|
В.В. Налимов, Ж.А. Дрогалина. Реальность нереального.
Вероятностная модель бессознательного. М.: Издательство
Мир идей. 1995.
Из Обращения к читателю: Книга вышла в 1982
г.: Realms of the Unconscious: The Enchanted Frontier.
Philadelphia, Pa.: ISI-Press. О публикации в нашей
стране не приходилось и мечтать…Текст, написанный
15 лет назад, хочется переписать. Но сделать это трудно
по разным причинам. Поэтому будем считать, что предлагаемый
вариант - это как бы авторизованный перевод с английского
с некоторыми уточнениями и добавками, которые по разным
причинам не вошли в английский текст
Часть I. Язык вероятностного видения Мира
В первой главе, написанной в предельно сжатой, лапидарной
форме, делается попытка показать потенциально существующую
универсальность языка вероятностного видения. Во второй
и третьей главах, теперь уже в развернутой форме ,
даются два примера, показывающие, как может выглядеть
разрешение на этом языке двух проблем, не разрешенных
на привычном нам языке
Б. Вероятностное видение Мира
3 Язык вероятностных представлений: мы говорим,
что случайная величина задана, если задана ее функция
распределения. А это значит, что мы вполне сознательно
отказываемся в рамках этого описания от причинно-следственной
трактовки и наблюдаемых явлений. Нас удовлетворяет
чисто поведенческое описание явлений. Функция распределения
- это описание поведения случайной величины, без всякой
апелляции к тому, чем это поведение вызвано. Мы, наконец,
получаем право описывать явление, просто как оно есть.
Иными словами, это описание явлений в их спонтанном
выражении, признание свободы проявления: феноменологически
все выглядит так, будто падающая монета имеет свободу
воли и сама принимает решение, как ей упасть - верх
орлом или решкой. Вероятностное описание становится
размытым - вероятность попадания непрерывной случайной
величины при ее реализации, скажем в результате измерений,
в какую-нибудь фиксированную точку равна нулю. Мы
можем говорить лишь о вероятности попадания значения
случайной величины в некоторый интервал значений.
Размытость описания - основное проявление вероятностного
языка. Если мы теперь перейдем от вероятностного осмысления
результатов измерения к вероятностному осмыслению
фундаментальных представлений нашей культуры, то они
также будут описываться размыто
13 Мы привыкли к мысли, что эволюция - появление
абсолютной новизны. Истинно новое - это новый таксон
и новый архетип. В мире вероятностных таксонов, архетипов
и индивидов эволюция может идти иначе - достаточно
перераспределение вероятностей. Редкое отклонение
становится нормой, норма - уродом, атавизмом. Потенция
же остается. Если так, то в биологии мы вновь приходим
к идее неизменности видов, но это уже не та неизменность,
в которую верили натуралисты додарвиновских времен.
Это - неизменность потенций, на которые накладываются
разные вероятности проявления. И в культуре: Тщетно,
художник, ты мнишь, что творений твоих ты создатель.
Вечно носились они над землею, незримые оку (А.К.
Толстой)
14 И все же невозможно принять идею, что вся
эволюция - только перераспределение частот в изначально
заданных потенциях. Мы верим в расширение потенций
и в абсолютное творчество. Основная загадка эволюции.
Будь то звездных систем, видов или культур: что в
ней только перераспределение вероятностей, а что -
абсолютная новизна, как отличить одно от другого,
где искать ответы на эти вопросы? Абсолютное творчество
- это появление новых принципов, не сводимых к старым.
Стало быть, эти новые принципы абсолютно случайны.
Мы уже сталкивались с закономерностью случая. Но можно
ли привыкнуть к апории случайность принципа в истинно
эволюционирующем Мире, причем сама эта случайность
направлена?
34 В современной науке случай из выражения
незнания превратился в способ выражения знания. Если
ориентироваться на так называемую алгоритмическую,
то случайной надо считать такую последовательность
знаков, которая на может быть алгоритмически записана
короче, чем она есть. Иными словами, эта последовательность
обладает максимальной сложностью - мы не можем ее
передать по каналам связи при помощи некой краткой
записи. Но представление о максимальной сложности
явления перестало быть синонимом нашего незнания.
Мы готовы теперь видеть Мир принципиально неалгоритмизируемым,
т.е. не вмещающимся в логические конструкты. Это кардинальное
изменение нашего видения Мира. Чтобы достигнуть его,
нашей культуре потребовалось более двух тысяч лет
Часть III. Ничто
Мы видели…что Благо, Принцип, есть простейшее и, соответственно,
первичное - ибо вторичное никогда не может быть простейшим.
