер-от сидит задумалсэ;
Говорит-то он своей племяньице:
- У нас нет в живых-то Соловья теперь:
Хоть сидит он, посажон да в тёмной темнице,
Заморят они его да всё ведь з голоду.-
Как ведь день прошол и второй прошол;
Как приходит-то третей-то день,
Вдруг бегут ко князю со изьвесьтием,
Что пришол он, Соловей, из-за синя моря,
Привёз-то он опять товаров разных-то заморьских-то.
Получил-то эту весьть, да князь возрадовался:
Что постоит теперь Соловей за меня, за князя за Владимера,
Он ведь выручит меня из рук царишша всё неверново.
Только тем теперь я мучаюсь-то -
Не случилось некаково у меня богатыря;
Они уехали-то все да во чисто поле.-
Вдруг идёт-то Соловей-то скоро сам на двор,
Заходил он скоро ко князю ко Владимеру.
Ише тут скакал князь скоро на резвы ноги,
Он здоровалсэ да с Соловьем-то ведь.
- Ты постой-ко, Соловей, за меня, князя Владимера,
Победи-косе царишша всё неверново,
Выручи миня, князя, да из неволюшки.-
Как немного Соловей тут розговаривал,
Поворот держал да скоро вон пошол.
Роскипелось у ево серьцо да богатырьскоё,
Росходились у ево плечи могучия;
Он хватал-то скоро саблю вострую,
Он бежал-то скоро на чёрны-ти тотарски всё на карабли,
Он ведь прирубил всех тотаровей;
Самово-то он царишша Грубиянишша -
У живого глаза выколол;
Сам пошол скоро ко князю со изьвесьтием.
Собирал-то тут ведь князь на радосьти почёстной пир.
После пиру-ту, посьле этово
Отдавал за Соловья племяньницю любимую,
Ише ту ли он Забаву-ту Путятичну.
Сходил Соловей-от со Забавой в божью церьковь-ту;
Принели оне да по злату веньцю
Былина о Соловье Будимировиче, так же как и о Дунае Ивановиче, принадлежит к эпическому циклу былин о сватовстве, добывании невесты. Но в ней нет трагических столкновений, конфликтов, рассказ идет о чисто бытовых отношениях, это одна из самых оптимистических былин русского эпоса. Эта ее особенность уже давно привлекла внимание исследователей, пытавшихся вписать былину в определенный исторический контекст. Наиболее убедительным выглядит историческое прочтение А.Я. Лященко, который сравнил приезд в Киев былинного Соловья Будимировича с приездом в Киев и сватовством к дочери Ярослава Мудрого Елизавете шведского королевича Гарольда III. Соловей Будимирович, точно так же, как и королевич, подплывает к Киеву древнейшим путем из варяг в греки на двенадцати черных кораблях (в былинах все заморское - черное: черный шатер - у Дуная, черные корабли - у Соловья Будимировича), точно так же поражает киевлян своими заморскими диковинками и песнями. Академик Б.А. Рыбаков, продолжив эту историческую аналогию, пришел к заключению, что былина Соловей Будимирович - это единственное сохраненное народной памятью произведение легендарного Вещего Бояна, упоминаемого в Слове о полку Игореве, который был очевидцем приезда Гарольда III в Киев и сложил об этом свою песню. - Причиной того, - заключает Б.А. Рыбаков, - что из всего многообразного творчества Бояна, воспевшего три поколения русских князей, только одна эта ода уцелела в памяти народной, следует считать ее бытовой характер. В центре внимания здесь не князья как таковые, даже не Соловей, а именно процесс сватовства, обычаи и обряды, связанные со свадьбой, то есть жизненные общечеловеческие дела, одинаково близкие всем слоям населения
(Цит. по кн.: Древняя Русь. Сказания. Былины. Легенды. М., 1963)
Текст былины Соловей Будимирович, записанный А.В. Марковым от выдающейся сказительницы Марфы Семеновны Крюковой, публикуется по изданию: Марков А.В. Беломорские былины, ? 65
1 У его (Соловья) оменной был карабль: нос был по-туриному (Объяснение сказительницы)
2 Обгалить - осмеять

Соловей Будимирович

Высота ли, высота поднебесная,
Глубота, глубота окиян-море,
Широко раздолье по всей земле,
Глубоки омуты Днепровские.

