Эта работа является завершающей в длинной серии публикаций, посвященных развитию вероятностно ориентированной философии. Давно - более чем тридцать лет назад - я начал активно использовать язык вероятностных представлений для решения ряда инженерно-технических и научных задач. Сначала это была попытка построить статистически ориентированную теорию анализа вещества [1960], потом была сделана попытка создания математической теории эксперимента [Налимов, Чернова, 1965], [Налимов, 1971], [Налимов, Голикова, 1981] и, наконец, еще одна попытка - наукометрия  [Налимов, Мульченко, 1969]. Постепенно стала созревать мысль о возможности создания языка вероятностных представлений для рассмотрения философских проблем. Обогащенный пережитым и узнанным, я вернулся к обдумыванию тех проблем, которые глубоко заинтересовали меня еще в юности. Существенно важным оказалось то, что к этому времени я уже овладел вероятностным мышлением. Здесь на передний план вышли такие темы, как семантика обыденного языка [Налимов, 1979], философия науки [Nalimov, Barinova, 1974], [Nalimov, 1981], природа бессознательного [Налимов, 1978], [Nalimov 1982], [Налимов, Дрогалина, 1984, 1985], [Налимов, 1986 а, б],  проблема эволюционизма [Nalimov, 1985]. Все замкнулось на возможность геометрического понимания основ мироздания. Ничто метафизики обрело пространственный образ. Через геометрические представления оказалось возможным сделать намек на трансцендентное (в понимании Ясперса), т.е. на бытие и мышление, непостижимое в своей предельности. В последней из названных выше книг их редактор профессор Р. Колодный, назвал мой подход метафизикой. И действительно, вся система суждений оказалась построенной так, что становится возможным, обращаясь к науке, выходить за традиционно установленные пределы. Наверное, нельзя не согласиться с тем, что основная проблема философии - это проблема смыслов, проблема их проявленности в Мире и одновременно их вневременной трансценденции. В книге [Nalimov, 1985] речь шла о проявленности смыслов через биосферу, в первых трех [Налимов, 1979; Nalimov, 1981, 1982] - о проявленности их через человека в таких сферах его деятельности, как язык, воображение, наука. В данной работе мы опять возвращаемся к человеку, концентрируемся на нем и пытаемся показать, как через него - в его бытии в Мире расрываются смыслы. Смыслы распаковываются всегда через тексты. Человек для нас - это текст, или, точнее, многообразие текстов, грамматику и семантику которых мы хотим охватить единым, вероятностно задаваемым взглядом. Развиваемая нами вероятностно ориентированная философия в целом направлена на то, чтобы по-новому осветить следующие проблемы
Язык и логика
1 Почему мы понимаем друг друга, когда в нашей речи используются слова с полиморфными (а не атомарными) смыслами?
2 Как мы понимаем метафоры? Почему метафоры и синонимы обогащают наш язык?
3 Если наше обыденное мышление преимущественно аристотелево, то как возникают исходные предпосылки?
4 Можно ли раскрыть механизм возникновения предпосылок? Возможна ли формальная (не аристотелева) логика порождения предпосылок?
Личность
1 Если сознание человека - это преобразователь смыслов, то как возможно построение математическии заданной семантической модели личности?
2 Как возможно сравнение такой модели с тем, что ранее было сказано о природе человека в академической и религиозной философии?
Творчество и эволюция
1 Как возможна единая модель, задающая творчество в самом широком его понимании, включающем развитие как ноосферы, так и биосферы?
2 Как возможно введение представления о собственном времени как о мере изменчивости? Как возможны собственные ритмы?
Терапия сознания
1 Если сейчас во всем мире со всей остротой ставится вопрос о том, что есть здоровая, гармонически развитая личность, том как можно задать математически семантическую модель такой личности? Как можем мы сейчас попытаться представить семантический портрет человека будущего?
Искусственный интеллект
1 Как возможен исскуственный интеллект? Что принципиально возможно и невозможно в моделировании сознания человека средставами ЭВМ?
Смыслы и материя
1 Если сознание - действительно функция высокоорганизованной материи, то почему до сих пор не появилось модели, эксплицирующей это утверждение?
2 Возможна ли другая постановка вопроса? Может быть, разумнее исходить из представления о том, что смыслы и материя - это две различные реальности, и искать их единую первооснову?
3 В философской мысли как Запада, так и Востока издревле развивалось представление о том, что первоосновой Мира является Ничто. Можно ли Ничто редуцировать к представлению о Пространстве, геометрию которого можно содержательно обсуждать?
Запредельные вопросы
1 В чем главное отличие христианского миропонимания от буддисткого?