Первичное же не может содержать ничего, ибо является
целокупным Единством [Plotinus, 1956, The Second Ennead,
9.1, p. 132](По Лосеву, у Плотина - Благо есть абсолютное
единство всего…Благо - первая необходимая ипостась
вообще [Лосев, 1928, с.12, 13])
Преддверие к третьей части В плане диалектическом
Небытие должно соприсутствовать Бытию. Онтология Мира
была бы неполна без рассмотрения Небытия. Бытие нам
дается через Время, и переход от Бытия к Небытию если
и может быть понят, то только через понимание Времени.
Небытие дано нам только намеком. Оно не дано нам в
опыте, так как находится вне Времени - грамматики,
создающей те Тексты, через которые человек взаимодействует
с Миром. Через Небытие, не расчлененное Временем,
человек оказывается сопричастным всему Существующему
и Несуществующему. Небытие - предельная реальность
Мира
Глава 9. Семантический вакуум как аналог вакуума
физического (Сравнительная онтология двух реальностей
- физической и психической)
...Физический вакуум - основное понятие квантовой
теории поля - это отнюдь не пустое пространство, а
состояние с важными физическими свойствами, которые
проявляются в реальных физических процессах. Скажем.
Вакуумное состояние электромагнитного (фотонного)
поля есть наинизшее энергетическое состояние этого
поля: поле фотонов не перестает существовать, когда
число фотонов в нем оказывается равным нулю. Поле
в этом состоянии становится ненаблюдаемым, оно не
может больше отдавать энергии. Но если фотонному вакууму
сообщить достаточную энергию, то произойдет рождение
фотона - вакуумное состояние перейдет из ненаблюдаемого
в наблюдаемое. Иными словами, современная физика подошла
к представлению о небытии (состоянии ненаблюдаемости)
как потенциальной основе реальности (состояния наблюдаемости)…С
некоторым удивлением мы замечаем, что наши попытки
описания психических явлений в их глубинном понимании,
связанные с обращением к бессознательному, напоминают
современные представления квантовой теории поля. Хотя,
конечно, здесь можно говорить не более чем о метафорическом
сходстве. Выше (гл. 1) мы уже много говорили о том,
что человек, предстающий перед нами в дискретности
своего индивидуального состояния, может рассматриваться
и как селективное - вероятностно заданное проявление
семантического поля. Дискретность и континуальность
- опять не разные начала психического бытия, а только
его различные проявления. Или, иными словами, человек
оказывается одним из возможных состояний семантического
поля. Важно обратить внимание на то, что семантическое
поле, так же как и физическое, играет роль той среды,
через которую происходит взаимодействие. Человек взаимодействует
с самим собой или с другими людьми с помощью дискретов-
слов или символов. Этот процесс осуществляется путем
порождения слов (или символов) и их понимания. И то
и другое осуществляется через соприкосновение с семантическим
полем. На языке физики мы бы, наверное, могли сказать
так: происходит испускание и поглощение квантов семантического
поля. Здесь есть и одна тонкость: сама возможность
взаимодействия частиц в квантовой теории поля (осуществляется
путем поглощения и испускания виртуальных частиц)
вытекает из соотношения неопределенности Гейзенберга,
задающего размытость состояния физической системы.
Нечто подобное имеет и в психической реальности -
семантическое взаимодействие людей, описываемое нами
через модель, основанную на теореме Бейеса, возможно
только в силу размытости как самой психики человека,
так и семантики слов и символов. Человек при жесткой
заданности своих представлений абсолютно не понимал
бы другого. Отсюда, кстати, становится понятным и
настойчивое утверждение Юнга [Jung, 1965] о том, что
архетип определяется прежде всего формой, но не содержанием
- это не вид бессознательной идеи. Иными словами,
архетип - это только символ, выступающий как ключ,
открывающий Семантическую Вселенную, но войти в нее
мы каждый раз можем лишь в той степени, в какой подготовлены
к этому селективной проявленностью своей семантической
размытости. Архетип, по-видимому, может вырождаться,
превращаясь во что-то, аналогичное виртуальным частицам.