Из-за моря, моря синего,
Из глухоморья зеленого,
От славного города Леденца,
От того-де царя ведь заморского
Выбегали, выгребали тридцать кораблей,
Тридцать кораблей, един корабль
Славного гостя богатого,
Молода Соловья сына Будимировича.
Хорошо корабли изукрашены,
Один корабль получше всех:
У того было Сокола у корабля
Всесто очей было вставлено
По дорогу каменю по яхонту;

Вместо бровей было прибивано
По черному соболю якутскому,
И якутскому ведь сибирскому;
Вместо уса было воткнуто
Два острые ножика булатные;
Вместо ушей было воткнуто
Два востра копья мурзамецкие,
И два горносталя повешены,
И два горносталя, два зимние.
У того было Сокола у корабля
Всесто гривы прибивано
Две лисицы бурнастые;
Вместо хвоста повешено
На том было Соколе-корабле
Два медведя белые заморские;
Нос, корма - по-туриному,
Бока взведены по-звериному.
Бегут ко городу Киеву.
К ласкову князю Владимиру.
На том Соколе-корабле
Сделан муравлен чердак,
В чердаке была беседа дорог рыбий зуб,
Подернута беседа рытым бархатом.
На беседе-то сидел купав молодец,
Молодой Соловей сын Будимирович.
Говорил Соловей таково слово:
Гой еси вы, гости-корабельщики
И все целовальники любимые!
Как буду я в городе Киеве
У ласкова князя Владимира,
Чем мне-ка будет князя дарить,
Чем света жаловати? -
Отвечают гости корабельщики
И все целовальники любимые:
Ты славный богатый гость,
Молодой Соловей сын Будимирович!
Есть, сударь, у вас золота казна:
Сорок сороков черных соболей,
Второе сорок бурнастых лисиц;
Есть, сударь, дорога камка,
Что не дорога камочка - узор хитер:
Хитрости были Царя-града
А и мудрости Иерусалима,
Замыслы Соловья Будимировича;
На злате, на серебре - не погнется. -

Прибежали корабли под славный Киев-град,
Якори метали в Непр-реку,
Сходни бросали на крут бережок,
Товарную пошлину в таможне платили
Со всех кораблей семь тысячей,
Со всех кораблей, со всего живота.
Брал Соловей свою золоту казну:
Сорок сороков черных соболей,
Второе сорок бурнастых лисиц.
Пошел он ко ласкову князю Владимиру.
Идет во гридню во светлую,
Как бы на пяту двери отворяляся,
Идет во гридню купав молодец,
Молодой Соловей сын Будимирович,
Спасову образу молится,
Владимиру-князю кланяется,
Княгине Апраксеевной на особицу
И подносит князю свои дороги подарочки:
Сорок сороков черных соболей,
Второе сорок бурнастых лисиц;
Княгине поднес камку белохрущатую,
Не дорога камочка - узор хитер:
Хитрости Царя-града,
Мудрости Иерусалима,
Замыслы Соловья сына Будимировича;
На злате и серебре - не погнется.
Князю дары полюбилися,
А княгине наипаче того.
Говорил ласковый Владимир-князь:
Гой еси ты, богатый гость,
Соловей сын Будимирович!
Займуй дворы княженецкие,
Займуй ты боярские,
Займуй дворы и дворянские. -
Отвечает Соловей сын Будимирович:
Не надо мне дворы княженецкие,
И не надо дворы боярские,
И не надо дворы дворянские,
Только ты дай мне загон земли,
Непаханыя и неораныя,
У своей, осударь, княженецкой племянницы,
У молоды Запавы Путятишны,
В ее, осударь, зеленом саду,
В вишенье, в орешенье,
Построить мне, Соловью, снаряден двор. -
Говорил сударь ласковый Владимир-князь:
На то тебе с княгинею подумаю. -
А подумавши, отдавал Соловью загон земли,
Непаханыя и неораныя.

