|
 Ту бо то Крава Земунь
iде до Поля Сынiя,
i апощена ядсте траву ту, а Млеко дава.
I теце то Млеко до Хлябъх,
а свъте в ноще згвънздама над ны.
А ту Млеко вiдеймо сящете намо
Дощечка 8 (2)
а ДажБо нас родiве кренз краву Замунь.
А то бедехшемо Кравенце
а Скуфе, Антiве, Русы, Борусень а Суренжецы
Дощечка 7э
Суте тамо бо хоросi луцi, а тамо ведымо говяды.
А проплодiтiсе iмо Волiу ДажьБу, Его же Славхом
Дощечка 31а
 Идут небесные Бараны,
Шагают Кони и Быки,
Пылают звездные Колчаны,
Блестят астральные Клинки.
Там тот же бой и стужа та же,
Там тот же общий интерес.
Земля - лишь клок небес и даже,
Быть может, лучший клок небес.
 Помоги, архангелы,
Помоги, святители:
Добыть огня чистого
С древа непорочного.
По мере того как допевалось это заклинательное моленье,
концы веревок натягивались, как струны, и с последним
звуком слился звук визжащего трения: длинное бревно
челноком заныряло взад и вперед по другому бревну,
а с ним замелькал то туда, то сюда старый Сухой
Мартын. Едва держась на своем полете за воткнутый
топор, он быстро начал впадать от качания в
шаманский азарт: ему чудились вокруг него разные
руки: черные, белые, меднокованые и серебряные, и
все они тянули его и качали, и сбрасывали, а он им
противился и выкликал:
- Вортодуб! Вертогор! Трескун! Полоскун! Бодняк! Регла!
Авсень! Таусень!
Ух, бух, бух, бух! Слышу соломенный дух! Стой, стой!
Два супостата, Смерть и Живот, борются и огнем мигают!
И Сухой Мартын соскочил с бревна и, воззрясь из-под
рваной рукавицы в далекую темь, закричал:
- Чур, все ни с места! Смерть или Живот!
Н.С. Лесков. Из забытого романа На ножах (1870-1871).
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_372.htm
 Дайте коровку -
Мазану головку!
Уж ты ласточка,
Ты касаточка,
Ты не вей гнезда
Во чистом поле,
Ты завей гнездо
У Петра на дворе!
 Дак дай ему Бог
Полтораста коров,
Девяносто быков.
Они на реку идут,
Все помыкивают,
А с реки-то идут,
Все поигрывают
4. Суд о коровах В одной деревне жил-был поп
да мужик; у попа было семь коров, у мужика была только
одна, да хорошая. Только поповы глаза завистливы;
задумал поп, как бы ухитриться, да отжилить у мужика
и последнюю корову: Тогда было бы у меня восемь! -
Случился как-то праздник, пришли люди к обедне, пришел
и тот мужик. Поп вышел из алтаря, вынес книгу, развернул
и стал читать середь церкви: Послушайте, миряне! А
еще кто подарит своему духовному пастырю одну корову
- тому бог воздаст по своей великой милости: та одна
корова приведет за собой семеро! - Мужик услыхал эти
слова и думает: Что уж нам в одной корове? На всю
семью и молока нехватает. Сделаю-ка я по Писанию,
отведу корову к попу. Может, и впрямь бог смилуется.
- Как только отошла обедня,
мужик пришел домой, зацепил корову за рога веревкою
и повел со двора к попу. Привел к попу: Здравствуй,
батюшка! - Здорово, свет, что хорошего скажешь? -
Был я сегодня в церкви, слышал, что сказано в Писании:
кто отдаст своему духовному отцу одну корову, тому
она приведет семеро. Вот я, батюшка, и привел к вашей
милости в подарок корову. - Это хорошо, свет, что
ты помнишь слово божее! Бог тебе воздаст за то седьмерицею.
Отведи-ка, свет, корову в сарай и пусти к моим коровам.
- Мужик свел свою корову в сарай и воротился домой.
Жена ну его ругать: Зачем, подлец, отдал попу буренку?
С голоду что ли нам пропадать, как собакам? - Эка
ты дура, - говорит мужик, - разве ты не слыхала, что
поп в церкви читал? Дождемся, наша корова приведет
за собой еще семь: тады похлебаем молочка досыта!
- Целую зиму прожил мужик без коровы. Дождались весны.
Стали люди выгонять в поле коров, выгнал и поп своих.
Вечером погнал пастух стадо в деревню; пошли все коровы
по своим дворам, а корова, что мужик попу подарил,
по старой памяти побежала на двор к своему прежнему
хозяину; семеро поповых коров так к ней привыкли,
что и они следом за буренкою очутились на мужицком
дворе. Мужик увидел в свое окошко и говорит своей
бабе: Смотри-кась, ведь наша корова привела за собой
целых семь. Правду читал поп: божие слово завсегда
сбывается. А ты еще ругалась. Будет у нас теперича
и молоко и говядинка. - Тотчас побежал, загнал всех
коров в хлев и накрепко запер. Вот поп видит: уж темно
стало, а коров нету, и пошел искать по деревне. Пришел
к этому мужику и говорит: Зачем ты, свет, загнал к
себе чужих коров? - Поди ты с богом! у меня чужих
нет, а есть свои, что мне бог дал: это моя коровушка
привела за собой ко мне семеро, как помнишь, батька,
сам ты читал на празднике в церкви. - Врешь ты, сукин
сын! это мои коровы. - Нет, мои. - Спорили-спорили.
Поп и говорит мужику: Ну, черт с тобой. Возьми свою
корову назад; отдай хоть моих-то. - Не хошь ли кляпа
собачьего? - Делать нечего, давай поп с мужиком судиться.
Дошло дело до архиерея. Поп подарил его деньгами,
а мужик холстом, архиерей и не знает, как их рассудить.
Вас, - говорит им, - так не рассудишь. А вот что я
придумал: теперь ступайте домой, а завтра из вас кто
придет раньше утром ко мне, тому и коровы достанутся.
- Поп пришел домой и говорит своей матке-попадье:
Ты, смотри, пораньше меня разбуди завтра утром. -
А мужик не будь дурак, как-то ухитрился, домой-то
не пошел, а забрался к архиерею под кровать. - Здесь,
- думает себе, - пролежу целую ночь и спать не стану,
а завтра рано подымусь - так попу коров-то и не видать.
- Лежит мужик под кроватью и слышит: кто-то в дверь
стучится. Архиерей сейчас вскочил, отпер дверь и спрашивает:
Кто такой? - Я, игуменья, отче! [Лежа под кроватью,
мужик слышит разговор архиерея с игуменьей; на другой
день, опасаясь разоблачений мужика, архиерей присуждает
ему коров]. Так поп и остался ни при чем, а мужик
зажил себе припеваючи
 Гляну в поле, гляну
в небо -
И в полях и в небе рай.
Снова тонет в копнах хлеба
Незапаханный мой край.
Снова в рощах непасеных
Неизбывные стада,
И струится с гор зеленых
Златоструйная вода.
О, я верю - знать, за муки
Над пропащим мужиком
Кто-то ласковые руки
Проливает молоком
С. Есенин
|