Так открывается возможность взаимодействия человека
с Семантическим вакуумом через ненаблюдаемые (виртуальные)
проявления вакуума. Если в плане физическом любая
частица непрерывно испускает и поглощает виртуальные
частицы различных типов, то подобное происходит и
в плане психическом. Происходящее здесь можно описывать
и как непрерывно протекающие флуктуации функции распределения
вероятностей, задающей индивидуальность человека на
семантическом поле. Человек никогда не остается законсервированным
в своей неизменности. В повседневной суете мы не ощущаем
своей сопричастности Семантическому вакууму, но в
глубоком сне - сне без сновидений - эта сопричастность
иногда приоткрывается. Малопонятные нам явления такого
типа, как предчувствия, телепатия, озарение, могут
быть интерпретируемы как взаимодействие психики человека
с флуктуациями Семантического вакуума. Не напоминает
ли все это, хотя бы внешне, взаимодействие физических
частиц с флуктуациями физического вакуума? Такие аналогии
приятны хотя бы потому, что они примеряют нас с тем,
с чем мы никак не хотим примириться. Рассмотрение
Семантического вакуума как особого состояния Семантической
Вселенной представляется вполне естественным. Это
состояние абсолютной семантической непроявленности
(или ненаблюдаемости, как сказали бы физики), которое
должно быть дополнено представлением о Потенциальности
как о начале, порождающем семантические проявления
...В плане историческом здесь уместно обратить внимание
на то значение, которое известный математик Гамильтон
в течение многих лет придавал диадам, триадам и квартернионам
как в плане философском (триады и триплеты - аспекты
гармонии между мыслью и природой), так и в плане математическом.
Он, занимаясь алгеброй числовых пар (одновременно
с Грассманом), дал точное формальное изложение комплексного
числа, затем, пытаясь обобщить полученное, долго и
тщетно стараясь решить неразрешимую задачу - построить
алгебру триплетов, наконец, создал своебразную систему
чисел - квартернионов, которая оказалась одним из
источников развития векторного исчисления
Часть IV. Эксперимент
Преддверие к четвертой части Экспериментальный материал,
на котором может базироваться изучение бессознательного,
необычайно разнообразен. Все, что относится к деятельности
человека во всем многообразии ее проявлений как в
настоящем, так и историческом прошлом, может использоваться
для понимания того, что есть бессознательное. В этом
смысле развитие и каждого отдельного человека, и человечества
в целом может рассматриваться как гигантский эксперимент.
Только небольшая часть этого материала документирована,
но и то, что сохранилось в памятниках культуры, -
необьятно. Кроме пассивного - спонтанно протекающего
- эксперимента, сколь большим бы он ни был, всегда
хочется поставить и активный эксперимент, отвечающий
на некоторые конкретно сформулированные вопросы. То,
что мы излагаем в главах этой части, - это, конечно,
лишь взгляд в некоем специфическом ракурсе, отражающем
своеобразие интересов авторов. Первая и самая большая
глава этой части посвящена, с одной стороны, описанию
медитаций как техники преднамеренного вхождения в
особые - измененные - состояния сознания, с другой
стороны - рассмотрению тех медитативных состояний,
в которые человек входит спонтанно в повседневности
своей жизни. Вторая глава касается проблем символов
- знаков, с помощью которых сознание непосредственно
взаимодействует с семантическим полем. Последующие
три главы - описание проведенных нами экспериментов.
Нам представляется, что материал, приведенный в этих
пяти главах, помогает понять природу нашего воображения.
Воображение - это синоним бессознательного. Желая
осознать свою природу, человек издревле пытался оценить
свое отличие от других близких ему существ. Раньше
казалось, что таким самым близким ему существом является
животное, и мыслители прошлого упорно искали то главное,
чем человек отличается от животного. В наше время
самым близким и самым понятным нам существом стал
компьютер. Чем мы отличаемся от компьютера? Прежде
всего умением воображать. Всю эту книгу, если хотите,
можно было бы назвать Вероятностной моделью воображения
Глава 11. Медитация
Б. О практике медитации
ЭРРРРРРРААААААА Мантра Ра очень древняя.
Это могущественное созвучие, вдыхающее силу в наше
сознание. Повторяют ее ограниченное число раз. Это
особенно существенно в начале разучивания, так как
могут появиться головокружение и тошнота. Она особенно
эффективна при пониженном тонусе для восстановления
энергии. Готовясь к тяжелой физической работе, также
не мешает пропеть ее. Произноситься она вслух, громко,
протяжно. Можно при этом смотреть на себя в зеркало.
Процедура речитатива мантры Ра следующая: сделайте
несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоиться и сосредоточиться.
Вспомните о свете. Пригласите его руководить, защищать,
помогать. Сделайте глубокий вдох, задержите дыхание
на 2 секунды и на выдохе произносите вслух нараспев
ЭРРРРРРРААААААА. Закончив, выдохните весь оставшийся
воздух. И еще раз всю процедуру: глубокий вдох - выдох
+ мантра - окончательный выдох. Сделайте перерыв.