Походил Соловей на свой червлен корабль,
Говорил Соловей сын Будимирович:
Гой еси вы, мои люди работные!
Берите вы топорики булатные,
Подите к Запаве в зеленый сад,
Постройте мне снаряден двор
В вишенье, в орешенье. -

С вечера, поздным-поздно,
Будто дятлы в дерево пощелкивали,
Работала его дружина хоробрая.
Ко полуночи и двор поспел:
Три терема златоверховаты,
Да трои сени косящетые,
Да трои сени решетчатые.
Хорошо в теремах изукрашено:
На небе солнце - в тереме солнце,
На небе месяц - в тереме месяц,
На небе звезды - в тереме звезды,
На небе заря - в тереме заря
И вся красота поднебесная.

Рано зазвонили к заутрене,
Ото сна-то Запава пробужалася,
Посмотрела сама в окошечко косящетое,
В вишенья, в орешенья,
Во свой ведь хороший во зеленый сад.
Чудо Запаве показалося
В ее хорошем зеленом саду,
Что стоят три терема златоверховаты.
Говорила Запава Путятишна:
Гой еси, нянюшки и мамушки,
Красные сенные девушки!
Подьте-ка, посмотрите-ка,
Что мне за чудо показалося
В вишенье, в орешенье? -
Отвечают нянюшки, мамушки
И сенные красные девушки:
Матушка Запава Путятишна!
Изволь-ко сама посмотреть:
Счастье твое на двор к тебе пришло. -
Скоро-де Запава наряжается,
Надевала шубу соболиную,
Цена-то шубе три тысячи,
А пуговки в семь тысячей.
Пошла она в вишенье, в орешенье,
Во свой во хорош во зеленый сад.
У первого терема послушала -
Тут в терему щелчит-молчит,
Лежит Соловьева золота казна.
Во втором терему послушала -
Тут в терему потихоньку говорят,
Помаленьку говорят, все молитву творят:
Молится Соловьева матушка
Со вдовы честными многоразумными.
У третьего терема послушала -
Тут в терему музыка гремит.
Входила Запава в сени косящетые,
Отворяла двери на пяту, -
Больно Запава испугалася,
Резвы ноги подломилися,
Чудо в тереме показалося:
На небе солнце - в тереме солнце,
На небе месяц - в тереме месяц,
На небе звезды - в тереме звезды,
На небе заря - в тереме заря
И вся красота поднебесная.
Подломились ее ноженьки резвые;
Втапоры Соловей он догадлив был,
Бросил свои звончаты гусли,
Подхватывал девицу за белы ручки,
Клал на кровать слоновых костей,
Да на те ли перины пуховые:
Чего-де ты, Запава, испужалася?
Мы-де оба на возрасте. -
А и я-де девица на выданье,
Пришла-де сама за тебя свататься. -
Тут они и помолвили.
Целовалися они, миловалися,
Золотыми перстнями поменялися.
Проведала его Соловьева матушка,
Честна вдова Амелфа Тимофеевна,
Свадьбу кончати посрочила:
Съезди-де за моря синие,
И когда-де там расторгуешься,
Тогда и на Запаве женишься. -

Отъезжал Соловей за моря синие.
Втапоры поехал и голый щап Давыд Попов,
Скоро за морями исторгуется,
А скорей того назад в Киев прибежал.
Приходил к ласкову князю с подарками,
Принес сукно смурое
Да крашенину печатную.
Втапоры князь стал спрашивати:
Гой еси ты, голый щап Давыд Попов!
Где ты слыхал, где видывал
Про гостя богатого,
Про молодого Соловья сына Будимировича? -

Отвечал ему голый щап:
Я-де об нем слышал,
Да и сам подлинно видел -
В городе Леденце у того царя заморского
Соловей у царя в протаможье попал,
И за то посажен в тюрьму,
А корабли его отобраны
На его ж царское величество. -

Тут ласковый Владимир-князь закручинился,
Скоро вздумал о свадьбе,
Что отдать Запаву за голого щапа Давыда Попова.