2 В чем смысл жизни человека? В чем смысл жизни Вселенной?
Комплексность изучения
1 Как возможно использование всего арсенала знаний - математики, физики, психологии, психиатрии, философии, философской антропологии религиоведения - при попытке осмыслить природу человека?
Все сформулированные здесь проблемы представляют не что иное, как раскрыть содержание основного вопроса герменевтической философии: Что есть смысл и какова его роль в устройстве мира? Но смыслы (а следовательно , и природа человека) устроены так, что чем ближе мы приближаемся к ним, тем дальше они удаляются от нас. А наш удел - беспрестанно устремляться к смыслам.  В этой книге, в неустанной погоне за смыслами, мы пытаемся завершить нашу вероятностно ориентированную философскую мысль, стремясь сопоставить ее по возможности со всей полнотой философской мысли прошлого. Обращаясь к мысли прошлого, мы пытаемся раскрыть перед читателем панораму развития представлений человека о самом себе. Эта панорама будет служить нам тем фоном, на котором будет строиться наша концепция. Но панорама интересна и сама по себе. Она развертывается как свободное раскрытие человеческой мысли, идущее из глубин самосознания. В этом смысле это метафизика. В то же время процесс самосознания часто выглядит так, как будто за ним стояла глубокая (хотя, может быть, часто и не осознаваемая) медитация. Мы увидим, как на протяжении веков и тысячелетий в суждениях человека о человеке повторялись подчас одни и те же мотивы и мы оказываемся готовыми поддержать их в наших построениях. Подчеркнем еще раз, что наш подход везде и всегда остается вероятностно ориентированным. Применяемая нами математика неназойлива. Не доказывая каких-либо новых теорем, мы просто используем некоторые математические структуры как образы, через которые разьясняем интересующие нас философские проблемы. Так вынуждены мы поступать, поскольку  понимание всегда дается через образы, а привычные нам образы, заимствованные из сенсорного взаимодействия с окружающим нас миром, исчерпали свой семантический потенциал. Опираясь на них, уже трудно сказать что-либо новое. Заканчивая эту работу, мы не без некоторого удивления обнаружили, что недавно вышла близкая нам по духу книга П. Саппеса [Suppes, 1984], прямо так и называющаяся = Вероятностная метафизика. Вскоре после того, как был закончен первый вариант этой работы, скончался А.Н. Колмогоров. Из жизни ушел гений. Вместе с ним ушла и целая эпоха. Конечно, я не могу считаться его учеником, но вместе с ним я проработал 10 лет, будучи его первым заместителем по межфакультетной Лаборатории статистических методов МГУ. Для меня, пожалуй, самым важным из его суждений было часто повторяемое высказывание, звучавшее примерно так: Мы имеем, по крайней мере, одно весьма серьезное преимущество - владеем вероятностным мышлением. Он никогда не эксплицировал (разьяснял) эту мысль - ее нужно было понимать в зависимости от ситуации, в которой она произносилась. Именно в те годы я начал разрабатывать вероятностную модель языка. Это вызвало раздражение у многих моих коллег, полагавших, что надо нам всем заниматься приложением вероятностно-статистических методов к вполне конкретным, а отнюдь не философски звучащим проблемам. Но Андрей Николаевич дал мне разрешение на самостоятельные мысли - на право самому ставить проблемы, выходящие за привычные рамки официальной науки. Так это право и сохранялось за мной
...Мы исходим из представления о том, что мир жизни в самом широком ее проявлении и сознание человека выступают перед нами как текст. Именно это исходное положение позволило нам построить вероятностный язык видения Мира – язык, который исходит из того, что реальность предстает перед нами в своей двоичной ипостаси-дискретности (знаковой системы) и континуальности (языковой семантики)
...Панорама философской мысли, на фоне которой будет раскрываться архитектоника личности
1 Введение Развивая вероятностно ориентированную философию, мы готовы встретиться лицом к лицу с основной проблемой существования.
Что есть личность?
Это - фундаментальный вопрос не только для психологии, социологии и антропологии, но также и для философии и теологии. Это роковой вопрос для человека. Умение выстоять перед этим вопросом, не испугаться его, не уклониться от него, будет определять возможность человека выжить в этом Мире, быстро идущем в непонятное будущее.
Как идентифицировать человека?