Дышите обычно - непринужденно. После перерыва повторите
упражнение, проделав его трижды, как и раньше. Снова
отдохните - подышите спокойно, и снова трижды повторите
упражнение. Таким образом, вся процедура включает
три этапа, на каждом из которых упражнение выполняется
по три раза. Между этапами - перерывы. Помните, что
энергия этой мантры могущественны и указанный цикл
вполне достаточен. Мантру распевают громко, с усилием,
ощущая поток выдыхаемого воздуха и энергию этого слова.
В процессе упражнения вы начинаете чувствовать прилив
энергии и сил. Могут возникнуть неожиданные явления
- вспышки света, яркие света. Подняв руки над головой,
на расстоянии 15-30 см можно почувствовать свою ауру,
так как энергия мантры усиливает биополе. Упражнение
можно выполнять и по-другому. Встаньте прямо, опустив
руки вдоль тела. На вдохе прямые руки поднимаете через
стороны вверх над головой. Затем на выдохе, энергично
распевая ЭРРРРРРРААААААА, одновременно опускаете
руки до исходного положения. Такое исполнение упражнения
еще более эффективно. Силовое поле тела, меняющееся
по мере выполнения упражнения, можно чувствовать,
поднимая и опуская руки. Оно усиливает ауру, расширяет
ее, восстанавливает циркуляцию энергии, наделяет жизнью,
силой и тело, и сознание [John-Roger, Inner worlds
of meditation. New York. Baraka Press. 1976]
...Бог везде есть: делай, чтобы и мысль твоя всюду
была с Богом. Как же делаешь? Мысли толкутся, как
комары в своих столбиках, а над мыслями и чувства
сердца. Чтобы прилепить мысль к единому, старцы имели
обычай навыкать непрерывному произношению коротенькой
молитовки; от навыка и частого повторения молитовка
эта так навязывалась на язык, что он сам собою повторял
ее. Чрез это и мысль прилеплялась к молитве, а чрез
нее и к помышлению о Боге непрестанному. После навыка
молитва связывала память о Боге, а память о Боге -
молитву, и они взаимно себя поддерживали. Вот и хождение
пред Богом. Краткие молитвы употребляли разные. Но
потом все предпочитать стали одну молитву Иисусову:
Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного.
Ее навыкли повторять и с нею блюсти память Божию.
Видишь теперь, где стоит молитва Иисусова и каково
значение ее. Сама по себе она не есть умная, а словесная,
внешняя, как и все другие молитвы писанные, а есть
средство к умной молитве, когда кто, стоя с ней пред
Богом, молится Ему [Еп. Феофан, 1898, вып. II, 55-56]
Молитва настоящая та есть, которая прямо из сердца
исходит и к Богу восходит. И никакая другая молитва
не есть молитва, если она не такова. Об этом и должна
быть вся в нас забота в деле молитвы. Но обычно ум
загроможден множеством небожеских помышлений, воля
- многими житейскими заботами, сердце - сочувствиями
и услаждениями земными, почему тотчас к Богу возноситься
- для нас то же, что из трясины выкарабкиваться. Маленькие
молитовки - очень пригодные к тому средство или пособие.
Они приучают ум держаться на одном: понемногу сочувствие
на свою сторону перетягивают и от забот отвлекают.
Это действие сильнее и скорее проявляется, если не
на правиле только, но и в другие часы просматривать
их со вниманием. Конечный плод - образование чувства
к Богу, которое неразлучно с непрестанною молитвою
или есть одно и то же с нею. Тут бывает живой союз
с Богом - цель духовной жизни [Еп. Феофан, 1898, вып.
I, 235]
Уже из приведенных цитат мы видим, что качество молитвы
по святоотеческим наставлениям определяется такими
словами, как слияние, единение, союз. Мы также видим,
что внешняя часть есть не собственно молитва-союз,
а предваряющая часть, помогающая прилепить мысль к
единому, сосредоточиться, сконцентрироваться и, более
того, пребывать в этом состоянии - ходить пред Богом.
Эти слова нам захотелось выделить прежде всего потому,
что они выражают внутреннюю связь, существующую между
эзотерическими школами, практикующими медитации. Состояние
медитации осознается как слияние, союз. Состояние
союза могут быть засвидетельствованы вовне. В этом
плане интересен текст беседы священника Н.А. Мотовилова
с преп. Серафимом Саровским ( по книге Л. Денисов,
Житие преподобного отца нашего Серафима Саровского.