Тысяцкий - ласковый Владимир-князь,
Свахою - княгиня Апраксевна,
В поезду - князи и бояра
Поезжали ко церкви божии.

Втапоры в Киев флот пришел богатого гостя
Молода Соловья сына Будимировича,
Ко городу ко Киеву.
Якори метали во быстрый Днепр,
Сходни бросали на крут красен бережок,
Выходил Соловей со дружиною
Из Сокола-корабля с каликами,
Во белом платье сорок калик со каликою.
Походили они ко честной вдове Амелфе Тимофеевне.
Правят челобитье от сына ее, гостя богатого,
От молода Соловья Будимировича,
Что прибыл флот в девяносте кораблях
И стоит на быстром Непре, под городом Киевом.
А оттуда пошли ко ласкову князю Владимиру
На княженецкий двор
И стали во единый круг.
Втапоры следовал со свадьбою
Владимир-князь в дом свой.
И пошли во гридню светлые,
Садилися за столы белодубовые,
За яства сахарные,
И позвали на свадьбу сорок калик со каликою.
Тогда ласковый Владимир-князь

Велел подносить вина им заморские и меда сладкие.
Тотчас по поступкам Соловья опознавали,
Приводили его ко княженецкому столу.
Сперва говорила Запава Путятишна:
Гой еси, мой сударь дядюшка,
Ласковый сударь Владимир-князь!
Тот-то мой прежний обрученный жених
Молодой Соловей сын Будимирович,
Прямо, сударь, скачу - обесчещу столы. -
Говорил ей ласковый Владимир-князь:
А ты гой еси, Запава Путятишна!
А ты прямо не скачи, не бесчести столы. -
Выпускали ее из-за дубовых столов,
Пришла она к Соловью, поздоровалась,
Взяла его за рученьку белую
И пошла за столы белодубовы,
И сели они за яства сахарыне, на большо место.
Говорила Запава таково слово
Голому щапу Давыду Попову:
Здравствуй, женимши, да не с кем спать! -
Втапоры ласковый Владимир-князь весел стал,
А княгиня наипаче того,
Поднимали пирушку великую
Кирша Данилов, 1. Былина на тему сватовства и женитьбы былинных героев. В отличие от богатырской женитьбы, когда невеста добывается сражением, здесь происходит мирное сватовство (с некоторыми осложнениями, внесенными торговцем-неудачником Давыдом Поповым). Соловей Будимирович, как и жених в свадебных песнях, прибывает с чужой стороны, на кораблях, с дружиной; земля непаханая и неораная в зеленом саду, которую получает от князя герой, постройка дружиной теремов в саду Запавы Путятишны, игра Соловья на гуслях - эти и ряд других образов и ситуаций обычны для свадебного обряда. Однако в отличие от свадебных песен, в которых эти образы и ситуации иносказательно-символически изображают обстановку и действия, в былине они достоверны. Из исторических фактов, могущих преобразоваться в былинное событие, наиболее вероятный - женитьба норвежского принца Гаральда на дочери Ярослава Мудрого Елизавете. Гаральд, впоследствии король норвежский, дважды приезжал в Киев. Первое его сватовство к дочери Ярослава Мудрого было неудачным. После десятилетнего пребывания в Византии он вернулся в Киев и взял за себя Елизавету (1042-1043)