Что остается неизменным на протяжении всей жизни, если все непосредственно воспринимаемое нами изменяется во времени? Какую роль в идентификации личности играет тело человека, если мы знаем, что в результате метаболического круговорота в мозге в течение нескольких месяцев почти все атомы оказываются замененными?   Не является ли личность только процессом - может быть, точнее - случайным процессом, возможность развития которого определяется наличием физического тела? В чем различие в представлениях о личности в различных культурных традициях? Как связана личность с предельной (инвариантной времени) реальностью Мира? Останется что-либо содержательное от представления о личности, если снять с нее покровы, наброшенные на нее культурной средой и, соответственно, личной историей? Внесла ли современная наука что-то существенно новое в понимание природы личности? Любая попытка понять смысл существования человека неизбежно замыкается на понимание того, что есть личность. Но всякие рассуждения о природе личности, конечно, не более чем попытка раскрыть тот образ личности, который возникает внутри нашего сознания как мифы почерпнутый нами откуда-то из бездонных глубин нашего сознания и скорректированный всем нашим жизненным опытом (включающим и наш опыт общения с наукой) и доступным нам опытом культур прошлого. Каждая культура создает свои мифы о личности. Критические моменты истории - это точки возникновения новых мифов. Будучи созданным, миф становится самостоятельной семантической реальностью. Развиваясь, он в своем раскрытии задает новое направление в эволюции культуры. Большие исторические события - это прежде всего столкновение мифов о личности. И каждый новый миф всегда недостаточно нов: прошлое в той или иной степени всегда содержится в настоящем. Он в то же время нов в том смысле, что через него мы заглядываем в будущее. История развития представлений о природе личности - это, по существу, история развития культур
...Вероятностное исчисление смыслов
1 Введение Развивая наши представления об исчислении смыслов, мы будем обращаться прежде всего к человеку. Сознание человека выступает перед нами как некий текст. Всякий текст - это носитель смыслов. Наш текст особый - удивительно гибкий, подвижный, динамический, способный к изменению. Текст эволюционирующий. Все время создающийся заново. Сознание открыто Миру. Взаимодействуя с ним, оно управляется своей текстовой природой. Управляя, задает вопросы и прислушивается, получая ответы из ниоткуда, из Мира метасемантики. Создавая новые тексты, сознание порождает новые Миры - новые культуры. Сознание оказывается трансцендирующим устройством, связывающим разные Миры. Оно выступает в роли творца - микродемиурга.
2 Исходные посылки:
Будем считать, что весь воспринимаемый нами эволюционирующий мир можно рассматривать как множество текстов. Когда мы говорим о биосфере, то текстами оказываются отдельные особи, виды и другие составляющие биосферы. Когда рассматриваем ноосферу, то текстами становятся сознания людей как в их личных, так и коллективных проявлениях;
Тексты характеризуются дискретной (семиотической) и континуальной (семантической) составляющими;
Семантика определяется вероятностно задаваемой структурой смыслов. Смыслы - это есть то, что делает знаковую систему текстом;
Изначально все возможные смыслы мира как-то соотнесены с линейный континуумом Кантора - числовой осью m, на которой в порядке возрастания их величин расположены все вещественные числа. Иными словами, смыслы мира спрессованы так, как спрессованы числа на действительной оси;
Спрессованность смыслов - это не распакованный (непроявленный) Мир: семантический вакуум;
Распаковывание (появление текстов) осуществляется вероятностной взвешиваемостью оси m: разным ее участкам приписывается разная мера. Метрика шкалы m предполагается изначально заданной и остающейся неизменной;
Соответственно, семантика каждого конкретного текста задается своей функцией распределения (плотностью вероятности) - p(m). Будем полагать, что функция распределения достаточно гладкая и асимптотически приближается (если иное специально не оговорено) к оси абсцисс. В общем случае можно говорить о текстах, определяемых функцией распределения вероятности, задаваемой на многомерном пространстве. В тексте смыслы всегда оказываются заданными избирательно. Нам не дано знать все.  Функция p(m) оказывается тем окном, через которое нам дана возможность всматриваться в семантический мир.
3 Правило вывода
Изменение текста - его эволюция - связана со спонтанным появлением в некоей ситуации y фильтра p(y/m), мультипликативно взаимодействующего с исходной функцией p(m). Взаимодействие задается известной формулой Бейеса:
p(m/y) = k p(m) p(y/m),
где p(m/y) - функция распределения, определяющая семантику нового текста, возникающего после эволюционного толчка y; k - константа нормировки. Формула Бейеса в нашем случае выступает как силлогизм (напомним здесь определение силлогизма, данное Аристотелем в Первой Аналитике: силлогизм же есть речь, в которой если нечто предположено, то с необходимостью вытекает нечто отличное от положенного в силу того, что положенное есть): из двух посылок - p(m) и p(y/m) с необходимостью следует текст с новой семантикой p(m/y). В силлогизме Бейеса, в отличие от категорического силлогизма Аристотеля, как обе посылки, так и возникающее из них следствие носят не атомарный, а вероятностно размытый характер, и хотя бы вторая из посылок носит условный (обусловленный ситуацией y), а не категорический характер.