М. Изд. А.Д. Ступина.1904), одним из самых выдающихся
представителей русской святости недавнего прошлого.
В беседе подробно описано состояние в полноте Духа
Божьего и выделены сенсорные впечатления и ощущения,
свидетельствующие об обретении такого состояния. Прежде
всего оно доступно зрительному восприятию. Прежде
всего потому, что первое, на что обращает внимание
Мотовилов и что подтверждает преп. Серафим, - это
свет
- Благодать Всесвятого Духа Божия является в неизреченном
свете для всех, которым Бог являет действия ее..
- Мы оба теперь, батюшка, в Духе Божием с тобою!..
Что же ты не смотришь на меня?
- Я не могу, батюшка, смотреть, потому что из глаз
ваших молнии сыпятся. Лицо ваше сделалось светлее
солнца, и у меня глаза ломит от боли! (с. 328-329)
В описании все время подчеркивается яркость, интенсивность
этого света и трудность его восприятия глазами (молнии
сыпятся и светлее солнца, свет ослепительный, глаза
ломит. Глазам моим больно и свет этот колет их). Следующее
впечатление - мир, всяк ум превосходящий
- Я отвечал:
- Чувствую я такую тишину и мир в душе моей, что никакими
словами выразить не могу! (с. 330)
Далее перечисляется некоторая последовательность состояний:
необыкновенная сладость, неизреченная радость во всем
сердце, необыкновенная теплота. Когда Мотовилов описывает
преп. Серафиму свои ощущения, тот отвечает:
- Как, батюшка, теплоту? Да ведь мы в лесу сидим.
Теперь зима на дворе и под ногами снег, и на нас более
вершка снегу, и сверзу крупа падает…Какая же может
быть тут теплота?! И сам я, батюшка, знаю это точно
так же, как и вы…Стало быть, теплота эта не в воздухе,
а в нас самих. Она-то и есть именно та самая теплота,
про которую Дух Святой словами молитвы заставляет
нас вопиять ко Господу (с.333)
И наконец, запах. Мотовилов, отмечая запах, вспоминает
благоухание духов, которое новый запах превосходит.
Подтверждая впечатление, преп. Серафим замечает:
- Никакая приятность земного благоухания не может
быть сравнена с тем благоуханием, которое мы теперь
ощущаем, потому что нас теперь окружают благоухание
Святого Духа Божия (с.332)
По существу, преп. Серафим Саровский показывает, что
переживание Дух Божьего доступно нашим органам чувств:
глазам - свет, обонянию - благоухание, - живо, явно,
вразумительно в восприятии. Мы так подробно остановились
на этих текстах прежде всего для того, чтобы у читателей
не создалось ошибочного впечатления о медитации как
о практике, свойственной исключительно духовной жизни
Востока
...Медитация - есть способ поэтического восприятия
Мира через непосредственный контакт с сущностью вещей.
В ином понимании - это способ расширения границ сознания,
раздвижения его шкалы. Другими словами, медитация
- это путешествие по неведомым нам глубинам нашего
сознания. При таком понимании медитации мы, естественно,
должны исходить из того, что наше сознание несравненно
шире той его части, которая проявлена в дневном -
бодрствующем - его состоянии. Нам приходится допускать
возможность того, что, говоря метафорически, сознание
человека имеет космическую протяженность: возникает
представление о Семантической Вселенной, которой мы
сопричастны. Однако такая - холистическая - концептуализация
выглядит уже как вызов, брошенный парадигме современной
науки. Но, испугавшись своей собственной мысли, мы
должны будем отказаться от изучения человека во всей
сложности его проявлений. Так по преимуществу и поступает
современная психология
Ж. Творческая научная деятельность как неосознанная
медитация
Мысли пришли к людям раньше,
чем они научились порождать их
[Jung C.G. Phychology and alchemy. London: Routledge
& Kegan Paul, 1953, с.56]
...Каждый из нас в повседневной жизни обращается к
логически не структурированной составляющей своего
сознания, используя те или иные приемы, которые часто
носят глубоко личностный характер, задаваемый особенностями
человека - его генотипом, воспитанием, духовной зрелостью,
хотя собственно медитацией мы все же склонны, как
уже говорилось раньше, называть те приемы обращения
к бессознательному, которые подверглись специальной
обработке и приобрели некоторую распространенность.
Творческая научная деятельность даже в своем обыденном,
повседневном варианте носит характер неосознанной
медитации
…Сейчас тратятся громадные усилия на создание информационно-поисковых
систем для облегчения научных и технических разработок.