Соловей Будимирович Из-под старого вяза высокого, из-под кустика ракитового, из-под камешка белого вытекала Днепр-река. Ручейками, речками полнилась, протекала по русской земле, выносила к Киеву тридцать кораблей. Хорошо все корабли изукрашены, а один корабль лучше всех. Это корабль хозяина Соловья Будимировича. На носу турья голова выточена, вместо глаз у неё вставлены дорогие яхонты, вместо бровей положены чёрные соболи, чёрно-бурые, вместо хвоста - медведи белые. Паруса на корабле из дорогой парчи, канаты шелковые. Якоря у корабля серебряные, а колечки на якорях чистого золота. Хорошо корабль изукрашен всем! Посреди корабля шатёр стоит. Крыт шатёр соболями и бархатом, на полу лежат медвежьи меха. В том шатре сидит Соловей Будимирович со своей матушкой Ульяной Васильевной. А вокруг шатра дружинники стоят. У них платье дорогое, суконное, пояса шелковые, шляпы пуховые. На них сапожки зелёные, подбиты гвоздями серебряными, застёгнуты пряжками золочёными. Соловей Будимирович по кораблю похаживает, кудрями потряхивает, говорит своим дружинникам: Ну-ка, братцы-корабельщики, полезайте на верхние реи, поглядите, не виден ли Киев-город. Выберите пристань хорошую, чтобы нам все корабли в одно место свести. - Полезли корабельщики на реи и закричали хозяину: Близко, близко славный город Киев! Видим мы и пристань корабельную! - Вот приехали они к Киеву, бросили якоря, закрепили корабли. Приказал Соловей Будимирович перекинуть на берег три сходни. Одна сходня чистого золота, другая серебряная, а третья сходня медная. По золотой сходне Соловей матушку свою свёл, по серебряной сам пошёл, а по медной дружинники выбежали. Позвал Соловей Будимирович своих ключников: Отпирайте наши заветные ларцы, приготовьте подарки для князя Владимира и княгини Апраксин. Насыпайте миску красного золота, да миску серебра, да миску жемчуга. Прихватите сорок соболей, да без счёта лисиц, гусей, лебедей. Вынимайте из хрустального сундука дорогую парчу с разводами - пойду я к князю Владимиру. - Взял Соловей Будимирович золотые гусельки и пошёл ко дворцу княжескому. За ним идёт матушка со служанками, за матушкой несут подарки драгоценные. Пришёл Соловей на княжеский двор, дружину свою у крыльца оставил, сам с матушкой в горницу вошёл. Как велит обычай русский, вежливый, поклонился Соловей Будимирович на все четыре стороны, а князю с княгиней особенно, и поднёс всем богатые дары. Князю дал он миску золота, княгине - дорогую парчу, а Забаве Путятишне - крупного жемчуга. Серебро роздал слугам княжеским, а меха - богатырям да боярским сыновьям. Князю Владимиру дары понравились, а княгине Апраксин ещё больше того. Затеяла княгиня в честь гостя весёлый пир. Величали на том пиру Соловья Будимировича и его матушку. Стал Владимир-князь Соловья расспрашивать: Кто такой ты, добрый молодец? Из какого роду-племени? Чем мне тебя пожаловать: городами ли с приселками или золотой казной? - Я торговый гость, Соловей Будимирович. Мне не нужны города с приселками, а золотой казны у меня самого полно. Я приехал к тебе не торговать, а в гостях пожить. Окажи мне, князь, ласку великую - дай мне место хорошее, где я мог бы построить три терема. - Хочешь, стройся на торговой площади, где жёнки да бабы пироги пекут, где малые ребята калачи продают. - Нет, князь, не хочу я на торговой площади строиться. Ты дай мне место поближе к себе. Позволь мне построиться в саду у Забавы Путятишны, в вишенье да в орешнике. - Бери себе место какое полюбится, хоть в саду у Забавы Путятишны. - Спасибо тебе, Владимир Красное Солнышко. Вернулся Соловей к своим кораблям, созвал свою дружину. - Ну-ка, братцы, снимем мы кафтаны богатые да наденем передники рабочие, разуем сапожки сафьяновые и наденем лапти лычковые. Вы берите пилы да топоры, отправляйтесь в сад Забавы Путятишны. Я вам сам буду указывать. И поставим мы в орешнике три златоверхих терема, чтобы Киев-град краше всех городов стоял. Пошёл стук-перезвон в зелёном саду Забавы Путятишны, словно дятлы лесные на деревьях пощёлкивают...