...Философ - настоящий философ - всегда поэт. Он остается поэтом даже тогда, когда говорит о науке или заимствует что-то из науки, или даже опирается на науку. Философ свободно рисует паттерн бытия. Философ - это мыслитель, свободный от парадигмы своего времени. И бессмысленно упрекать его за то, что ему не удалось что-то осветить.
...Я открыл активную силу, творческое начало среди случайного: случай сам есть только столкновение творческих импульсов.
(Ф. Ницше. Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей. 673)
Это последнее высказывание нам представляется эквивалентным утверждению о том, что движущим началом творчества является спонтанность. Она случайна, поскольку не интерпретируется в причинно-следственной связи.
...Случайность - это все же еще не спонтанность. Случайность обьясняет случайное поведение элементарного события, т.е. чего-то очень простого, элементарного, механического по своей природе. Спонтанность относится к изменению текстов, к изменению смыслов в их взаимосвязанности, т.е. к имеющему смысл изменению смыслов. И разве готовы мы априори к тому, чтобы признать возможнось появления смыслов из нового, но по прежнему механистического понимания случайности, если оно даже будет связано с представлением о термодинамике неравновесных систем?
...Вселенная начинает выглядеть скорее как великая мысль, чем как великая машина (Дж. Джинс, 1948)
Личность живет не только в сейчасности настоящего, но и в сейчасности прошлого (с. 190)
Слово трансценденция приобрело сейчас  серьезное звучание. Это путь   преображения  личности - выход за пределы ее жесткой смысловой капсулизации.  Это путь поиска утраченной связи личностного начала с окружающей нас  природой и вселенским началом...Овладение воображением, наверное, было первым актом трансценденции (с. 210)
Несмотря на все успехи нейрофизиологических исследований, несмотря на попытки физиков обратиться к квантово-механическому пониманию сознания, несмотря на всю убедительность практики Востока, направленной на регулирование сознания через тело, проблема материя-сознание остается нерешенной. И именно здесь со всей очевидностью проявляется вся несостоятельность современной науки, а может быть, даже и всей культуры, и образуется теперь самый большой тормоз для ее гармонического развития (с.223). …если у нас и есть какая-то надежда на решение самой серьезной проблемы современного Мира, то она замыкается на возможность создания такой расширенной до предела единой Теории поля, которая охватывала бы обе реальности: физическую и семантическую (с.225)
Нельзя сказать что-либо серьезное о сознании, не постулировав изначальное существование непроявленной семантики. Это, пожалуй, и есть главный вывод наших многолетних размышлений над проблемой сознания (с. 230)
...Резюмируя все сказанное выше, хочется повторить, что бессмысленно говорить о бессмертии личности. Бессмысленно хотя бы уже потому, что личность принадлежит тому миру, где все смертно. Разумнее говорить о другом - о том, что личность соприкасается с бессмертным. Соприкасается через спонтанность. Спонтанность - это реальность другого мира, смежного нашему. Спонтанность
Не подчиняется причинно-следственным связям.
Не локализована в физическом пространстве - в нем она только проявляет себя.
Не персонализирована - персонализируется только ее проявление.
Не ограничена временными рамками, она отождествляется с забеганием вперед, что порождает завихрение времени.
Принадлежа другому миру, не может умирать в нашем мире (с. 240).
...Завершающее слово И все же все не так. Наверное, все совсем не так. Все гораздо сложнее. Все безмерно сложнее. Но все же все немного и так...

Мне уже скоро прощаться и уходить отсюда. Я пришел на Землю, когда все было еще спокойно. Когда верили в безграничное будущее. Когда процветала Российская империя. Я прожил жизнь активно: много работал, многому противостоял, имел друзей и учителей, прошел через круг страдания, не схваченный фантазией Данте, написал много книг, которые можно было издать у нас или хотя бы на Западе. Видел зарубежный мир. Теперь мне хочется осмотреться: понять, что же произошло, в чем я участвовал, за что погибли близкие мне? Что оставляем мы будущим обитателям Земли? Я понимаю — мы стоим на изломе культуры. Но что об этом можно рассказать? Кто услышит сказанное? Может быть, когда-нибудь я напишу и подробные воспоминания. Но это — потом, а время не ждет. Все сказанное здесь является дальнейшим развитием моей последней книги Спонтанность сознания
http://www.politstudies.ru/fulltext/1991/6/2.htm