Но каждый реально работающий ученый знает, что нужные
и подчас совершенно неожиданные публикации находятся
как-то сами собой - надо только четко настроить свое
сознание на их поиск. Сколько-нибудь разумного обьяснения
этого явления в рамках существующей научной парадигмы
нет, и потому приходится разрабатывать формализованные
поисковые системы. В этой работе мы не будем проводить
всестороннего анализа процесса научного творчества;
ранее этой проблемы мы касались в книге [В.В.
Налимов. Вероятностная модель языка. 1979]. Отметим
здесь книгу Адамара [Адамар Ж. Исследование психологии
процесса изобретения в области математики. М., Советское
радио, 1970], в которой обращается внимание на то,
что даже в творческой работе математиков в процессе
озарения не участвуют ни слова нашего языка, ни собственно
математические символы. Само творчество происходит
на бессознательном уровне - на уровне сознания все
воплощается в знаковую систему, позволяющую вести
коммуникацию как с самим собой, так и с другими. Хорошей
иллюстрацией могут быть слова о творчестве, сказанные
Гамильтоном: В моем мозгу совершалась скрытая работа…Казалось,
замкнулась электрическая цепь, и вспыхнула искра,
вестник того (я это сразу понял), что многолетняя
работа завершилась четко обозначенной мыслью…Там же
и тогда же я ощутил гальваническую цепь мысли замкнутой…Я
почувствовал, что проблема именно в этом момент должна
быть решена, - ослабло интеллектуальное напряжение,
которое держало меня по крайней мере последние пятнадцать
лет.
Именно открытостью Гамильтона семантическому космосу
можно обьяснить как его глубокую приверженность триадам
и квартерионам, о которой мы говорили выше (гл. 9),
так и тот удивительный факт, что его представление
об оптико-механической аналогии опередило свое время
(Один из основателей квантовой механики Э. Шредингер
в 1926г. отметил важное значение для нового понимания
микромира сделанного Гамильтоном открытия того, что
законы геометрической оптики и закон, управляющий
движением частиц, могут быть выражены в одной и той
же математической форме. Отметим еще, что Гамильтон
был также и поэтом (правда, стиль его был абстрактным);
он считал, что как поэзия, так и математика являются
точнейшими выразителями истины)
...И все же было наивно считать творчески работающего
ученого приемником, настроенным на волну озарения.
Бессознательное - это отнюдь не кладовая, в которой
в каком-то уже готовом виде хранятся прообразы научных
теорий. Почерпнутое из бессознательного должно быть
осмысленно, т.е. представлено в форме, приемлемой
для культуры своего времени. Новое должно быть подготовлено
старым и в то же время не должно логически следовать
из старого, ибо иначе оно не будет новым. Внимательно
вглядываясь в новое, мы всегда увидим в нем старое.
Неоднократно обращалось внимание на то, что все новые
серьезные философские представления замыкаются на
что-то уже давно сказанное и понятое. То же относится
и к науке: в самых, казалось бы, неожиданных ее проявлениях
мы узнаем что-то древнее. В этом отношении очень интересна
книга американского физика Капра [Capra F, The tao
of physics. 1975, Modern physics and eastern mysticism.
1976], пытающегося найти истоки современных идей физики
в философии Древнего Востока. В одной из работ (В.В.
Налимов, З.Б. Баринова. Этюды по истории Кибернетики.
Предтечи кибернетики в древней Индии (1973г.)
http://www.biometrica.tomsk.ru/nalimov/NALIMOV16.htm
) мы попытались проследить связь идей кибернетики
с философией Древней Индии. Однако новое всегда творится
заново - со старым оно связано только через бессознательное,
где хранится все извечно соприсущее нам.
В процессе творчества, видимо, решающую роль играет
постановка проблемы. Если вопрос поставлен, то это
значит, что выбрана та область семантического пространства,
где можно искать ответ. Вопрос должен быть существенно
новым, неожиданным, но ответ мы все же ищем в том,
что дано в нашем прошлом, хотя и находится в скрытом,
непроявленном состоянии.
...Наш опыт: то, что написано в этом параграфе о модели
творчества, как и то, что написано в главах 7 и 8
о Времени и в главе 9 о Ничто, - появилось в результате
участия в интенсивных коллективных медитациях на тему
о Времени
Часть V. Ремарки к представлению о единстве Мира
Глава 16. Вера в реинкарнацию как проекция представлений
о сопричастности человека неразделенной целостности
мира
Мы только знак, но невнятен смысл...