А к утру-свету готовы три златоверхих терема. Да какие красивые! Верхи с верхами свиваются, окна с окнами сплетаются, одни сени решётчатые, другие сени стеклянные, а третьи - чистого золота. Проснулась утром Забава Путятишна, распахнула окно в зелёный сад и глазам своим не поверила: в её любимом орешнике стоят три терема, золотые маковки как жар горят. Хлопнула княжна в ладоши, созвала своих нянюшек, мамушек, сенных девушек. - Поглядите, нянюшки, может, я сплю и во сне мне это видится: вчера пустым стоял мой зелёный сад, а сегодня в нём терема горят. - А ты, матушка Забавушка, пойди посмотри, твоё счастье само к тебе во двор пришло. - Наскоро Забава оделась. Не умылась, косы не заплела, на босую ногу башмачки обула, повязалась шёлковым платком и бегом побежала в сад. Бежит она по дорожке через вишенье к орешнику. Добежала до трёх теремов и пошла тихохонько. Подошла к сеням решётчатым и прислушалась. В том тереме стучит, бренчит, позвякивает, это золото Соловья считают, по мешкам раскладывают. Подбежала к другому терему, к сеням стеклянным, в этом тереме тихим голосом говорят: тут живёт Ульяна Васильевна, родная матушка Соловья Будимировича. Отошла княжна, задумалась, разрумянилась и тихохонько на пальчиках подошла к третьему терему с сенями из чистого золота. Стоит княжна и слушает, а из терема песня льётся, звонкая, словно соловей в саду засвистел. А за голосом струны звенят звоном серебряным. - Войти ли мне? Переступить порог? - И страшно княжне и поглядеть хочется. - Дай, - думает, - загляну одним глазком. - Приоткрыла она дверь, заглянула в щёлку и ахнула: на небе солнце - и в тереме солнце, на небе звёзды - и в тереме звёзды, на небе зори - и в тереме зори. Вся красота поднебесная на потолке расписана. А на стуле из драгоценного рыбьего зуба Соловей Будимирович сидит, в золотые гусельки играет. Услыхал Соловей скрип дверей, встал и к дверям пошёл. Испугалась Забава Путятишна, подломились у неё ноги, замерло сердце, вот-вот упадёт. Догадался Соловей Будимирович, бросил гусельки, подхватил княжну, в горницу внёс, посадил на ременчатый стул. - Что ты, душа-княжна, так пугаешься? Не к медведю ведь в логово вошла, а к учтивому молодцу. Сядь, отдохни, скажи мне слово ласковое. Успокоилась Забава, стала его расспрашивать: Ты откуда корабли привёл? Какого ты роду-племени? - На всё ей учтиво Соловей ответы дал, а княжна забыла обычаи дедовские, да как скажет вдруг: Ты женат, Соловей Будимирович, или холостой живёшь? Если нравлюсь я тебе, возьми меня в замужество. - Глянул на неё Соловей Будимирович, усмехнулся, кудрями тряхнул: Всем ты мне, княжна, приглянулась, всем мне понравилась, только мне не нравится, что сама ты себя сватаешь. Твоё дело скромно в терему сидеть, жемчугом шить, вышивать узоры искусные, дожидать сватов. А ты по чужим теремам бегаешь, сама себя сватаешь. - Расплакалась княжна, бросилась из терема бежать, прибежала к себе в горенку, на кровать упала, вся от слёз дрожит. А Соловей Будимирович не со зла так сказал, а как старший младшему. Он скорее обулся, понаряднее оделся и пошёл к князю Владимиру: Здравствуй, князь-Солнышко, позволь мне слово молвить, свою просьбу сказать. - Изволь, говори, Соловеюшко. - Есть у тебя, князь, любимая племянница, - нельзя ли её за меня замуж отдать? - Согласился князь Владимир, спросил княгиню Апраксию, спросили Ульяну Васильевну, и послал Соловей сватов к Забавиной матушке. И просватали Забаву Путятишну за доброго гостя Соловья Будимировича. Тут князь-Солнышко созвал со всего Киева мастеров-искусников и велел им вместе с Соловьем Будимировичем по городу золотые терема ставить, белокаменные соборы, стены крепкие. Стал Киев-город лучше прежнего, богаче старого. Пошла слава о нём по родной Руси, побежала и в страны заморские: лучше нет городов, чем Киев-град
Былины в пересказе для детей И.В. Карнауховой

Высока высота поднебесная,
Глубока глубота Океан-моря,
Широко раздолье по всей земле,
Глубоки омуты днепровские!
Из-за моря синего, из-за Лукоморья зелёного, из славного города Леденца выплывали-выгребали тридцать кораблей славного гостя Соловья Будимировича.
Хорошо все корабли изукрашены, а один корабль лучше всех. У того корабля вместо очей вставлено по яхонту, вместо бровей прибито по чёрному соболю, вместо усов воткнуто два острых булатных ножичка, вместо ушей вбито два длинных копья мурзамецких. Вместо гривы на том корабле прибиты две лисицы рыже-бурые, вместо хвоста два медведя заморские. Нос, корма у корабля стоят по-туриному, бока расписаны по-звериному. Стоит на том корабле резная скамеечка, покрытая тиснёным бархатом, сидит на той скамеечке заморский гость Соловей Будимирович. По правую руку сидит его государыня-матушка Ульяна Васильевна. По левую руку сидит дружина его храбрая. Удалая дружина молодецкая, триста молодцов отборные. На ногах у них сапожки зелён сафьян, пряжечки серебряные, гвоздочки золочёные. Платье на них надето скурлат-сукна, на головках шапки-мурманки. Играет Соловей в гусли звонкие яровчатые, потешает дружину свою храбрую да родную матушку Ульяну Васильевну. Струнку к струночке Соловей натягивает, струнки по голосу налаживает. Танцы ведёт из Нова-города, напевы из Ерусалима, малые припевки поёт всё заморские.
Говорит Соловей своим дружинникам: Ай же вы братья-дружинники! Слушайте атамана старшего: вынимайте-ка шесты мерные, опускайте в быстру воду, меряйте вы матушку Непру-реку. Не попасть бы нам на пороги Непровские. - Вынимали дружинники шесты мерные, опускали в быстру воду, меряли матушку Непру-реку, проехали пороги опасные, пороги Непровские. Говорил Соловей своим дружинникам: Ай же вы, братья-дружинники! Поднимайтесь-ка на мачту высокую, смотрите-ищите славный Киев-град. Не проплыть бы нам пристаней киевских. - Поднимались дружинники на мачту высокую, смотрели-искали славный Киев-град, высмотрели пристань киевскую. Подходили корабли к пристани, бросали сходни на крут бережок. Брал Соловей свою золотую казну, сорок сороков чёрных соболей, вторые сорок сороков бурнастых лисиц, пошёл к князю Владимиру. Приходил Соловей в высокий терем, во гридню во светлую, крест клал по-писанному, поклоны вёл по-учёному, на все четыре стороны, князю с княгиней особенно. Поднёс Соловей князю дорогие подарочки: сорок сороков бурнастых лисиц, да сорок сороков чёрных соболей. Княгине поднёс дорогую ткань, камку заморскую белохрущатую. Не дорога камка - узор хитёр. Хитрости наведены на ней Царя-града, мудрости Ерусалима, замыслы самого Соловья Будимировича. Князю дары полюбилися, а княгине Апраксии - и того больше. Говорит Соловью князь: Ай ты, знатный гость Соловей Будимирович! Чем мне дарить тебя, чем жаловать? Пожаловать тебя городами с пригородками, пожаловать сёлами с присёлками? - Отвечал ему Соловей Будимерович: Ай же ты, Владимир Красно Солнышко! Не нужно мне городов с пригородками, не нужно сёл с присёлками. Разреши построить три терема златоверхие в Киеве. Не на улице, где бабы да девки калачи