Ф. Гёрдерлин. Мнемозина
Человек в своей индивидуальности выступает перед нами
как Знак, но какова семантика, стоящая за этим знаком?
Если за знаком - Словом, не имеющим собственного Времени,
мы склонны видеть более или менее статичные семантические
поля, континуальные по своей природе и сопричастные
всей Семантической Вселенной, то за знаком - Человеком,
обладающим собственным Временем, представляется естественным
видеть все тот же семантический континуум, так же
не разрываемый Временем. Смерть, как мы говорили выше
(гл. 6), - это прекращение Делания, остановка собственного
Времени, но не разрушение того семантического континуума,
селективно выраженной манифестацией которого является
человек в данной его реализации. Иными словами, смерть
- это только прекращение данной, конкретной манифестации
Семантической Вселенной. Но как возникают эти реализующиеся
в индивидуальности человека манифестации Вселенной,
связаны ли они в большой шкале Времени реинкарнационной
цепью? Подобные вопросы извечно мучили человека
...В книге [С.А. Болдырева. Рисунки детей дошкольного
возраста, больных шизофренией. М., Медицина, 1974]
обращается внимание на то, что некоторые авторы сравнивают
художественную продукцию психически больных, в том
числе и страдающих шизофренией, с архаическим искусством
и искусством первобытных народов. Но встречаются и
такие случаи, которые можно рассматривать как значительно
более глубокую реминисценцию. Один из примеров, упомянутых
в обзоре, - это больной шизофренией, отождествлявший
себя (в парафренном состоянии) с рыбой и рисовавший
преимущественно рыб. Из практики своей деятельности
Болдырева приводит такой пример: Вова Б., 6 лет (шизофрения,
вялое течение), в 2 года начал фантазировать, в разговоре
часто упоминал о выдуманной им стране Мундирии. Говорил,
что в этой стране все лучше, чем в жизни, и звери,
и ягоды, и растения. В Мундирии будто бы выстроен
громадный аквариум из сосен, в котором живет огромный
осьминог - лучший друг больного. Мальчик ходил с ним
на встречи, ездил на французскую войну и, чтобы осьминог
быстрее двигался, надевал ему на каждую лапу по колёсику.
В 2 года он прекрасно для своего возраста нарисовал
осьминога с глазами, носом и восемью ногами. Рядом
мальчик изобразил человека с основными частями. Затем
нарисовал обезьянку, кошку. Все рисунки выразительны,
оставляют хорошее впечатление, но преобладает осьминог.
В 3 года Вова Б. стал посещать детский сад, придумывал
себе и матери имена. Себя называл Долгопят Филиппинский,
а мать - Нос обыкновенный. Тематика рисунков больного
необычайна для детей: схемы, города, планировка, пути
на Марс. Больной жил своей фантазией и с трудом переключался
на другое. В 4 года задавал странные вопросы: Как
получается море, дождь?, Сколько весит капля, когда
она падает на землю? и т.д. Выслушав ответ, говорил,
что в Мундирии все не так. Рассказывал, что она находится
у Северного полюса, куда он летает на ракете. В другой
раз говорил, что эта страна заменила планету Марс.
Считал, что в Мундирии он самый главный. Там есть
океан, который больше Тихого океана и называется Аландея.
Все эти фантазии находили отражение в рисунках и их
названиях. В 5 лет мальчик стал употреблять в разговорной
речи неологизмы, произнося набор непонятных, бессвязных
слов, называя это мундирским языком. Всех жителей
выдуманной страны он разделял на военных и разных
драконов: подводных, дождевых, наскальных, пещерных.
Этих драконов он рисовал в большом количестве...Изображал
также разнообразных чудовищ. Переключить его с фантазии
на другие темы трудно. Если иногда и удавалось достигнуть
этого, то по заданию он рисовал очень неохотно (с.
61-62).
...Кажется разумным ограничиться высказыванием о том,
что Мир перед нами предстает в двух своих ипостасях
- континуальной и дискретной. Одним из дискретных
проявлений Мира является человеческая личность, существующая
в собственном Времени. По-видимому, нелепо было бы
пытаться проследить судьбу человеческого Я вне его
собственного Времени, так же как бессмысленно ставить
вопрос о судьбе (об истории) физической частицы вне
границ ее проявленности. Кажется, мы теперь убедились
в том, что все наши попытки осмыслить природу Времени
как бы многообразны они ни были - это не более чем
поиск подходящего языка для описания проявленности.