продают, да где малы ребята барышничают. Разреши построить в саду у любимой племянницы, у молодой Забавы Путятичны. Отвечал ему князь Владимир: Ай же ты, дорогой гость Соловей Будимирович! Ты построй-ка три терема во зелёном саду у Забавы Путятичны. - Приходил Соловей на свой корабль, говорил он дружинушке таково слово: Ай дружинушка моя храбрая! Вы снимайте-ка кафтаны скурлат-сукна, надевайте кожанки лосиновые, вы снимайте сапожки зелён сафьян, обувайте вы лапти липовые. Берите-ка топорики острые, берите лопаты тяжёлые, секите дубья-колодья во саду зелёном, ставьте три терема златоверхие. - Дружинники долго не думали, поснимали они кафтаны скурлат-сукна, надевали кожанки лосиные, скидывали сапожки зелён сафьян, обували лапти липовые, брали топорики острые, да лопаты тяжёлые, стали сечь-рубить дубьё-колодьё во зелёном саду. Построили во саду три терема златоверхие, да с сенями с нарядными. Одни сени решётчатые, другие сени стекольчатые, третьи сени красна золота. Утром ранёшенько вставала молодая Забава Путятична, глядела в окошко крашеное, увидала чудо чудное: во зелёном саду вдруг стоят три терема златоверхие. Брала Забава служанок да нянюшек, выходила в сад подивиться на чудо чудное. Послушала они у первого терема - говорят шёпотом, Богу молятся. То соловьёва матушка молитву творит. Послушала у другого терема - звенит-бренчит красно золото, соловьева дружина считает золоту казну. Послушала у третьего терема - там музыка гремит, играет Соловей на звонких гуслях яровчатых. Струнку к струночке Соловей натягивает, струнки по голосу налаживает. Танцы ведёт из Нова-города, напевы из Ерусалима, малые припевки поёт всё заморские. Убегала тут Забава от служанок, от нянюшек, забегала в третий терем. А в тереме-то все расписано по-небесному: на небе солнце - и в тереме солнце, на небе месяц - и в тереме месяц, на небе звёзды - и в тереме часты звёздушки. От такой красоты невиданной подломились у Забавы ножки резвые. А Соловей догадлив был, подхватывал девицу за белы ручки, говорил слова ласковые: Чего ты, Забавушка, испугалася? Или не видела добра молодца? - Отвечала ему Забава Путятична: Ай же ты, удалой добрый молодец! Я-то девица на выданье. Вот сама пришла за тебя свататься. - Говорил ей Соловей Будимирович: Ай же ты, молодая Забава Путятична! Всем ты мне полюбилася, да одним только не понравилась: что сама ты себя просватываешь. - Забаве тут стыдно стало, побежала она из терема златоверхого в свои палаты белокаменные. А Соловью того и нужно было. Приходил он к князю Владимиру, крест клал по-писанному, поклоны вёл по-учёному. Говорил Соловей таковы слова: Ай же ты князь Владимир стольно-киевский! Приехал я к вам по делу доброму - свататься за молодую Забаву Путятичну. - Князь Владимир долго думать не стал, отдавал Забаву за Соловья Будимировича. Пошли тут они в церковь Божию, обвенчалися, устроили пир на весь Киев, на всех князей да бояр, на всех могучих русских богатырей. Садился Соловей с молодой женой на свои корабли, да поплыл к морю синему, к лукоморью зелёному, к славному городу Леденцу
в пересказе Алексея Лельчука