Непроявленное во Времени не может существовать, так
как для нас немыслимо вневременное бытие. Это, наверное,
не столько свойство самого Мира, сколько свойство
нашего сознания. Но о Мире мы можем говорить лишь
в той мере, в какой мы способны его осознавать, иначе
происходит самообман.
http://proroza.narod.ru/nalimov.htm
http://www.biometrica.tomsk.ru/nalimov/NALIMOV17.htm
Глава 17. Наука и религия - Есть ли здесь место
принципу дополнительности? (Science and Religion:
Is There Room for the complementary Principle, 4S-Society
for Social Studies of Science, 5, N1, 1980, p. 9-13)
Принцип дополнительности меняет наше научное видение
Мира - постепенно оно становится все более и более
полиморфным. Мы готовы одно и то же явление видеть
в разных ракурсах - описывая его теперь не конкурирующими
друг с другом моделями
Глава 18. Диалектика открытого конца (Реплики
ко всему сказанному выше)1 Это тело,
Каунтея, именуется полем; того, кто его познает, сведущие
именуют: познавший поле
2 Знай меня как познавшего поле во всех полях, Бхарата;
знание поля и познавшего поле - это мудрость, я считаю
(с. 224)
15 Вне и внутри всех существ, подвижное и неподвижное,
Оно не познаваемо вследствие тонкости; оно бывает
далеко и близко
16 Не распределенное в существах, оно прибывает как
бы распределенным; его следует знать как носителя
всех существ, пожирателя и производителя (с. 225)
27 Кто видит величайшего господа, равно пребывающего
во всех существах, непреходящего в преходящем, тот
(воистину) видит (с. 226)
Бхагавадгита (Б.Л. Смирнов - перевод и примечания
Махабхарата, II Бхагавадгита. Ашхабад. Из-во Академии
Наук Туркменской ССР, 1960). Фрагменты из гл. 13,
именуемой Иога Распознавания Между Полем и Познавшим
Поле
Б. Целостность мира и сопричастность ей человека
Используя язык диалектики открытого конца, мы попытались
в одном ключе пересказать все накопленное с древних
времен многообразие опыта восприятия Мира через осознание
бессознательного. Осмысливая этот опыт, мы вместе
со своими коллегами стремились пережить его заново
в направленной медитации. Так пытаемся мы сомкнуть
разорванную нить преемственности: рассказать старое,
давно осознанное и забытое
1 Ранее предлагалось, наверное, много терминов
для обозначения того проблемного поля, которое мы
рассматриваем сейчас с позиции концепции бессознательного,
и различное словесное оформление уже указывает на
то, что авторы придавали предпочтительное значение
отдельным составляющим этого безмерно широкого поля,
расставляя свои акценты. У Фрейда это было подсознательное;
у Юнга - коллективно бессознательное; у Джемса - поток
сознания; у Бьюка - космическое сознание; у Бергсона
- интуиция; у Гуссерля - трансцендентальная феноменология;
у Уайтхеда - категория вечных обьектов; у Поппера
- третий мир, мир интеллигибелий; у Ассаджиоли - субперсональность;
у Лейбница - представление о темной душе, в которой
дремлет содержание нашего ума; у Гегеля - саморазвивающийся
дух…у Платона - мир идей. Эти различия можно описывать,
введя представление о многомерности психологического
пространства. Это, конечно, опять только метафора
- она удобна тем, что позволяет представить различные
проявления бессознательного как его проекции на психологические
подпространства меньшей размерности
2 От привычного нам, но апофатически звучащего
термина бессознательное, мы переходим к метафорически
содержательному понятию - семантическое поле. Сознание
человека оказывается особым состоянием этого поля.
Расширяя эту мысль, мы вводим представление о Семантической
Вселенной и о Природе как о ее проявленности. Ее непроявленной
потенциальностью оказывается Семантический вакуум,
включающий в себя древние представления о Ничто, Нирване,
Свершении Времен
3 Семантическая Вселенная в своей проявлении
выступает перед нами как нечто структурированное не
логикой, а числом, как это видели еще Пифагор и Платон.
Можно говорить, что такие проявления семантики Мира,
как таксоны животных и растений, индивидуальности
людей и особенности культур, задаются функциями распределения
вероятностей, построенными над одним и тем же, континуальном
по своей природе, семантическим полем. Видение Мира
через функции распределения вероятностей - это числовое
видение Мира
<…>
Расслабленность ищет комфорта (пассионарии он не нужен)
или обращается к внешним возбуждающим средствам. В
лишенном пассионарности обществе все время возникают
отдельные локальные протуберанцы, которые могут восприниматься
как бессмысленная агрессия, граничащая с безумием
(с. 378.)
|